Список на третью полку

В свои шесть лет, я думал, что взрослые меня совсем не любят, потому что сладости и игрушки доставались мне очень редко. Мамины походы по магазинам всегда выглядели как крик о помощи: «хлеб, молоко, яйца, если останутся деньги — шоколадка». Шоколадка не появлялась. Зато стабильно раз в месяц в список продуктов включались: «гречка, тушёнка, соль, спички». Папа тогда уже не жил с нами. Мама объясняла, что тушёнка, соль, спички и дефицитная в то время гречка — на случай, если «что-то случится». Что именно, я не спрашивал. Думал, речь про землетрясение или приход бандитов.

Теперь мне тридцать семь, и я стою в «Магните» с телефоном, где в заметках два списка. Первый — «домой»: гречка, тушёнка, батон, молоко спички. Второй — «то, что доктор прописал, если останутся деньги»: киноа, авокадо, миндальное молоко, безглютеновые макароны.

Конкурс на тему «список покупок как документ времени» заставил меня открыть ноутбук в два часа ночи. Я не писатель. Я мелкий муниципальный клерк. Но когда я прочитал условия, у меня от волнения задрожали руки. За последние три месяца я сохранил именно три чека, которые почему то не выкинул. И они лучше любого сочинения.

Чек №1. 15 декабря. «Магнит», 19:14.

Водка «Тундра» — 0,5
Хлеб «Старосельский» (Самарский хлебозавод)— 1 шт.
Пельмени «Сибирская коллекция» — 1 кг.
Сигареты «Winston» — 1 пачка

«Магнит аптека»:
Батарейки A-675 — 6 шт.

В тот вечер я забрал маму из психдиспансера. Её положили второй раз за год. Диагноз всё тот же: биполярное расстройство, фаза депрессии. Она не ела две недели — говорила, продукты отравлены. Батарейки я взял для слухового аппарата её соседки по палате, тёти Гали. Она потеряла внука на Украине и теперь слышит только если кричать ей прямо в ухо. Мама сидела на заднем сиденье моего «Логана» и молчала. Потом сказала: «Сынок, купи пельменей. Я сварю». Она не сварила. Уснула сидя в кресле. Я выпил водку и нашел в интернете объявление о конкурсе.

Чек №2. 14 января. «Ашан», 11:45.

Инсулин Хумулин НПХ — 2 флакона
Тест-полоски OneTouch — 50 шт.
Спиртовые салфетки — 1 уп.
Гречневая крупа — 3 кг
Тушёнка говяжья (ГОСТ) — 6 банок
Спички охотничьи — 2 кор.

Соль Илецкая – 1 уп.
Средство для мытья посуды «Fairy» — 1 фл.

Когда маму выписывали месяц назад, врач сказал: «Следите за питанием, стресс исключить, режим дня». Я купил гречку и тушёнку — единственная еда, которую она ест, когда мир кажется ей фальшивкой. «Фейри» — потому что ей кажется что руки пахнут больницей, хлоркой, и она моет их и посуду по три раза. Инсулин — не для неё, для меня. Диабет второго типа узнал в тридцать пять, два года назад, когда читал очередную бюрократическую ахинею на работе и понял, что не вижу букв. Всё просто плывёт, как будто смотришь через мутный целлофановый пакет.

Мама меня растила одна с начала девяностых. Папа уехал на заработки как он говорил - «На северА», именно так с ударением на последнем слоге, и не вернулся. Она осталась с четырёхлеткой и пачкой гречки, которую выдавали на заводе. Гречка стала её богом. Когда у неё случился первый психоз, она высыпала весь рис в унитаз — «рис это китайцы, они хотят нас отравить и заселить Россию», а гречку перебрала трижды и сварила.

Чек №3. 10 февраля. Онлайн-заказ на «Озоне».

Браслет с GPS-трекером для пожилых — 1 шт.
Книга «Биполярное расстройство: как жить и не сойти с ума» — 1 шт.
Электрическая грелка — 1 шт.
Портативный отпариватель — 1 шт. (мама попросила, потому что её кофта мнётся, а утюг шипит как змея)
Корм для кошек (сухой) — 5 кг.

Последний пункт я добавил, когда увидел у магазина трёхцветную кошку. Она сидела в коробке из-под обуви и смотрела на дверь, будто ждала, что кто-то выйдет и нальёт молока.

Перечитал три чека и понял: между ними нет разницы. В декабре я покупал водку и пельмени. В январе — инсулин и гречку. В феврале — GPS-браслет, чтобы мама не потерялась, если уйдёт в другую фазу. Все три списка про страх в нашей жизни, и страх будущего. Про то, что мы едим гречку, потому что привыкли выживать и где то слышали, что гречка полезна. Что я ставлю на третью полку холодильника тушёнку которая – долго хранится, хотя в магазине полно свежего, но безумно дорогого мяса. Что на всякий случай закупаюсь солью, спичками и туалетной бумагой. И что список покупок тридцатисемилетнего мужика выглядит как запас старухи блокадницы.

Я хотел написать для конкурса красивую историю. Про влюблённого, который покупает клубнику и шампанское. Про переезд в новую квартиру с икеевскими свечками. Но у меня нет такой истории. У меня есть мама, которая два раза в день проверяет, не своровали ли её пенсию через телефон. У меня есть диабет, который я кормлю гречкой, потому что от неё сахар не прыгает. У меня есть третья полка холодильника, где лежат шесть банок тушёнки, пару банок рыбных консервов и купленных по желтым ценникам консервированного горошка и кукурузы. В выдвижном ящике стола гора спичек и пачки окаменевшей соли крупного помола.

Вчера я сидел на кухне и переписывал список на следующую неделю. Мама спала в комнате — я слышал её храп, ровный, мирный. И вдруг понял: я пишу один и тот же список уже двадцать лет. Просто раньше его писала она.

Я взял ручку и дописал внизу: «Купить маме новые тапки. Ей холодно».

И, да. Этот рассказ не про гречку и даже не про – стратегические запасы как часть нашего менталитета. Это про то, что список покупок — единственная честная автобиография, которую мы оставляем после себя. Никто не врёт в чеке. Никто не пишет «любовь, забота, прощение» в корзине «Озона». Но они там есть, просто зашифрованы батарейками, тушёнкой и кормом для бездомной кошки, которую ты никогда не заберёшь домой, но почему-то кормишь.

Я отправляю этот текст на конкурс, хотя он похож на крик. Потому что если списки покупок — это зеркало общества, то моё общество — страна, которая доедает гречку и боится выкинуть спички. Но при этом покупает GPS-браслет для старухи с биполяркой. И отпариватель, потому что кофта мнётся, а утюг шипит как змея.

Это, наверное, и есть мы. Уставшие, нелепые, воющие от бессилия на кухне в два часа ночи. Но всё ещё пытающиеся, что-то планировать.

Потому что завтра будет новый день и новый список.

Да, вспомнил. Когда я был маленьким, мне всё-таки купили шоколадного зайца. Большого, обёрнутого блестящей фольгой, с нарисованными на ней глазами, носом и маленькими усиками. И когда уже дома я освободил его от яркой обёртки и укусил за ухо, он оказался пустым. Представляете? Тонкая шоколадная оболочка, а внутри — пустота.