Сушёная тварь

Эпиграф.

(Из заметок бывшего следователя)

Выдержка из инструкции к микроволновой печи: «Не используйте прибор для сушки домашних животных. Это может привести к возгоранию, порче эмали или летальному исходу животного».

---

Вот, граждане. Открываешь инструкцию к новой микроволновке. Там всё как у людей: мощность, разморозка, подогрев. И вдруг — бац! — отдельным пунктом: «Не сушить кошек». Вы представляете себе, чтобы какой-нибудь инженер сидел и всерьёз дописывал этот пункт? Потому что кто-то, понимаете, реально попытался это сделать. Не анекдот. Не выдумка. Типографским шрифтом напечатано.

И жил-был в обычной многоэтажке гражданин Былинкин. Менеджер по продажам, тихий, семейный. Жена у него, Вера Павловна, женщина требовательная и до жути брезгливая. А ещё у них был кот — Кузя. Британский вислоухий, серый, короткошерстный, плюшевый такой, важный, как английский лорд. Шерсти от него — минимум, зато характера — на троих.

И случилась беда. Кузя попал под ливень. Заснул на балконе, пока хозяева телевизор смотрели. Открыли дверь — а оттуда течёт. Кот сидит мокрый, прижал уши, серый стал ещё серее, вода с него на ламинат, по всей прихожей лужи.

Вера Павловна как заорёт:
— Убери эту заразу немедленно! У меня мигрень от сырости начинается!

Былинкин — человек подкаблучный. Схватил кота за шкирку. Думает: куда его? Полотенцем вытирать — все полотенца испортит, шерсти хоть и мало, но она противная, липнет. Феном сушить — кот орёт, соседи стучат по батарее. На батарею отопления положить — там три часа сохнуть будет, Вера Павловна не переживет.

И тут взгляд Былинкина падает на микроволновку. Стоит на столе, белая, красивая, внутри лампочка горит. И подумал Былинкин: «Техника. Тепло. Вращается. Вентилятор дует. Почему бы и нет?»

Включил. Нажал кнопку «Максимальная мощность». Открыл дверцу. Сунул туда Кузю. Кот, надо сказать, отнесся с доверием — замёрз, устал, залез на тарелку, свернулся клубочком, уши прижал.

Дверца закрылась. Зуммер пискнул. И завертелось.

Сначала было тихо. Потом раздалось мяуканье, но не обычное, а какое-то электрическое, с помехами, как по радио. Потом из щелей повалил дым. И запах — граждане, я вам этот запах описывать не буду, потому что и так тошно. Скажу одно: пахло горелой серой шерстью и чем-то сладковатым, будто вату подожгли.

Былинкин выключил. Открыл дверцу.

Кузя сидел на тарелке. Но он, так сказать, изменился. Сжался. Глаза вылезли из орбит. Шерсть, та самая короткая плюшевая шерсть, торчала дыбом, как у дикобраза. И от него шёл пар.

— Кузя, — говорит Былинкин дрожащим голосом. — Ты как?

Кузя молчал. Потому что Кузя, граждане, превратился в органическую массу.

Тут Вера Павловна заходит на кухню. Увидела. Завизжала так, что люстра закачалась. И — в обморок. Прямо на пол, лицом в тапки.

Былинкин испугался не на шутку. Думает: всё, посадят. Статья за жестокое обращение. Соседи увидят, когда мусор выносить будут, — не простят. Да и кот дорогой, британский, с документами.

Он дрожащими руками хватает инструкцию. Листает, трясётся. И вдруг — на пятой странице — видит этот самый пункт. «Не использовать для сушки домашних животных. Летальный исход животного не является гарантийным случаем».

И тут, граждане, самое абсурдное. Былинкин вместо того, чтобы молча завернуть кота в газету и выбросить в мусорный бак, садится на диван, берёт телефон и звонит в сервисный центр.

— Алло, — говорит. — У меня к вам претензия. Вы пишете в инструкции, что нельзя сушить кошек. Значит, вы признаёте, что кто-то это делает. Значит, конструктивная недоработка. Почему вы не напишете на самой печке, красной краской? Почему я должен листать инструкцию? Я требую замену товара.

В сервисном центре, видимо, привыкли к такому. Голос у девушки был усталый, как у врача скорой помощи под Новый год.

— Гражданин, — говорит. — А вы кота сушили?

— Ну, — говорит Былинкин. — Сушил. Немножко.

— Кошачья шерсть, — говорит девушка, — это не диэлектрик. Она загорается. Это не наша вина.

— А чья же? — кричит Былинкин. — Кота? Вы зачем вообще сделали тарелку вращающейся? Он у меня закружился, он не мог выпрыгнуть! Это вы его убили!

Тут на том конце провода положили трубку. И правильно сделали. Потому что разве с таким поговоришь? Гражданин Былинкин обиделся. Обиделся на производителя, на кота, на жену, на весь белый свет. И главное — обиделся за дело. Ведь правда: если нельзя, зачем не написали большими буквами на дверце? Написали же в инструкции про «летальный исход». Значит, знали.

Так и живём, граждане. Производители пишут в инструкциях: «не гладьте кошку утюгом, не сушите кошку в микроволновке, не стирайте кошку в стиральной машине». И каждый пункт — это не выдумка. Это чья-то жизнь. Чья-то ошибка. Чья-то короткая, но яркая попытка сэкономить на фене.

А Былинкин теперь ходит по квартире и молчит. Кота больше нет. Жена в истерике. Микроволновка палёной воняет. И ведь не на кого пожаловаться — инструкцию же сам не дочитал. Вот и выходит, что в этом мире дурак не тот, кто кота в печку сунул, а тот, кто после этого удивился.

Обидно, граждане. До слёз обидно.