Глава 20 Идиоты и долбаные придурки

Глава 20 Идиоты и долбаные придурки

1

Сегодня у нас концерт хора. Я вырядилась, накрасилась, навертела на голове причёску «пружины из матраса» и в таком виде пошла в университет (вернее, меня привезла на велосипеде моя немецкая подружка Ева). На багажнике здесь возить запрещено, а тротуары в Нанси такие узкие, что вдвоём не разойтись, так что по дороге мы сбили одного мужчину и старушку :))

2

С хором вышла проблема, потому что дирижёр приказал петь наизусть, а выучить двадцать пять песен на французском мне не под силу.
Я пожаловалась, а он заявил:
— Твои проблемы, выкручивайся как хочешь, но ни одной партитуры чтобы я не видел! (Он боится закона об авторском праве).

Меня это доконало, и я разрыдалась. К тому же выпустили диск, и моё имя забыли указать на обложке. Успокоилась только тогда, когда сказала себе: «Русские не плачут». В общем, нашла для себя новую национальную идею.

3

У оркестра, где я играю на ударных, будут совместные концерты с немецким оркестром: сначала в Нанси, а потом мы едем на фестиваль в Бельфор (Belfort). У нас не хватает ударников — вернее, раньше их было трое, сейчас один мальчик переехал в Париж, и нас осталось двое, но коллега не может выступать, и вот я осталась одна.

Я разнервничалась, но дирижёр сказал:
— Не волнуйся, мы одолжим ударника у немцев.

Немцы приехали вчера, и первый вопрос на репетиции был:
— Не одолжите нам своего ударника?

Мы переглянулись с дирижёром и начали дико хохотать. Но самое смешное, что в результате меня «одолжили»! Впрочем, возможно, завтра мне придёт на помощь один товарищ, так что я пока спокойна.

4

Несмотря на нехватку ударников, концерт мы отыграли удачно. В перерыве я спустилась в зал поболтать с друзьями.
— Здорово, очень здорово! — сказала Ралюка. — Только перестань поправлять бюстгальтер на сцене и не наклоняйся так низко, когда настраиваешь барабаны.
— Пусть наклоняется!!! — завопил Пьер. — Нет ничего хуже плохо настроенных барабанов.

5

На фестиваль в Бельфор я ехала в машине с Жозефом (он играет в оркестре на виолончели). Это единственный знакомый в Нанси, который умеет правильно произносить моё имя: обычно французы или ударяют на последний слог — Natacha, или используют французскую версию — Natalie, или называют меня полным именем — Natalia.

И только Жозеф произносит «Наташа» с ударением на второй слог, растягивая букву «а» и не шепелявя букву «ш».

6

Когда мы играли Бетховена в центральном городском соборе в Бельфоре, как ни высокопарно это прозвучит, я с очевидностью осознала существование Бога — почувствовала, что Он был там.

7

«Волею судеб» я не могу выходить из квартиры — пишу диплом. Приехав домой с фестиваля, я обнаружила пустой холодильник, кучу стирки и, самое ужасное, — огромную стопку статей, которые нужно прочитать, перевести с английского на французский и «изящно вкрапить» в диплом. Такое ощущение, что статьи плодятся «простым делением»: не успеваю обработать стопку, как она вырастает ещё больше.

8

Праздники прошли, нас догнали будни: меня не узнал мой научный (дожила!). Полистал мой диплом:
— Бенедикт, не забывайте, что вы пишете диплом, а не работу на соискание Нобелевской премии.

Снял половину гипотез и, несмотря на это, выразил сомнение, что я успею до середины июля. Но я всё-таки попробую.

9

В университетском кафе мы обсуждали экзамены, и я сказала, что если сдам эпистемологию, то станцую канкан на столе. Это услышал кассир. Ему очень понравилась эта идея.

Каждый день он спрашивал меня о результатах. И вот, наконец, их объявили: я в пятёрке лучших (из них всего трое французов!).

Канкану на столе быть!
Я теперь жгучая брюнетка с красными прядями, но это по-прежнему я!

10

В выходные я была в Страсбурге: надо было встретиться с бывшим молодым человеком нынешней подружки моего бывшего молодого человека. Мне было страшно, и я решила, что лучшая защита — это нападение.

Когда мы обменялись приветствиями, французские друзья спросили, из какого он города, и он сказал, что из Перми. Я небрежно спросила:
— Это где-то в Сибири?

