209

Сочетание этих цифр сегодня мало что скажет молодому поколению из «наших». А когда-то это была удавка на шее свободного по духу человека. Если ты родился с предпринимательским талантом или хотя бы с задатками к нему, то заработать в советское время деньги не было большой проблемой. Немного фантазии, немного наглости и, главное, риск. Потому что, купив, к примеру, штаны за 100 рублей и продав их за 120, ты автоматически попадал под влияние другого сочетания цифр — 154, спекуляция. А это уже вполне реальная перспектива уехать года на два лес пилить. Но крутились и вертелись, увы, не многие. Большинство предпочитало не высовываться. А вот если при этом ты не был официально трудоустроен, то 209 — тунеядство — ждало тебя везде и всегда. Она шла за тобой по пятам, как тень. Поэтому и приходилось выкручиваться.
Одним из самых сладких мест труда для предпринимательского люда считалась пожарная охрана. Туда мне и удалось устроиться. По советским временам — это был почти идеальный вариант легализации.
Нужно было видеть развод и смену караула в восемь утра. Пожарные с окладом в 105 рублей «старыми» съезжались в часть кто на «Жигулях», кто на «Запорожцах», а был один и с «Волгой». Хорошо и модно одетые мужчины разных возрастов, совсем не похожие на людей, живущих от зарплаты до зарплаты. Кто-то ещё до развода успевал поговорить со сменщиком о делах: договаривались о колымах на ближайшие трое суток, кто куда поедет, кто с кем работает, что берут — отделку люкс-помещений, частные квартиры или дом, кто что привозит и кто кого подменит, если что-то сорвётся. Кто-то что-то предлагал из дефицитного товара или приносил прям в часть. Просто бизнес-инкубатор, а не пожарка.
Потом все облачались в форму, которая уравнивала абсолютно всех, и начинались сутки, которые нужно было просто отрубить. Зато отрубил — и ты трое суток свободен. Трое суток без начальства, без отметок, без обязательств. Для человека с головой это была настоящая валюта. Эти трое суток позволяли жить не по советскому расписанию и не чувствовать, что тебя каждый день загоняют в одну и ту же колею.
Служба шла своим чередом. Читать можно было бесконечно. Потом появилось ещё одно развлечение — видео. Но ужасы я не любил. Пару раз посмотрел, и один случай вышел особенно памятный. Крутили какой-то фильм про трансформирующееся чудовище. Впечатление осталось тяжёлое. А в нашем карауле был один случайный, из вербованных, узбек. Страшный, как чёрт, без всяких спецэффектов. И вот после фильма он пустился в рассуждения о том, сколько миллионов ушло, чтобы создать такой жуткий образ. А я возьми да и ляпни, что могли бы обойтись гораздо дешевле, если бы его взяли на главную роль. Караул от хохота просто лёг. Ржали часа два, до слёз и боли в животе.
Случались, конечно, и пожары. Это отдельный сказ. По правилам, если очаг серьёзный, создаётся штаб. Но на практике съезжались экипажи с разных частей, и почему-то почти всегда возникало сразу два штаба. Каждый считал себя главным, каждый тянул управление на себя. А когда всё заканчивалось и начинался разбор, ответственность спускали вниз. Решения принимались наверху, а крайними назначали тех, кто работал в дыму и огне. Такая уж была система, впрочем и осталась.
Я был хорошим пожарным. Очень рисковым. Проходил там, где было по-настоящему опасно. Но у меня была бешеная чуйка. Я точно знал, неизвестно откуда, что балка или стропило не упадёт именно в этот момент. Упадёт потом. Когда я уже пройду. Эта чуйка ни разу меня не подвела. А иначе я бы сейчас не писал эти строки.
Пожарную охрану я вспоминаю с благодарностью. Она позволила пропетлять, выжить и не попасть в советскую колею с восьми до пяти каждый день за сто двадцать рублей и вечное ощущение, что жизнь проходит мимо. А потом 209 статья канула в Лету, и можно было, наконец, стать тем, кем ты был по сути, а не по бумажке, не по записи в трудовой и не по справке из отдела кадров.

17.01.2026