Путеводный свет Неведомого-7

                Елена Петровна Блаватская
                Путеводный свет Неведомого
                Перевод на русский: Ю.А. Хатунцев
                ***
 


                VII

   Как нам кажется, мы уже достаточно убедительно опровергли в этой статье многие расхожие заблуждения, касающиеся наших учений и убеждений, и среди них — застарелую привычку называть теософов (во всяком случае, тех из них, кто стоял у истоков Общества) политеистами или атеистами.

   На самом деле мы — ни те и ни другие; нас скорее можно сравнить с гностиками, которые, хотя и верили в существование планетарных, солнечных и лунных богов, не возносили им молитв и не возводили алтарей.

   Мы не верим ни в какого личностного бога, за исключением того, о котором говорил Св. Павел и другие Посвящённые, то есть живущего в самом человеке и тем самым превращающего последнего в божественный храм,

  но верим в имперсональный и абсолютный Принцип[29], настолько превышающий человеческое понимание, что мы считаем богохульником или просто самонадеянным глупцом всякого, кто заявляет, будто смог разгадать эту великую, вселенскую загадку.

   Всё, что мы сами знаем об этом вечном и ни с чем не сравнимом Принципе, — это то, что он — не дух и не материя, не субстанция и не мысль, но вместилище всего этого, причём абсолютное вместилище.

   Это упоминаемый Василидом «Бог-Ничто», сущность которого даже учёные и аналитики из «Musee Guimet»[30] (том XIV) понимают настолько плохо, что этот термин вызывает у них усмешку и замечания вроде того, что это был «Бог-ничто, который предопределил и предвидел все вещи, не имея ни разума, ни воли».

   Так и есть. Мы же добавим, что этот «Бог-Ничто» идентичен ведантистскому Парабрахману — этой наиболее философичной и величественной концепции, а ещё — Эйн Софу еврейских каббалистов.

   Последний назывался также «богом, которого нет», — «Эйн», что означало не-бытие, или абсолют, ничто, или ;; ;;;;; ;; (Ничто) Василида, объяснявшееся тем, что человеческий разум, будучи ограниченным на нашем материальном плане, не в состоянии воспринять то, что есть, но не имеет никакой формы.

   Коль скоро идея бытия всегда ограничена чем-то, что существует — в субстанции, реальной или потенциальной, или же в природе вещей, или хотя бы в мыслях, то всё, что не могут воспринять наши чувства или вообразить наш разум, обусловливающий все вещи, оказывается не существующим для нас.

     — Где же вы помещаете Нирвану, о великий Архат? — спросил царь у почтенного буддистского аскета, с которым вёл беседу о Благом Законе.

     — Нигде, о великий Царь! — последовал ответ.

     — Значит, Нирвана не существует?..

     — Нирвана есть, но она не существует.

   Точно так же и с богом, «которого нет», хотя этот термин являет собой всего лишь не очень удачный буквальный перевод, поскольку эзотерически следовало бы сказать — «бог, который есть, но не существует».

   Корень слова ;;;;; — ;;;- ;;;, что означает «ни один», указывая на то, что речь идёт не о личности и не о вещи, но об отрицании и того и другого (;;;;;, в среднем роде, используется как наречие в значении «ни в чём»).

   Таким образом, to ouden en, о котором говорит Василид, абсолютно идентично каббалистическому En, или Ain-Soph. В религиозной метафизике евреев Абсолют — это абстракция, «без формы или существования», «не похожая ни на что другое» (Franck, La Kabbale, p. 173).

   Следовательно, Бог есть Ничто, без имени и качеств; именно поэтому он называется Эйн Соф, ведь слово Эйн — это и есть ничто.

   Однако не этот неизменный и абсолютный Принцип является той единственной потенциальностью бытия, из которой исходят боги, или активные принципы проявленного мира.

   Абсолют никак не может быть связан ни с чем ограниченным или обусловленным, и поэтому то, из чего исходят все эманации, Василид называет «Богом, который говорит», то есть логосом, а Филон — «вторым Богом» и Творцом форм.

