Магия слова Иеуша 4

                Продолжение
     Следуя указаниям Ивана Карамазова, сочинённую им «поэмку» надо отнести по жанру к  мираклям.
     Если средневековые мистерии – это масштабные массовые представления, основанные на библейских сюжетах, то миракли (от лат. miraculum – чудо) –разновидность средневековых мистерий, сюжетом которых было жития святых (  чудесное спасение святым какого-либо праведника), либо чудо Богородицы.   
     Приведённые Иваном примеры – описание представления в «Соборе Парижской Богоматери» Гюго, а также популярное в допетровской России «Хождение Богородицы по мукам» подтверждают, что речь идёт именно о мираклях. 
     В словаре Брокгазуа и Ефрона есть довольно обстоятельная статья, посвящённая мираклям, за авторством известного филолога А.Кирпичникова.         
     Там он пишет, что латинские миракли сочинялись (в рифмованных стихах) и разыгрывались большей частью студентами  и  молодыми  клириками   накануне   праздника святому. 
     Так и Иван называет Легенду поэмой, хотя она не написана стихами. А написал он её в двадцатидвухлетнем возрасте - за год до встречи с Алёшей, видимо ещё в бытность студентом. Ивану в романе 23 года.
     Интересно, что и Булгаков, если судить по его черновикам 1928-1929 гг., поначалу не отличал «роман о Понтии Пилате» от антирелигиозной поэмы Ивана Бездомного»*. 
     Его Иван – не только ровесник Ивана Карамазова, ему тоже 23 года, но и своего рода студент, поскольку внимает лекции своего учителя – редактора журнала  «Богоборец». Хотя по умственному уровню он, конечно, - полная противоположность развитого не по годам Ивана, главное «горе» которого как раз «от ума» (рационализма). 
     Но впоследствии булгаковский замысел кардинально изменился -  появился Мастер, и его роман о Понтии Пилате стал опровержением поэмы Ивана (уж по части «морального облика» Иисуса Христа точно).
     Кстати, поэма Ивана Бездомного вполне могла послужить основой мистериального представления. Получившие широкое распространение в послереволюционной России грандиозные массовые инсценировки и театрализованные агитшествия имели выраженный мистериальный характер.
      Что же касается средневековых мираклей, то в своей энциклопедической статье Кирпичников также отмечал, что они «давали большую свободу  творчеству  и  изображению  реальной  действительности, нежели  другие  роды  средневековой  драмы,  и  именно   из   них, при благоприятных условиях, могла бы развиться новая художественная драма». Их авторы иногда отступали очень далеко от сюжетов оригинальных житий и описаний чудес Богородицы, давая волю своему художественному творчеству.
     Мы видим, что и  Иван как автор Легенды о Великом инквизиторе допускает большие вольности.
     Делая героем своей притчи Христа, он даже выходит за традиционные сюжетные рамки миракля. Но мистерии, основанные на сюжетах из Ветхого и Нового Завета, не предполагали художественного творчества, исходящего от автора.
     Иван же сочиняет пришествие Христа в Севилью, хотя и оговаривается, что придуманный им сюжет - это не обещанное Второе пришествие Христа, когда (в отличие от первого пришествия в смиренном образе), он явится во славе, с небесным воинством, для совершения Страшного суда и установления вечного Царства.
     У Ивана Христос предстаёт по-прежнему в смиренном виде. Настолько предельно смиренном, что после заключения его Великим инквизитором в тюрьму и обещания сжечь как еретика, если тот не уйдёт, ничего не говорит, не пытается как-то объясниться в ответ на бросаемые ему обвинения, а только целует своего гонителя в уста.
            
                Продолжение следует.    
*Гумерова А.Л. «Поэма о Великом инквизиторе» и «Роман о Понтии Пилате» // Достоевский и мировая культура. М., 2003. № 17