Целый человек

В тот вечер Далай-лама чинил старую деревянную чашу.

Трещина проходила через весь бок.

Молодой монах смотрел на неё с сомнением.

— Учитель… зачем вы её чините? Она же всё равно треснутая.

Далай-лама ответил не поднимая глаз.

— Как и большинство людей.

Просветлённый Кот, лежавший рядом, лениво открыл один глаз, словно мысленно сказал:
"Наконец-то начался нормальный разговор".


Вечер был тихим.

Из кухни пахло рисом.

Где-то далеко спорили монахи.

Причём уже минут двадцать.

И, судя по интонациям, опять о чём-то невероятно важном, вроде "кто последний мыл котелок".

Далай-лама вздохнул:

— Человечество удивительно.

Пауза.

— Люди рождаются целыми.

Потом постепенно начинают отрезать от себя куски.


Молодой монах нахмурился:

— В каком смысле?

Далай-лама поставил чашу.

— Очень простом.

Он начал загибать пальцы, потом остановился и усмехнулся:

— Нет. Какая-то бухгалтерия начинается.

Монахи засмеялись.


— Маленькому мальчику говорят:
"Не плачь".

Девочке:
"Не злись".

Одному:
"Будь удобным".

Другому:
"Будь сильным".

Пауза.

— И постепенно человек учится прятать живые части себя, чтобы его любили.


Он посмотрел на монаха.

— А потом взрослые люди удивляются:
почему внутри пусто,
почему тревожно,
почему они не понимают себя.

Пауза.

— Потому что половина их личности много лет сидит в подвале.


Просветлённый Кот в этот момент перевернулся на спину прямо посреди двора.

Без стыда.
Без сомнений.
Без мыслей:
"А что обо мне подумают?"

Далай-лама кивнул на него.

— Вот существо, которое ничего из себя не вырезало.


Молодой монах тихо спросил:

— А что значит быть целостным?

Далай-лама задумался.

Очень серьёзно.

Потом сказал:

— Это когда тебе не нужно всё время убегать от самого себя.


Во дворе стало тихо.

Даже спор на кухне неожиданно закончился.

Возможно, потому что один монах всё-таки кинул в другого половник.


Далай-лама продолжил:

— Карл Юнг называл это движением к самости — внутренней целостности человека. Он считал, что человек становится зрелым не тогда, когда изображает идеальность, а когда перестаёт воевать со своими внутренними частями.

Он медленно провёл пальцем по трещине чаши.

— Люди думают, что целостность — это стать "хорошим".

Покачал головой.

— Нет.

Пауза.

— Целостность — это когда ты перестаёшь делать вид, что половины тебя не существует.


Молодой монах спросил:

— Даже плохой половины?

Далай-лама рассмеялся.

— Особенно плохой.

Монахи улыбнулись.


— Человек, который считает себя исключительно добрым, обычно просто плохо знает себя.

Пауза.

— А человек, который честно увидел свою зависть, страх, злость и слабость, становится спокойнее.

Он посмотрел на учеников.

— Потому что ему больше не нужно тратить всю жизнь на внутренний театр.


Один монах осторожно спросил:

— Но разве не опасно принимать свои тёмные стороны?

Далай-лама кивнул.

— Опасно.

Пауза.

— Но ещё опаснее делать вид, что их нет.


Он отпил чай.

— Подавленная злость становится ядом.
— Подавленный страх становится тревогой.
— Подавленная боль начинает управлять жизнью человека из темноты.

Пауза.

— Люди вообще редко становятся опасными из-за своих чувств.

Он вздохнул.

— Обычно они становятся опасными из-за чувств, которые слишком долго притворялись несуществующими.


Просветлённый Кот тем временем подошёл к одному монаху.

Тот попытался погладить его слишком активно.

Кот немедленно укусил его за палец.

Не сильно.

Но философски.

Монах вскрикнул:

— Ай!

Далай-лама спокойно кивнул:

— Вот пример психически целостного существа.

Монахи расхохотались.

— Кот не улыбается, когда ему неприятно.

Пауза.

— Людям бы этому поучиться.


Молодой монах спросил:

— Значит, целостный человек — это человек без масок?

— Нет.

Далай-лама покачал головой.

— Маски есть у всех.

Пауза.

— Просто зрелый человек хотя бы знает, где его лицо, а где маска.


Над монастырём медленно опускался вечер.

Ветер шевелил старые флажки у ворот.

Далай-лама снова взял чашу.

Аккуратно провёл пальцем по трещине.

И тихо сказал:

— Человека делает сильным не отсутствие трещин.

Пауза.

— А способность перестать прятать их от самого себя.