Птичьи притчи. Глава 8. Попугай

ГЛАВА 8

«Попугай, который собирал чужие слова»

ЭПИГРАФ

Иногда кажется, что знаешь очень много.
Но однажды кто-то задаёт простой вопрос —
и оказывается, что все слова были чужими.

---

На следующий день море осталось позади.

Стая пересекла узкий пролив и к вечеру добралась до острова.

Остров был шумным.

Но. Не оттого, что, там было много птиц.

Птиц было не больше обычного.

Но каждая из них считала своим долгом что-нибудь сказать.

В воздухе постоянно висели звуки.

Свисты.

Трели.

Оклики.

Короткие разговоры.

Длинные разговоры.

И разговоры о разговорах.


Ариэль сначала даже обрадовалась.

После молчаливой совы, осторожного журавля и беспокойного баклана это место казалось удивительно живым.

Но уже через несколько часов она заметила странность.

Птицы здесь говорили много.

Очень много.

И почти никогда не слушали.


Больше всех говорил попугай.

Он жил на старом хлебном дереве посреди острова.

Яркий, красивый, уверенный в себе.

Когда он раскрывал крылья, вокруг сразу собирались птицы.

Все любили его.

Рядом с ним всегда было интересно.

Попугай всегда что-нибудь рассказывал.


— Однажды я видел бурю такой силы, что море поднялось до облаков!

— А я знаю птицу, которая облетела весь мир!

— А вы слышали, почему орлы никогда не спорят с воронами?


Истории сыпались одна за другой.

Без пауз.

Без остановок.

Птицы слушали.

Смеялись.

Удивлялись.

Переспрашивали.


Ариэль тоже слушала.

Сначала.

Потом начала замечать мелочи.


Каждый раз, когда попугая спрашивали:

— А это с тобой произошло?

Он отвечал уклончиво.

— Ну... я слышал от одной очень опытной птицы.

Или:

— Так рассказывали перелётные гуси.

Или:

— Все знают эту историю.

Через некоторое время Ариэль поняла:

ни одна из историй не принадлежала ему.


На следующий день она снова увидела попугая.

Он сидел на ветке и рассказывал группе молодых птиц, как правильно выбирать направление в дальнем перелёте.


Ариэль поднялась рядом.

— Ты часто летаешь далеко?

Попугай замолчал.

Буквально на секунду.

Но замолчал.

— Нет.

— А бывал в тех местах, о которых рассказываешь?

Попугай поправил перо.

— Не обязательно где-то бывать, чтобы знать.

Птицы вокруг согласно закивали.

Ответ им понравился.

Только Ариэль почему-то вспомнила старого скворца, который всю жизнь строил ненужные гнёзда.

И журавля, который ждал идеального ветра.

И баклана, который не мог остановиться.


Все они хотя бы жили своей жизнью.

Пусть странной.

Пусть ошибочной.

Но своей.


Попугай продолжал говорить.

И чем дольше он говорил, тем сильнее Ариэль замечала пустоту между словами.

Будто красивый орех оказался полым внутри.


Вечером поднялся ветер.

Не сильный.

Просто свежий.

Такой, который приносит желание лететь дальше.

Птицы постепенно разошлись.

На ветке остались только Ариэль и попугай.


Некоторое время они молчали.

Попугай выглядел непривычно растерянным.

Словно не знал, что делать без слушателей.

— А какая история твоя любимая? — спросила Ариэль.

Попугай сразу оживился.

— Та, про сокола над пустыней...

— Нет, — перебила она. — Твоя.

Ветер качнул ветку.

Где-то за деревьями кричали морские птицы.

Попугай долго молчал.

Наверное, впервые за весь день.

— Не знаю, — сказал он наконец.

И в этих двух словах не было ни уверенности, ни красивого ответа.

Только правда.


Ариэль не стала ничего говорить.

Иногда вопросы работают лучше советов.


Утром стая собралась в путь.

Солнце поднималось из-за океана.

Лёгкие облака светились розовым.

Ветер обещал хороший день для полёта.


Когда остров начал исчезать позади, Ариэль ещё раз посмотрела вниз.

Попугай сидел на своей ветке.

Рядом никого из птиц не было и Попугай был непривычно тихий.


И ей показалось, что впервые за долгое время он не вспоминает чужую историю.

А пытается найти собственную.


Потому что можно собрать тысячи чужих слов.

Можно выучить тысячи чужих мыслей.

Можно пересказать половину мира.

Но прожить всё равно получится только свою жизнь.