   «Второй Бог есть Мудрость Единого Бога» (Quaestion. et Solut., book II, 62). «Но этот логос, эта “Мудрость” тоже должна быть эманацией, — может возразить кто-то. — А эманация чего-то из Ничего — это абсурд!» Ничего подобного.

   Во-первых, это «ничто» называется так только потому, что оно является абсолютом и соответственно Всем. А, во-вторых, этот «второй Бог» имеет не больше прав называться эманацией абсолюта, чем тень от нашего тела на белой стене — эманацией нашего тела.

   В любом случае этот Бог не является следствием причины или преднамеренного действия разумной и осознанной воли.

   Это всего лишь периодическое проявление[31] неизменного и вечного закона, действующего за пределами времени и пространства; таким образом, логос, или творческий разум, есть только тень, или отражение, этого закона.

   «Но эта идея совершенно абсурдна! — скажут те, кто верит в антропоморфного и персонифицированного Бога. — Из этих двух — человека и тени — именно последняя является ничем, оптической иллюзией, а человек, который её отбрасывает, — разумом, каким бы пассивным он ни был в данном случае!»

   Именно так; но только на нашем уровне, где все проявления — иллюзия и всё оказывается перевёрнутым, подобно отражению в зеркале.

   Более того, коль скоро царство единственно реального искажено материей (нереальной) и, с точки зрения абсолютной реальности, вселенная, со всеми своими сознательными и разумными существами,

  есть только жалкая фантасмагория, из этого следует, что именно тень Реальности (на уровне последней) наделена разумом и атрибутами,

  в то время как абсолют, с нашей точки зрения, лишён каких-либо обусловленных качеств уже только потому, что это абсолют.

   Не нужно быть большим специалистом в области восточной метафизики, чтобы понять это; и нет нужды быть выдающимся палеографом или палеологом, чтобы увидеть в системе Василида всё ту же систему веданты, как бы она ни была искажена и изуродована автором «Philosophumena».

   Данный факт убедительно подтверждается фрагментарным обзором гностических систем, представленным в этом сочинении.

   Только эзотерическая доктрина в состоянии истолковать запутанные и неразборчивые фрагменты системы Василида, превратно понятой и в крайне плачевном состоянии переданной нам отцами церкви, этими палачами всякой ереси.

   Pater innatus, или не-рождённый Бог, Великий Архон (;;;;;) и два Демиурга, даже триста шестьдесят пять небес — число, содержащееся в имени Абраксаса[32], их повелителя — всё это было заимствовано из индуистских систем.

   Но всё это отрицается в наш век пессимизма, где всё приводится в движение паром, даже самая жизнь; где абстрактное (а ничто другое не может быть вечным) не интересует никого, за исключением немногочисленных чудаков;

  и где человек умирает, так и не встретившись ни на миг лицом к лицу с собственной душой, подхваченный вихрем земных, эгоистичных забот.

   Каждый, кто вступает в Теософское Общество, может найти в нём, помимо метафизики, ещё и науку, и занятие по собственному вкусу.

   Астроном смог бы сделать больше научных открытий, изучая связанные со звёздами аллегории и символы[33] из древних санскритских книг, нежели он может надеяться сделать с помощью одних лишь академических знаний.

   Обладающий интуицией врач может почерпнуть гораздо больше в трудах Чараки[34], переведённых на арабский в VIII веке, или в пыльных манускриптах Адьярской библиотеки (так же неверно понятых, как и все прочие аналогичные сочинения), нежели в трактатах по современной физиологии.

   И теософам, имеющим склонность к медицине или искусству исцеления, вряд ли придётся сожалеть о потерянном времени, если они потратят его на изучение выявленных и объяснённых символов из мифов об Асклепии (или Эскулапе).

   Ибо, подобно древнему Гиппократу, изучавшему надписи на воздвигнутых по обету колоннах ротонды Эпидавра (называемого Толос[35])[36] на острове Кос[37], они могут обнаружить в них рецепты лекарств, неизвестных современной фармакопее[38].

   И тогда они смогут действительно лечить людей, вместо того чтобы их калечить.

   Повторим, на всякий случай, в сотый раз: Истина Одна!

