Однажды в июле

Литературная игра Светлой Ночки «Один день лета»:
http://proza.ru/2026/05/30/233


Ну и жара!
Даже умывание холодной водой из фонтанчика не приносит облегчения. Назойливый  пот постоянно лезет своей ядреной соленостью в глаза, легко преодолевая слабое сопротивление  редких бровей и коротеньких ресниц. Кажется, что он мощным ручьём стекает по затылку, шее, через ложбинки на груди и спине, щедро смачивает «сарафан», проскальзывает под тканью дальше, в подколенные ямочки и, не успев просохнуть, завершает  свой путь в резиновых шлёпанцах.

***
Сарафан, а точнее, накидка из куска ткани, состроченная по боковым швам, как и эти шлёпанцы, куплены за день до выезда, на рынке. Продавец —  толстая одышливая краснолицая тётка  в нелепой детской панамке в горошек —  сидела на скрипящем стуле, изнывая от июльского солнца и отсутствия покупателей, обмахивала пышную грудь сложенной вчетверо газетой.
— Девушкааай! Подсказать что-то? — зычно окликнула она плетущуюся мимо Алевтину .
— Мне б сарафан какой-нибудь…
— Ой, скажешь тоже, «сарафа-ан»! Кто их щас носит? Вот, пожалуйста, смотри какая прелесть! Вискоза! Лёгкая, нежная, шелковистая! Хорошо от солнца спасает, сохнет быстро, ветерком продувается! Померяй. Какая расцветочка интересует? Размер универсальный, от сорок четвёртого до пятьдесят шестого. А крой какой стильный, модный, свободный! Очень хорошо берут их, уже мало осталось… В интернете видела Жанну Фриске в почти такой же. Пошив-то  хороший, смотри, швы все как обделаны! Чей? Киргизский, ясно дело. Люди, кто не дураки, берут с удовольствием — им разные знаменитые лейбы  ни к чему. Главное, чтоб комфортно, удобно было. Бери, не сомневайся! Смотри, в комплект, ещё не дорого отдам шлепанцы подходящие! Меряй, я занавесочку подержу…

Алевтина, уставшая от бесплодной ходьбы по раскалённому от зноя рынку, вяло перебирала «сарафаны». И вправду, может взять такой балахон да не мучиться больше с поисками? В конце концов, какая разница? Главное - долгожданный недельный отпуск. В Турции! Кому она там нужна? Не жарко и ладно. Да, возьму, пожалуй.
— А тапки-то? Бери, очень удобные. Я сама в таких хожу. Последние!
Ох, это магическое слово «последние». Примерила. Хм, не так чтобы красиво, но и вправду, комфортно.
— Беру!
— Носи на здоровье! Ну, красавица же?


***
Ох, жарища! Сейчас бы искупаться. На море идти не хочется - кожа и так уже просолилась,  собственным потом. Окунуться бы с головой в освежающую воду бассейна, а потом  лежать «звездой» на поверхности воды. Всем телом ощущать, как остывает распаренная кожа, выпуская через поры полуденный жар тоненькими струйками. И чтоб лицом в небо, а глаза прикрыть. Плевать, что щёки и нос обгорят окончательно и станут багровыми. Ещё хочется чтобы волосы мягкими водорослями колыхались у лица в такт с бассейновой волной.  А вода, прикрыв уши, заглушала бы детские крики, вопли их чокнутых мамаш и прожорливых чаек своим  «гл, гл, глыл, глу, гл».

