15. Горный Алтай. Чуйская степь

Наверное, предыдущий мой пост оставил читателей в некотором недоумении :-)

Ведь поначалу я говорил о том, что по приезде в Кош-Агач попал словно в иной мир. Зато потом рассыпался в комментариях, что тут вполне себе отличная такая цивилизация. Модные одёжки, магазины, беляши, то да сё. Да! Ещё и горячая вода да микроволновки в номерах, и постельное бельё достаточно хорошее, и связь такая, что с горных вершин видео с собственной довольной физиономией друзьям без проблем посылать можно.

Всё так. Цивилизованному туристу здесь будет уютно. И даже полу-цивилизованному, вроде меня – тоже.

Но стоит шагнуть вглубь и вширь этой земли, начинаешь понимать, что, действительно, мир здесь, мягко говоря, совсем непривычный.

Местное солнце в конце июля в Чуйской долине вполне может посоревноваться с солнцем черноморским. И загорать здесь можно преотлично, тем более что на полтора километра к Солнцу ближе! Но стоит только какому-нибудь мизерному облачку это солнышко заслонить, как сразу чувствуешь, что под тобой, вообще-то, – вечная льдина стометровой толщины диаметром километров под пятьдесят. И жизнь на этой льдине в буквальном смысле борется, чтобы быть и чтобы жить. И это несмотря на то, что места здешние – на широте Брюсселя, Белгорода и Благовещенска!

Но такую природную тишину, какая иногда воцаряется здесь, я никогда и нигде не слышал! Безмолвие. Покой. Умиротворённость.

Если говорить о тишине, то должен сказать: ради того, чтобы послушать подобную нереальную тишину, я несколько раз ходил на спектакль «Арсеньев. Расхищению не подлежит» в театр имени Горького во Владивостоке. В кульминационный момент этой драмы зрители просто замирали на своих креслах, забывая дышать. Кашляющие внезапно выздоравливали. Болтливые лишались дара речи. Ещё чуть-чуть – и стало бы слышно, как у актрисы на сцене текут слёзы. Разве такое бывает там, где собирается целая тысяча человек?

Вот и в Чуйской долине бывают такие места и такие дни, где и когда ни один звук не раздаётся вокруг! Добавьте к этому ощущение безмерности, бесконечности пространства вокруг и огромное небо, куполом нависающее над головой! И вы, хочу надеяться, поймёте то моё состояние, которое я и пытался передать словами «иной мир».

Каждый последующий фотокадр, сделанный здесь, для тех, кто не был тут, будет во многом повторять предыдущий. Всё-таки полупустыня. Но тому, кто побывал здесь и кто проникся здешней скромной, а может, просто суровой красотой, будет понятно желание запечатлеть каждую складку здешних гор и каждый камень, который занесли сюда десятки тысяч лет назад колоссальные ледники, а потом таяли, таяли, и наконец, совсем испарились, оставив эти камни лежать точно такими, какими они были тогда. Десятки тысяч, а может, и миллионы лет назад.

Я много раз говорил: жаль, что нельзя к фотографиям прикрепить запахи. Но ещё больше жаль, что нельзя прикрепить к фотографиям букеты своих эмоций.
Здесь ощущаешь себя козявкой, букашкой перед бесконечностью, которая сконцентрирована в этом сгустке тишины, растянутом в чашеподобном пространстве.
А ведь тишину тоже не запишешь и никак не передашь иначе, чем словами.

Совсем иной мир, непривычный и немного даже зловещий. Здесь, в предгорьях, летом может быть перепад суточных температур в 30 градусов. Безмятежно уснув в палатке в маечке, уже через два часа натянешь свитер и ледышкой запрыгнешь отогреваться в утеплённом спальнике, если – ха-ха! – не забыл взять и то, и другое. Но всё-таки этот мир прекрасен, ведь даже в песчаных пустынях есть барханы, чтобы любоваться.

А здесь всё-таки не пустыня. И жизни предостаточно и здесь, среди этой суровой красоты. Охотники и лесные туристы знают: если присесть и затихнуть сравнительно надолго, то обязательно выскочат какие-нибудь зверушки и заголосят притихшие при твоём приближении пичуги.