   Но когда она предстаёт перед вами не во всех своих аспектах, а в тысяче и одном словесном изложении её приверженцев, каждый из которых имеет на неё собственный взгляд, вы слышите уже не голос божественной Истины, но только нестройное эхо человеческих голосов.

   Где же, в таком случае, можно увидеть Истину как единое целое, хотя бы в самых общих чертах? У христианских каббалистов или у современных европейских оккультистов? А может, у самых первых спиритуалистов или у спиритистов нашего времени?

   — Во Франции, — сказал нам как-то один наш друг, — так много каббалистов и так много разных систем. И все они претендуют на звание истинно христианских.

   Некоторые из них — сторонники папы, причём настолько, что мечтают о вселенской короне для него, о венце Понтифика-Кесаря.

   Прочие настроены против папства, но тоже за Христа — только не за исторического, а за того, которого они сами придумали: антимонархического Христа, играющего в политику, и т.д., и т.п.

   Каждый каббалист уверен в том, что именно ему удалось отыскать потерянную Истину. И что именно его наука отражает эту вечную Истину, тогда как науки, созданные другими, — просто мираж... И каждый готов защищать и поддерживать в печати своё собственное учение...

   — А как же каббалисты-евреи, — спросила я его, — они тоже за Христа?

   — Эти ожидают собственного Мессию. Мнения расходятся только относительно даты!

   Разумеется, в вечности не может быть анахронизмов.

   Но коль скоро эти разнообразные термины и системы и многочисленные противоречивые доктрины не могут быть истинными все вместе и без исключения, то утверждения господ французских каббалистов, будто они обладают подлинным знанием оккультных наук, вызывают у меня серьёзные сомнения.

   Они опираются на Каббалу Мозеса де Леона[39], составленную им в XIII веке;

  но его «Зогар» — если сравнить его с халдейской «Книгой Чисел» — можно назвать точным воспроизведением сочинения раввина Симона бен Иохаи[40] лишь с очень большой натяжкой — примерно с такой же, с какой «Поймандр» греческих христиан может быть назван подлинной книгой египетского Тота.

   Та лёгкость, с которой каббала фон Розенрота и его средневековые латинские рукописи, прочитанные в соответствии с системой нотарикон[41], превращаются в христианские тринитаристские тексты, поистине умилительна.

   У маркиза де Мирвиля и его друга шевалье Драха, обращённого раввина, «добрая каббала» превратилась в катехизис римско-католической церкви.

   Если господа каббалисты готовы этим удовлетвориться, это их дело; мы же предпочитаем следовать халдейской каббале — «Книге Чисел».

   Тот, кто готов удовлетвориться мёртвой буквой, напрасно рядится в мантию танаимов (древних посвящённых Израиля); в глазах опытного оккультиста он будет скорее напоминать волка из сказки про Красную Шапочку, нацепившего для конспирации бабушкин чепчик.

   Однако волк этот вовсе не собирается глотать оккультиста, съеденная им Красная Шапочка скорее может служить символом профана, жадного до мистицизма, но рискующего пасть жертвою острых волчьих зубов.

   В случае с оккультистом скорее всего проиграет сам волк, который попадёт в конечном счёте в собственную западню...

   Как и у Библии, у каббалистических сочинений тоже есть своя мёртвая буква, своё экзотерическое значение и свой подлинный, или эзотерический, смысл. Ключ к истинной символике (и даже к индуистским системам) в наше время спрятан за гигантскими пиками Гималаев.

   Но больше ни один ключ не в состоянии отворить склепы, где на тысячи лет оказались погребёнными интеллектуальные сокровища, собранные там первоначальными интерпретаторами божественной Мудрости.

   Но великий цикл, первый великий цикл эры кали-юга, уже подходит к концу; и день воскресения для всего, что умерло, возможно, уже не так далёк. Великий шведский прорицатель Эммануил Сведенборг сказал: «Ищите потерянное слово среди иерофантов в великой Татарии и Тибете».

