Глава 24 Батист

Глава 24 Батист

1

На очередной французской свадьбе разыграли скетч: жених должен был «прискакать на лошади» к отцу невесты (лошадью был, разумеется, свидетель) и попросить её руки.
Жених обратился к отцу невесты:
— Скажите, у вас в семье есть молодая девушка? Я приехал просить её руки.

На что растерянный отец выдал:
— Вот вы просите руки моей дочери, а у вас пройден техосмотр?

2

Я сидела на пассажирском сиденье в маленьком двухдверном «Фиате», а Батист — сзади. Когда мы припарковались, Батист стал торопить меня выйти, но машина стояла практически вертикально, у меня в руках были вещи, и я никак не могла открыть дверь. Я занервничала, попыталась не уронить подарки — в итоге дверца захлопнулась и придавила мне ногу, вещи рассыпались, а я пришла на свадьбу с огромным синяком.

3

Сегодня мы ходили с моей подругой загорать на наш пляж. К моему удивлению, Хули загорает ни больше ни меньше как на бело-голубом флаге своей страны — благодаря чему я замечаю её издалека и мне не приходится долго её искать. А позвонить ей, кстати, нельзя, потому что у Хули «по принципиальным соображениям» нет мобильного телефона.

4

Ещё я придумала себе новую причёску и назвала её «Поручик Голицын». Это когда офигеваешь от жары, встаёшь с головой под душ, а потом наносишь на расчёску воск и зачёсываешь мокрые волосы назад.

5

Зря я волновалась. В мой маленький чемодан уместилось всё моё имущество, и вчера я уже покатала его по улицам Парижа! Правда, нет места для подарков. Я ещё никогда не приезжала с пустыми руками, не знаю, что и делать. Буду думать. Завтра, наконец, буду дома: буду говорить по-русски, исповедоваться по-русски, смотреть фильмы на русском и всё остальное тоже — по-русски!!!

6

В июне я привезла в Париж килограмм рокфора для мамы (она так любит сыр с плесенью), но передать не получилось, и я оставила сыр у Батиста. Меня совершенно не волновало то, что срок годности сыра истёк, потому что в погребах сыры лежат годами, и мне объяснили, что чем дольше лежит рокфор, тем интенсивнее вкус. И вот я приезжаю в Париж, лезу в холодильник — а сыра нет!

И Батиста дома нет.

Мои страхи оправдались, потому что вечером я спросила:
— Батист, я что-то не нашла сыр.
А он говорит:
— Ой, забыл тебе сказать, у него истёк срок годности, и я его выбросил.

Я дитя перестройки и родителей, переживших войну, — у нас в доме не выбрасывался даже кусочек хлеба. На глаза выступили слёзы, я говорю:
— Как ты мог? Я же сказала маме, она ждёт этот сыр, а мне завтра улетать!
— Ну, не переживай, я отдам тебе деньги.

Вот и весь разговор с европейским человеком. В общем, я плакала ужасно. А потом взяла деньги и с утра, вместо сборов, побежала за сыром. Купила, конечно, менее навороченный, но — что делать?

Зато благодаря этой истории у меня родилась поговорка: «Как можно серьёзно относиться к человеку, который способен выбросить килограмм рокфора в мусорное ведро?!»