Но, в этот час, на территории отеля, прямо у кромки бассейна,  растопырились яркие цветастые палатки со всяким курортным барахлом: бантиками, резинками для волос, зеркальцами с запаянными в пластмассовую крышку цветами, сувенирными безделушками, зонтами, купальниками, футболками и прочим ширпотребом.  И все отдыхающие  что-то возбуждённо рассматривают, трогают, прикладывают к спинам  мужей, торгуются. Господи, как туземцы, честное слово! Смешно даже: тратят драгоценные минуты отдыха на примитивный «шопинххх». Слава богу, эта торговля здесь ненадолго, всего на пару часов. Потом торговые ряды моментально исчезнут, как не бывало, и территория отеля вновь станет прежним местом для загорания, купания, игр под музыку и задорные крики загорелых турков-аниматоров. Хотя, может, и не турков. Алевтина хмыкнула, вспомнив, что вчера ей делал массаж киргиз Коля из города Ош. Они с другом уже несколько лет,  каждый сезон, приезжают в Турцию на заработки, притворяясь («корпоративные требования») настоящими турками.

От нечего делать Алевтина с безразличным видом идёт вдоль палаток. Надо же, в одной из них даже продаются кожаные куртки и пальто. И кому они сейчас нужны? В такой-то зной. А в этой что?

— Эу, Наташя! Сматри! Пакупай! — уцепился  за плечо торговец. Кудрявый, смуглый парень лет двадцати. Алевтину удивили его глаза: тёмно-маслиновые, в мелкую золотистую крапинку. Манящие. А какие ресницы! Чёрные, густые, длинные! «И почему природа так несправедлива? Почему они достались этому парню, а не мне? Эх…» — подумала Алевтина. А вслух досадливо пробубнила-пропела: «Сам ты, сам ты, сам ты Наташя». И почему-то шагнула под крышу палатки.

Внутри душно. Пахнет кожей и ещё чем-то знакомым. Продавец засуетился, широким жестом обвел висящие на крючках сумки:
— Сматри! Лейблы сматри! Франция, Италия! Харашо! Пакупай!
—  Да мне не надо…
— Нада-нинада, как ни нада? Сматри!
Он ловким движением снимает с крючка сумку, висевшую под потолком:
— Кристиан Диор! Сматри!
Аля из вежливости (человек же старается угодить) берёт её в руки. Светлая, в бежево-серую шашечку, с блестящими золотом  «пипочками» на дне. Говорят, качество сумки определяется качеством фурнитуры. Вроде хорошая… Размер подходящий: в такую и бумаги А4 поместятся, и зонт, да ещё пара бутылок молока и батон. Правда она жёсткая и довольно тяжёлая, даже пустая.
Кристиан Диор… «Вжик!» — расстегнула молнию. Изнутри сумка отделана приятной на ощупь песочной тканью, напоминающей замшу. Несколько карманов: для телефона, мелочи, секретный — под паспорт и деньги.
Настойчивый продавец, то и дело приговаривая «Сматри! Сматри!»,  силой вешает сумку ей на плечо и разворачивает к зеркалу.
— Ц,ц,ц!… Сматри!
В отражении Алевтина увидела разомлевшую от жары, потную  женщину. Вискозный балахон добавил ей объёма, волосы предательски облепили голову вместо того, чтобы романтично развеваться на ветру. Красные щёки и нос между ними. Белёсые ресницы и брови. Близоруко прищуренные глаза  беззащитны — солнечные очки торчат на макушке. На плече этой женщины, чем-то напомнившей Алевтине ту рыночную торговку, — турецкий Диор.
— Ц,ц,ц!… Харашо! Такая сумка только у тебя и Анджелины Джоли! — продолжает тараторить продавец. Затем, сделав шаг назад, восторгается почти искренне: «Ты — Джоли!»

У Алевтины к её тридцати двум годам  ещё никогда не было «фирмЫ».
Взять что ли, а, «Анджелина»?

***
Сумку она потом подарила кому-то, так и не поносив. Не удобная. Похоже, прелесть Диора сильно преувеличена. А у этой вашей Анджелины, скорее всего, со вкусом как-то не очень.
В памяти о том дне остались лишь обжигающее солнце, карие глаза в золотистую крапинку и восторженное: «Ц,ц,ц!… Ты — Джоли!». Понятно, что соврал, конечно. Вот болтун-то! Но всё же отчего-то немного приятно…