При моём живом характере очень трудно высидеть рекомендованные знатоками полчаса.
Но и пяти минут моей неподвижности в Чуйской степи хватило на то, чтобы ранее спугнутый мной чёрный коршун тут же позвал родичей, друзей и знакомых со всей долины. И банда в сотню птиц устроила надо мной жуткий чёрный хоровод, явно намереваясь разобрать меня на части, когда я окочурюсь.
С одной стороны, мне очень польстило, что я кому-то кажусь вкусным.
Но, с другой стороны, я бы предпочёл, чтобы мой людоед был одного со мной вида Homo Bezdelnikus, посимпатичнее, с ухоженными коготками, лучистыми глазками, яркими губками и красивыми зубками. Так что я решил от греха подальше не искушать и не обнадёживать пернатую голодрань и энергично ожил, сменив место засидки.
И разочарованные в своих лучших гастрономических чувствах коршуны, вздыхая, огромной спиралью разлетелись по своим гнёздам оправдываться перед жёнами за пустые клювы.

С новым местом мне повезло. Тут же то из одной дыры в земле, то из другой стали высовываться головы симпатичных грызунов – алтайских сеноставок. Их ещё называют пищухами.
Ну, пищать и некоторые рыбы, говорят, умеют. А вот сено на зиму готовить, травку косить, высушивать в аккуратных стожках, ворошить, прятать перед дождём, снова выносить на воздух проветривать в сухую погоду – это только сеноставки умеют. Да ещё люди.

Поскольку двигаться мне было нельзя, я, увы, стал лишь свидетелем интереснейших догонялок, пряток и пятнашек, которые устроили эти забавные зверухи вокруг меня, но запечатлеть никак не смог: стоило лишь чуточку повернуться к ним или медленно поднять фотоаппарат, как они тут же надолго прятались в запасные норки.
Это их коршуны приучили бдительности. Честно сказать, и я после той карусели над моей головой иногда поглядывал на небо.

Издали казавшаяся совершенно плоской степь оказалась совсем не плоской. Здесь есть и бугры, и небольшие симпатичные каньоны, глядя на которые, невольно думаешь: неужели здесь бывали когда-то ТАКИЕ дожди, что текли ТАКИЕ потоки?

Когда-то, может быть и были. Но, вообще-то, как я уже писал, Чуйская впадина – самое засушливое место в нашей стране. И тропинкам, которые протоптали стада к альпийским лугам в обрамляющих долину горных хребтах, – уже сотни лет!
Туристы знают: если подниматься в горы, лучше придерживаться этих тропинок. За многие тысячи поколений козы и коровы проторили самые экономичные пути к вершинам. Так что, мы, туристы, не только от обезьян произошли, но и, наверное, от коров. Ну, или от горных баранов :-)

Растеньица здесь крошечные, но очень стойкие. И среди людей так бывает.
Невелик, скажем, ростом человек, а сила духа в нём иногда такая, что зауважаешь и даже полюбишь. Вот и здесь: мало того что эти крохи такие выносливые, но они ещё и сказочно красивы! Особенно, когда присмотришься к ним влюблёнными глазами.

Вот эдельвейс. Очаровательное растение! Пожалуй, ни к какому другом цветку не будет так приятно прикасаться! Эдельвейс – тёплый! Чтобы пережить палящее солнце днём и не замёрзнуть ночью на трёхкилометровой высоте, он покрыт белой, мягкой и нежной шубкой! Не зря его наделяли в древности прямо-таки волшебными свойствами!

Здесь, в Чуйской степи, я нашёл половину старинной, уже истлевшей подковы.
Как нашёл, так и выбросил.
Пусть лежит, где лежала, даже если ей тыща лет!
Зачем мне пол-счастья?! Не надо мне такого! Мне нужно целое! Мне нужно много счастья!
Хотя… От иного счастья даже половинка – это здорово!
Но всякое счастье когда-нибудь заканчивается. Мне предстоял ИСХОД…

(Фото автора)