Shenannigans Кн. 5 02 Фараон

После возвращения в Москву я почувствовал исторический, почти документальный, голод, и по списку посещал музеи, мест по пять в день. На второй неделе, умаявшись, с бутылкой портера, я заперся в Морозовский сад и сел на лавочку, чтобы выпить. Ко мне тут же подошёл неизвестный брюнет лет сорока пяти в шерстяном прогулочном костюме и очень эмоционально и разборчиво сказал: «Лев Тигранович, я жду вас завтра вместе со всеми и забудьте о том, что случилось. Ждем вас!» От неожиданности я кивнул утвердительно. Мужчина динамично отошёл метров на пять, а потом, обогнув главную клумбу, весело помахал мне рукой в перчатке. Когда же решил признаться, что я не тот, за кого меня приняли, брюнета и след простыл.  Полагая, что это, возможно, был представитель картёжных кругов, я с сожалением поторопился уйти из усадьбы, где, было весьма уютно, и пилось бы хорошо. Вообще, тема сходства давно занимает меня в плане убийств, поскольку тут и там  убивают или калечат ни в чем неповинных людей, которые являются копиями неких индивидуумов, заслуживающих наказания. Быть удушенным за чей-то карточный долг – невесёлая перспектива, и я заторопился домой, хоть и понимал, что спешить уже поздно. Через час, уже в ванной, я пришёл в себя и решил, что для беспокойства совсем нет оснований, поскольку моё всё не содержит ничего даже близкого к карточным занятиям, тем более в  игорных заведениях. Воробьиными глотками отпивая портер, я уже собирался под настроение включить «Казино Рояль», когда трубка засветилась именем Евы.
«Уж лучше бы придушили за карточный долг», - негромко сказал я и нажал кнопку.
- Приехал и не звонишь. Увидимся? Привет! – в обратном порядке начала Ева нейтральным тоном.
- Сегодня устал. Созвонимся завтра, - сухо сказал я.
- Ну, хорошо! Позвонишь? – осведомилась Ева.
- Да. Обязательно, - только и сказал я.
Не успел я переварить этот никчемный разговор, как позвонила Сара.

- Привет!
- Привет!
- Ты в Москве?
- Да.
- Давай встретимся!
- Давай!

Через полчаса искристая Сара уже рассматривала Москву с моего балкона и со счастливой улыбкой оборачивалась на меня, слушая рассказ о брюнете в Морозовском саду. В итоге она расхохоталась и успокоила меня.
- Даже если ты и похож на того, кто вляпался,  лайфстайл твой настолько уникален, что тебя просто больше не встретят эти люди! – сказала Сара.
- Именно так я и думаю! – ответил я.

Мы выбрали фильм и, обнимаясь и целуясь, смотрели его, а потом завалились спать. Под утро Сара, все же не выдержала и потянула меня к себе. Я не сопротивлялся.

- Жаль, что мы не вместе. Мне тебя не хватает. Очень, - грустно проговорила Сара, водя ладонью по зарослям на моей груди.
- Так всего лишь кажется. Люди быстро проходят период дружбы, уважения и любви, и позже только и делают, что ссорятся. И ты знаешь это не хуже меня, - пробурчал я.
- Ты прав. Страшно всё это, но как же хочется видеть тебя по утрам! – простонала Сара.
- По утрам можно вместе гулять, - предложил я.
- Гулять по утрам – это не то. Я хочу, проснувшись, обнимать тебя. Кулачками побить. Щекотать. Делать массаж, - прошептала Сара.
- Ты встретишь мужчину среднего возраста и влюбишься. Я уже стар. Я – это эпизод. Курсы. Понимаешь?
- Нет.
- Мне пора.
- Куда это тебе пора?
- Надо отдать деньги Марии. Они жгут карман.
- А-а. Мария. Странные у вас с ней отношения.
- Эт-точно.

Сара, будто убедившись в непостоянстве, о котором только что шла речь, корректно и динамично собралась. Однако у меня не осталось ощущения, что я выключил сказку, которая была у неё в голове.

***

Поулыбавшись, Мария все же забрала деньги и бумаги Ивана, и забрала еще и деньги, вырученные за дом.  После разговора с Сарой я особенно остро ощутил действительную странность наших с Марией отношений. Уйма времени прошла после хоть какой-то теплоты. И теперь, казалось бы, привычное разобщение, обернутое в нейтральный представительский целлофан, становилось все более выпуклым. Простое немногословное прощание бухало в голове. Я даже вытащил из морозилки лёд, так было нехорошо.