Он спросил:
— А ты откуда?

Я сделала многозначительную паузу и сказала:
— Я из Ма-а-а-сквы.

Он не успел ничего ответить, как я обратилась к друзьям:
— Так что мы там говорили: можно ли считать конструктивизм усовершенствованным позитивизмом?

Конечно, это было глупо, но меня просто взбесил этот тип: мало того что он опоздал на полчаса и выпендривался как мог, так он ещё и дебил.

11

Мужчины определяют свою предельную степень опьянения по портрету тёщи: когда её лицо начинает нравиться — пора заканчивать. Я свою дозу определяю так: если у меня возникает желание позвонить Массимо — значит, мне определённо хватит и пора ложиться спать.

Обычно это срабатывало, но для подстраховки я стёрла его телефон из записной книжки, чтобы — если меня понесёт на тормозах — не дай бог действительно не позвонить.

12

На днях мы отмечали один концерт, мне было грустно, я пила кир один за другим. Где-то после четвёртого стакана бармен поинтересовался, не намерена ли я танцевать на барной стойке. После пятого Пьер решил отвезти меня домой, а после шестого — или не знаю там какого — стакана мы наконец доехали до моего дома.

Я отклонила предложение Пьера проводить меня до двери, поэтому долго и безуспешно пыталась открыть её ключом от почтового ящика. И вот, когда я вошла (было где-то два часа ночи), я почувствовала, что не усну, если не услышу голос Массимо. Я умудрилась справиться с мобильным телефоном, найти записную книжку, набрать номер по следам стёртого карандаша и услышать, что такого номера нет! (Мою бы энергию — да в нужном направлении!)

13

Хотя даже жаль, что я не дозвонилась. Просто интересно: что я могла сообщить ему в два часа ночи? Что бы он мне ответил — я примерно представляю… В общем, теперь я думаю: то ли перестать напиваться до такой степени, то ли вырвать эту страницу из записной книжки и пить себе спокойно?

14

Сегодня опять сон о нём (ещё один кирпич в стене моей депрессии). Блуждаю по лабиринтам подсознания — выхода не нахожу. Всё это уже было вчера. Когда же тяжесть перейдёт в лёгкость? Я не знаю, чего хотеть дальше. А может, я наконец повзрослела?

15

У меня большой прогресс: если раньше мне нравились только «идиоты и долбаные придурки», то теперь я начала интересоваться достойными личностями. Возможно, дело просто в том, что во Франции с придурками (в моем понимании этого слова) напряжёнка — это больше российская изюминка.

Я с осторожностью отношусь к ухаживаниям соотечественников, потому что пребывание за границей — это как война или курортный отдых: в основном отношения развиваются в силу ситуации. Я не могу быть до конца уверена, что нравлюсь не из-за одиночества, изоляции, языкового барьера или недостатка общения с девушками, которые тебя хорошо понимают. (Я ищу оправдания себе.) Просто я точно знаю, что мне нравится не Сергей, а его отношение ко мне.

16

Пришла в университет встретиться с научным руководителем. В мини-юбке и в блузе с вырезом (но при желании её можно натянуть на плечи и выглядеть вполне официально). Однокурсница — та самая, что ругала меня за декольте, когда я наклоняюсь, чтобы настроить барабаны, — снова набросилась на меня:

— Послушай, ты же пришла не на пляж, а на встречу с твоим научным. Как ты одета?!!!
— Но на улице тридцатиградусная жара!
— Всё равно, так нельзя. Ты как Шэрон Стоун на допросе в полиции в «Основном инстинкте».
— Это неправда! Совсем не так!
— Именно так — вся в белом, коротком и обтягивающем. Хотя бы не закидывай ногу на ногу и не наклоняйся над столом, а то он подумает о тебе неизвестно что.
— Да ему наплевать на меня, на то, как я одета и как я сижу! Тем более он немец, они даже в совместную сауну спокойно ходят.
— Ну вы же не в сауне.
— Ну, при такой жаре можно сказать, что и в сауне.

17

В это время из кабинета вышел научный в бермудах и рубашке с коротким рукавом. Он поговорил со мной не больше пяти минут. Его речь можно резюмировать фразой: «Пилите, Шура, пилите».

