Зеркало

Высоко в горах стоял монастырь.

Настолько высоко, что иногда облака цеплялись за крыши и подолгу не могли понять, как они здесь оказались.

В одно такое утро молодой монах Горо влетел во двор возмущённый.

Не просто возмущённый.

А вдохновлённо возмущённый.

Так возмущаются люди, которые уже уверены в своей правоте и теперь ищут слушателей.

— Учитель! — воскликнул он. — Я больше не могу терпеть этого монаха Чена!

Далай-лама поднял глаза от чашки.

— Что случилось?

— Он снова опоздал на утреннюю молитву!

— На сколько?

— На две минуты!

— Ужасно.

— Вот именно!

— Особенно если учесть, что вчера он опоздал на три.

Во дворе послышался смех.

Но Горо не сдавался.

— Учитель, дело не в минутах. Он постоянно опаздывает. Постоянно!

Далай-лама кивнул.

Очень серьёзно.

Потом спросил:

— А ты когда-нибудь опаздывал?

— Конечно нет.

И тут же осёкся.

Потому что рядом сидели монахи, которые помнили его лучше, чем ему хотелось.

— Ну... иногда.

— Сколько раз?

— Не знаю.

— Сто?

— Возможно.

— Двести?

— Возможно.

— Пятьсот?

— Учитель, к чему вы клоните?

Далай-лама улыбнулся.

— Пока ни к чему. Просто собираю материал.

Монахи засмеялись.


В этот момент через двор неторопливо прошёл Просветлённый Кот.

В зубах он тащил чью-то перчатку.

Откуда она взялась — никто не знал.

Куда он её нёс — не знал даже он сам.

Но выглядело это чрезвычайно целеустремлённо.


— Хорошо, — продолжил Далай-лама. — А что именно тебя так раздражает в Чене?

— Его безответственность.

Его несобранность.

Его легкомыслие.

Его отношение ко времени.

Его...

— Понятно.

Далай-лама отпил чай.

— А теперь расскажи мне, что тебя больше всего раздражало в самом себе лет пять назад?

Горо задумался.

Надолго.

Потом нехотя ответил:

— Почти всё то же самое.

Во дворе стало тихо.


— Любопытно, правда?

— Что именно?

— Что среди тысяч человеческих недостатков тебя сильнее всего раздражают именно те, с которыми ты сам когда-то воевал.

Горо нахмурился.

— Но это другое.

Далай-лама рассмеялся.

— Конечно другое.

Эго всегда объясняет, почему его собственные грехи были особенными.

Монахи захохотали.


— Когда ты опаздывал, у тебя были уважительные причины?

— Разумеется.

— А у Чена?

— У него отговорки.

— Вот видишь.

Во дворе снова раздался смех.


Далай-лама поставил чашку.

— Знаешь, почему нас редко раздражают чужие ошибки, которых никогда не было в нас самих?

— Почему?

— Потому что мы их не узнаём.

Пауза.

— Вор лучше всех замечает воров.

Тщеславный человек быстрее других замечает тщеславие.

Лжец тонко чувствует ложь.

А тот, кто всю жизнь борется со своей ленью, способен увидеть её за километр.

Горо задумался.


— Получается, когда я осуждаю другого человека...

— Ты часто смотришь в зеркало.

Пусть и не понимаешь этого.

Во дворе стало совсем тихо.

Даже ветер будто решил послушать.


— Но разве нельзя видеть чужие ошибки?

— Нужно.

Иногда это полезно.

Проблема начинается тогда, когда ты выносишь приговор.

Потому что приговор закрывает глаза.

Любопытство открывает.


— Не понимаю.

— Очень просто.

Если ты говоришь:

"Этот человек плохой."

Ты перестаёшь его изучать.

Дело закрыто.

Суд закончился.

Приговор подписан.

Но если ты спрашиваешь:

"Почему он так поступает?"

Тогда начинается понимание.


В этот момент Просветлённый Кот подошёл к небольшому пруду.

Посмотрел на своё отражение.

Аккуратно коснулся воды лапой.

Отражение исчезло.

Кот удивился.

Подождал.

Отражение появилось снова.

Кот задумался ещё сильнее.


— Видите? — улыбнулся Далай-лама.

— Что?

— Даже кот понимает больше некоторых людей.

Монахи засмеялись.


— Человек смотрит на другого человека так же, как кот смотрит в воду.

Ему кажется, что он изучает другого.

А на самом деле часто встречается с самим собой.


Солнце уже клонилось к закату.

Тени удлинялись.

Горо сидел молча.

О чём-то думая.

Очень неприятном.

И очень полезном одновременно.


Наконец он спросил:

— Учитель, значит, каждый раз, когда меня кто-то сильно раздражает, мне нужно искать этот недостаток в себе?

Далай-лама покачал головой.

— Не всегда.

Иногда человек действительно просто ведёт себя как осёл.

Монахи расхохотались.


— Но если кто-то вызывает в тебе слишком сильную реакцию, намного сильнее, чем требует ситуация, тогда стоит остановиться и спросить себя:

"Почему это так задело меня?"

Потому что иногда другой человек показывает тебе не свои недостатки.

А твою собственную незажившую рану.


Во дворе стало тихо.


И тогда Далай-лама сказал:

— Мудрость начинается не тогда, когда ты научился видеть чужие ошибки.

Это умеют почти все.

Мудрость начинается в тот день, когда ты впервые увидел себя среди них.

И не отвернулся.