   Каким бы ни представлялось широкой публике Теософское Общество, каким бы непопулярным ни было оно среди тех, кто в ужасе отшатывается от всего, что кажется им новаторством, не приходится сомневаться в одном: то, что вы, господа оппоненты, считаете изобретением XIX века, на самом деле старо как мир.

   Наше Общество является ветвью Братства, которое выросло из зёрнышка, брошенного в землю ангелом Милосердия и Справедливости в тот день, когда первый Каин убил первого Авеля.

   На протяжении долгих столетий порабощения женщины и страданий бедняков это зёрнышко поливали горькие слёзы слабых и угнетённых.

   Благословенные руки взяли это зёрнышко, перенесли его с одного края земли на другой и пересадили в другом климате и в иную эпоху.

   «Не делай другим того, чего не хочешь, чтобы другие делали тебе», — говорил Конфуций своим ученикам.

   «Любите друг друга и любите все живые творения», — заповедовал Гаутама Будда своим архатам.

   «Любите друг друга», — повторяло затем правдивое эхо на улицах Иерусалима. Именно христианским народам выпала честь официально признать эту наивысшую заповедь своего Учителя во всей её полноте!

   Калигула, язычник, хотел, чтобы всё человечество имело только одну голову, дабы её можно было отсечь одним ударом.

   Христианские правители продвинулись в этом стремлении, до сих пор остававшемся исключительно теоретическим, гораздо дальше, поскольку после долгих целенаправленных изысканий приобрели наконец средства его практического воплощения.

   Пусть же они готовятся перегрызть друг другу глотки, пусть истребляют в один день войны больше народа, чем цезари убивали за целый год.

   Пусть опустошают целые страны и области во имя своей парадоксальной религии; и пусть погибнут от меча те, кто привык убивать мечом. Какое нам дело до всего этого?

   Да, теософы не в силах остановить их. Это правда. Но зато они могут постараться спасти как можно больше выживших.

   Коль скоро они составляют ядро истинного Братства, именно от них зависит, сможет ли их Общество стать в не очень отдалённом будущем тем обещанным ковчегом, который должен перенести человечество нового цикла через широкие и мутные воды потопа материалистической безнадёжности.

   Эти воды всё прибывают и уже затопили все цивилизованные страны. Но неужели мы позволим добрым погибнуть вместе со злыми, испугавшись окриков и насмешек последних — всё равно, направлены ли оные против Теософского Общества или же против нас лично?

   Неужели мы будем просто стоять и смотреть, как они умирают, устав от тщетных поисков лучей того солнца, которое светит для всех, и не протянем им руку помощи? Никогда!

   Вполне может случиться и так, что практическое воплощение прекрасной утопии, филантропической мечты, сформулированной в тройственной цели Теософского Общества, станет возможным очень и очень нескоро.

   Полная и безусловная свобода совести для каждого, братство, связывающее бедных и богатых, юридическое и фактическое равенство между аристократами и плебеями — люди построили немало воздушных замков, и все с исключительно благою целью.

   Но всё это должно возникнуть естественным образом и с добровольного согласия обеих сторон; а пока время для совместных дружеских прогулок льва и ягнёнка ещё не наступило.

   Великая реформа должна осуществиться без всякого социального переворота и без единой капли пролитой крови, но просто вследствие признания аксиоматичной истины восточной философии, утверждающей, что вопиющее материальное, социальное и интеллектуальное неравенство является результатом действия индивидуальной кармы, определяющей неповторимую судьбу каждого человека.

   Мы пожинаем только то, что сами посеяли.

   Но если физическая личность каждого отдельного человека отличается от всех других человеческих личностей, то его нематериальная сущность, или бессмертная индивидуальность, исходит из того же божественного источника, что и сущности всех остальных людей.

   Тот, кто всем своим сердцем воспринял философскую истину, гласящую, что всякое Эго начинается и заканчивается как неделимое Всё, не может любить своего ближнего меньше, чем самого себя. Но пока эта истина не стала распространённым убеждением, ни о какой реформе не может быть и речи.

   Эгоистические высказывания вроде того, что «милосердие начинается в семье» или «каждый за себя, и Бог за всех», всегда дадут повод «высшим» (христианским) расам восстать против практической реализации красивого языческого афоризма:

 «Каждый нищий — сын богача», не говоря уже о ещё более недвусмысленном высказывании: «Сперва накорми голодного, а потом съешь сам, что останется».