Люди часто бегут к психиатру, чтобы снять напряжение. Мне же повезло. Я наслушался психиатрического тренинга в молодости, и, пройдя сквозь строй тогда, теперь мог извлекать из папок памяти любимые серии, в которых суровая консультация перемежалась дружеским теплом.
Нет никого прекрасней друга-психиатра, который был суров, но открыт, а если и скрывал что, так только подробности вашей будущей острой формы. В результате теперь я просто открывал пару спасительных папок, и – Петя косой.
Градус событий неожиданно подняла Агата Львовна.

- Здравствуйте, Пол, - серьезно и по-свойски произнесла она, проходя через калитку.
- Приветствую! Рад видеть! – ответил я.
- Пол, я думаю вам с Сарой надо определяться, поскольку моя девочка может ненормально продолжить после ваших с ней фокусов. Она вдвое моложе, а, вместе с тем, ей нужно уже определяться с парой, и … ой!  Я понимаю, что говорю бред. Боюсь, что она останется из-за ваших музыкально-эротических страстей – одна! Понимаете? При том, что я вас тоже люблю и одобряю выбор моей маленькой девочки!
- Агата Львовна, признаюсь, я об этом тоже постоянно думаю, а не далее как сегодня пытался с ней серьезно поговорить, - уверенно сказал я, проводя женщину в дом.
- Сара мне не родная внучка. Я вторая жена её дедушки, с которым у меня была колоссальная разница в возрасте, и после смерти которого у Сары вышла ссора с родителями, а потом те вообще погибли в автокатастрофе. И я для нее, сегодня - единственный родной, а на самом деле - неродной, представляете, человек! Понимаете, как я переживаю за Сару?

Агата Львовна, впервые в истории, взяла меня за руку. Казалось, что она вообще хочет обнять меня. Возможно так и было. Решив не испытывать судьбу еще и в этом поле, я предложил Агате Львовне сесть в глубокое кресло, и она с нежеланием сделала это. Мне не нравилась возникшая ситуация, потому что надо было видеть, с какой нежностью старшая женщина смотрела на меня. В ней было всё, чтобы начать влюбляться: изумительная сексапильность, подобранная одежда, изысканное поведение и врожденная женская провокация на бесконтактный секс. Войди в комнату Броснан, он немедленно напрягся бы, и я понял бы его. Поэтому я отошёл от Агаты Львовны на пару-тройку целомудренных метров, и уже с новых позиций постарался придать нашему случаю более нейтральный смысл. Но не тут-то было. Агата Львовна пустила обильную слезу, и мне пришлось приблизиться, чтобы подать платок. Слава богу, разговор на этом закончился, а уж довести женщину до её калитки было делом техники. Тем не менее, этот невнятный многоуровневый визит своей неожиданностью и тревожным значением не отпускал меня еще очень долго.

В этот вечер я планировал позвонить Еве и как можно надолго избавиться от нее, таким образом стараясь отдалить финальное объяснение, которое запланировал еще в тайге. С одной стороны, находясь в изможденном состоянии после дневных событий, я рисковал попасть под неизменное искусное обаяние Евы и вновь принять её средний женский расчёт за искреннюю вечную верную любовь. С другой, тянуть я намерен не был. Дав себе слово покончить с этими отношениями, я набрал номер. Ева не отвечала. Значение ее молчания пришло не сразу.

«Решила коллекционировать мои недозвоны», - недобро подумал я и понял, что Ева снова сделала меня. Она нашла единственно верный способ заставить меня думать о ней. Злиться. Ревновать. Психовать. Бросаться в отношения с другой не по любви, а из мщения. И еще список из ста достижений телефонного игнора. Вот как надо воспитывать мужиков!
«Молодец, Ева! Проучила меня! А я-то думал, типа, покривляюсь, и скажу, что нам не по пути. А тут – раз, и простой игнор, который ты не учел. Молодец, женщина!» - бесился я весь вечер, пока не набрался Талискером.
Вечерний звонок Сары по сравнению с молчанием Евы был тонким голосом девочки, которая хочет, чтобы папа прочитал сказку. Поговорив ни о чем, мы пожелали друг другу спокойной ночи.

«Идиот,» - сухо произнес я, тщательно изучив свое лицо в ванном зеркале.
Мне снился сон, в котором мы с Сарой пришли к калитке, которая ведет к египетскому селению. К калитке подошел фараон. Он пропустил меня и выгнал Сару. Потом впустил и её. Потом нас обоих выгнал, а потом, уже далеко в пустыне, его люди догнали нас и обоих вернули в город. Калитка скрипела так настойчиво, что я проснулся. Скрипела дачная калитка, которую я плохо закрыл вечером в состоянии подшофе. У меня была эта и еще одна причина встать. Сделав два дела, я заснул, пытаясь вернуть сон с фараоном. Но ничего не вышло.