18

Вчера я была на дискотеке со своим бывшим преподавателем. Мы болтали, и я пожаловалась, что не хочу уезжать в Париж: устала переезжать с места на место, уже привыкла к Нанси, сложился круг друзей, всё утряслось. Он сказал:
— Не переживай, ты общительная и быстро заведёшь новых друзей.

Я рассердилась: даже если я и общительная, это не значит, что мне не бывает трудно (в глубине души я не люблю перемены). Он ответил, что все боятся перемен, всем бывает грустно или неуютно, но есть люди, которые не борются с этими страхами, а есть те, кто их преодолевает. И он не волнуется за меня именно потому, что я нахожу силы преодолевать : ))

19

Но всё-таки я устала оставлять позади то, что полюбила. Нельзя ли найти какой-то путь, чтобы всё, что дорого, оставалось при тебе? Или же движение и накопление — это несовместимые вещи? И чтобы пройти вперёд, нужно быть налегке? Или объём душевной нагрузки ограничен и новое вытесняет всё, что было раньше?

20

На центральной площади висит электронное табло, на котором высвечивается, сколько осталось до Transplant Games — Олимпиады людей с пересаженными органами, которая пройдёт в Нанси. Вчера мы сидели на террасе в кафе, и я обратила внимание, что осталось ровно тридцать дней. Потом мы пошли на дискотеку, а когда снова вышли на площадь, табло показывало двадцать девять. Вот так начался этот длинный день.

21

Во Франции отмечают Праздник музыки (Fete de la Musique), но от этого иногда ещё грустнее. Хотя грустить не о чем: я думаю, что если мы не смогли быть вместе тогда, то что же говорить про теперь. Теперь каждый стал ещё более разным, теперь одной только любви недостаточно, чтобы быть вместе. Многое пережито, многое забыто, и в том числе забыто самое главное: у нас мог бы быть ребёнок, похожий на нас обоих, но его нет — и, видимо, это не случайно. Это наше наказание за то, что мы встретились. В самый длинный день в году.

22

Мальчик из нашего хора, Жан-Батист, пришёл на репетицию с марлевой тряпкой на шее, завязанной невероятным узлом, из которого торчали нитки. Оказалось, что это шарф из последней коллекции какого-то там модельера.

Я спросила:
— Тебе что, холодно?
Он сказал:
— Нет, ты что! Я ношу это просто из кокетства (coquetterie)
: ))

23

Подруга уговаривает не уезжать в Люксембург на выходные: у неё будет вечеринка, и на дискотеку без меня они почему-то пойти не могут.
Она говорит:
— Ты можешь «попробовать» никуда не уезжать в субботу?
— «Попробую», но не уверена, что получится.
— Ну почему, почему? Что здесь трудного?!

24

Я знала, что европейские женщины заняты на работе — у них остаётся меньше времени на дом, они не чистят картошку, пользуются посудомоечными машинами, практически не имеют декретного отпуска, сами платят за себя в ресторанах... Но иногда это принимает уродливые формы, как и всё чрезмерное.

Началось с того, что мой сосед как-то зашёл посмотреть фильм, и я сварила обычные макароны с сыром и готовым соусом из пакетика — это сразило его наповал. Он восхищался и спрашивал, где я научилась так вкусно готовить, и потом всем рассказывал, какая я гостеприимная и хорошая хозяйка.

25

Вчера зашёл другой сосед, Жози: он опоздал в университетский ресторан и предложил пойти съесть кебаб. Я не хотела кебаб и предложила поесть у меня. Не мудрствуя лукаво, я поджарила картошку с сосисками и нарезала помидор. Надо заметить, что картошку я не чистила, а достала из пакетика уже почищенную и порезанную — и просто положила на сковородку. И даже без лука, так как его у меня не оказалось.

26

Когда я поставила перед Жози тарелку с ужином, он «выпал в осадок»:
— Как ты могла так быстро приготовить такое изысканное блюдо?

27

Когда ко мне пришли гости, Жози стал рассказывать, что нигде не ужинал так вкусно, и всё такое. Мне стало жалко французских мужчин и особенно — Жози. Его беспомощность напомнила мне папу, который не справлялся ни с какими хозяйственными делами и не мог даже сварить суп.

Я задумалась о том, что феминизм — это неплохо, но при этом рядом с мужчиной нужно не просто сосуществовать, а что-то давать ему: эмоционально, физически и, конечно, помогать немножко в быту.