   Рано или поздно придёт то время, когда «варварская» мудрость низших рас получит более широкое признание. А пока мы должны изыскивать способы успокоить сердца страждущих, приподнимая для них хотя бы уголок завесы, скрывающей от земных людей божественную истину.

   Пусть сильные указывают дорогу слабым и помогают им карабкаться вверх по крутому склону существования.

   Пусть они отыщут взглядом Путеводный Свет, сияющий на горизонте — за таинственными водами не отмеченного ни на одной карте моря теософских наук — подобно новой Вифлеемской звезде; и пусть лишённые наследства в этой жизни не теряют надежды...
*******


    СНОСКИ:
 *******************************************************

   29. Эту веру разделяют только те, кто согласен с мнением нижеподписавшейся. Каждый член Общества волен верить в то, во что хочет и как он сам того хочет. Как мы уже говорили однажды, Теософское Общество это «Республика свободы совести».

   30. Имеется в виду очерк Амелино «Essai sur le gnosticisme egyptien, ses developpements et son origine egyptienne», опубликованный в т. XIV «Annales du Musee Guimet» (Париж, 1887). Упомянутая тема затрагивается в части II, гл. ii этого очерка.

   31. Во всяком случае, для тех, кто верит в непрерывную последовательность «творений», которые мы называем «днями и ночами» Брахмы, или манвантарами и пралайями (исчезновениями).

   32. Абраксас (гност.) — мистические слова, происхождение которых можно проследить вплоть до Василида, пифагорейца из Александрии, 90 г. н.э. Он употребляет Абраксас для обозначения Божества, наивысшего из Семи, имеющего 365 добродетелей.

   33. Каждый (и каждая) из 333 000 000 богов и богинь, составляющих индусский пантеон, связывается с определённой звездой. И поскольку количество звёзд и созвездий, известных нашим астрономам, не достигает этой цифры, можно предположить, что древним индусам было известно гораздо больше звёзд, нежели нам сейчас.

   34. Чарака — врач, живший в ведическую эпоху. Легенда называет его воплощением Змея Вишну, царствующего ныне в патале (нижних сферах) под именем Шеша.

   35. Толос — монументальное, круглое в плане здание (гробница, храм) в эгейской культуре и античном мире.

   36. Эпидавр — древнегреческий город в Пелопонесе, культовый центр бога врачевания Асклепия. Сохранились остатки храмов, театр и др.

   37. Strabo, Geographica, XIV, ii, 19. См. также Pausanias, Periegesis (Itinerary), II, xxvii, 2-3.

   38. Известно, что все исцелённые в Асклепиэе оставляли в храме свои обетованные жертвы и что они вырезали на колоннах названия своих болезней и лекарств, вернувших им здоровье. Не так давно множество этих ex-votos было раскопано на Акрополе. См.: Paul Girard, L’Asclepieion d’Athenes, Paris, Thorin, 1882.

   39. Мозес де Леон восстановил текст «Зогара» Симона бен Иохаи, поскольку списки составленного в первые века оригинала были утеряны; однако было бы несправедливо упрекать его в том, что он сам выдумал всё, что написал. Он просто собрал воедино всё, что смог обнаружить, и добавил от себя, опираясь на собственные знания, недостающие и связующие фрагменты (в этом ему помогли христианские гностики Халдеи и Сирии).

   40. Симон бен Иохаи (ок. 70 — 80 г. н.э.) — именно с этим именем связаны тайна и поэзия возникновения каббалы, как дара божества человечеству. Спасаясь из осаждённого Иерусалима, укрылся в пещере и оставался там двенадцать лет. Здесь он обучал своих последователей и предал письму те учения, которые позже стали известны как «Зогар».

   41. Нотарикон (кабб.) — раздел практической каббалы; занимается образованием слов из начальных или конечных букв слов в каждом предложении, или наоборот — образует предложение из слов, начальные или конечные буквы которых принадлежат какому-либо слову.