Россия начинается с любви

В марте 2026 года вышел в свет дважды юбилейный альманах «День поэзии XXI век» — семьдесят лет с момента первого выпуска альманаха и двадцать лет с момента его возрождения. На трёхстах страницах когда-то всесоюзного, а теперь всероссийского издания представлено более ста, как широко известных в узких читательских кругах, так и не столь популярных поэтов из разных регионов нашей страны и русскоязычного зарубежья. Содействовали выпуску «Дня поэзии» Ассоциация «Лермонтовское наследие» (председатель М. Ю. Лермонтов) и Литературный фонд «Дорога жизни» (президент Д. А. Мизгулин).

О юбилейном «Дне поэзии» мне стало известно благодаря выпускающему главному редактору возрождённого альманаха Виктору Петрову. У меня было достаточно времени, чтобы внимательно ознакомиться с этим «многоликим» и «разноголосым» сборником современной русской поэзии. Ни в коем случае не стану посягать на знаменитое табу — «объять необъятное» — однако на некоторых тематических аспектах остановлюсь подробнее.

Прежде всего обратила на себя внимание обложка альманаха. Портрет Николая Некрасова рядом с широкой кумачовой полосой вызвал у меня ассоциации с боевыми знамёнами русских дружин времён половецких битв. Да и сам выдающийся поэт известен как автор крылатой фразы: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». Особенно актуальны его слова в наше грозовое время, когда изуверы-«миротворцы» нацелились всем своим кагалом «порвать в клочья» Россию.
Неудивительно, что тема СВО в юбилейном «Дне поэзии» стала доминирующей, пусть не по количеству страниц, но по художественной выразительности и мощи — точно. И здесь мне вспомнилась наша редакторская беседа в прошлом году с известным писателем и волонтёром Даниэлем Орловым, который, в частности, заметил: «В двадцать третьем видел в двух подразделениях нераспакованные из полиэтилена пачки с какими-то книжками, где на обложке георгиевская ленточка, стилизованный солдат, российский триколор или что-то подобное. Попросил полистать. Хлам. Ну, попадается талантливое и честное, но в основном всё плохо. Я, как читатель, читать бы не стал, а как главный редактор, такое никогда бы не принял к публикации, будь автор хоть очень уважаемым человеком. Не надо портить литературный вкус русскому солдату, кормя его эрзац-литературой».

Такого же взгляда придерживаются сейчас многие совестливые наши современники, прекрасно понимая, что разного рода проходимцы и конъюнктурщики только дискредитируют патриотическую идею в глазах общества. Один из авторов альманаха Владимир Шемшученко из Всеволожска саркастически замечает:

И «всероссийские» поэты,
Помяв заёмный камуфляж,
С «передовой» нам шлют приветы —
Оно понятно, Крым-то — наш...

А Евгений Эрастов из Нижнего Новгорода ещё более мрачно смотрит на окружающую действительность:

Уж лучше спать тяжёлым русским сном
В бревенчатой избе на русской печке,
Чем быть продажным клоуном, вруном,
Бесплатно не промолвившим словечка.

И пусть москвич Евгений Лесин утверждает, что «никто из нас никогда не проснётся, потому что просыпаться страшно», просыпаться всё-таки придётся всем,  «ибо надлежит всему тому быть». Для жителей приграничных районов Курщины и Белгородчины уже стало обыденностью то, о чём ещё гораздо раньше писал горловчанин Иван Нечипорук:

Потепленье оказалось сном,
Бытие перевернув вверх дном,
Март в безумных корчится ужимках...
За моим простреленным окном
Вьётся одинокая снежинка.

А тем, кто пока не совсем проснулся, хочу привести здесь самое сильное и пронзительное, на мой взгляд, стихотворение альманаха, созданное московским поэтом Дмитрием Артисом:

Едем на раздолбанных КамАЗах,
тишину колёсами размазав,
в сторону вчерашнего ристалища
забирать погибшего товарища.

Он один лежит на поле боя,
всматриваясь в небо голубое
белыми, как облако, глазищами,
не двумя глазищами, а тыщами.

Едем по колдобинам и пашням
за как будто без вести пропавшим,
чтобы от прекраснейшего воина
было хоть чего-то похоронено.

Это множество потомков, которые должны были родиться от прекраснейшего воина, с болью и отчаянием тысячами глаз смотрят в вечное небо. В своё время великий русский учёный Дмитрий Менделеев предсказал, что к XXI веку в России будет жить шестьсот миллионов человек. Дмитрий Иванович, скончавшийся в 1907 году, и представить не мог какие реки крови ещё прольются в России до наступления третьего тысячелетия.

Безысходными девяностыми пахнуло от поэзии петербуржца Дмитрия Мизгулина, напомнившей мне кузнецовские строки той поры: «Всё грозней небеса, / всё темней облака. / Ой, скаженная будет погода! / К перемене погоды заныла рука, / А душа — к перемене народа».

Остывает родная земля.
Зарастают травой пепелища.
Пусто стало на русских полях.
Тесно стало на русских кладбищах.

Однако, не менее сильно звучит в «Дне поэзии» и жизнеутверждающая симоновская нота — «всем смертям назло». Наиболее ярко, художественно и душевно, по моему мнению, это удалось выразить Сергею Лобанову из Ставрополя. Приведу большой отрывок, потому что он поистине прекрасен:

Мне вчера раскаты грома
Вновь напомнили о том,
Как держали оборону,
Окопавшись за Днепром.

Как в боях сгорела осень
И на снег легла золой.
Как стволы «трёхсотых» сосен
Кровото;чили смолой.

Как блестели в лунном свете
Гильзы, вмёрзшие в песок.
Как мы прятались от смерти
В колее лесных дорог.

Как въедалась в лица копоть
От буржуек и костров.
Как весной вокруг окопов
Проросла цветами кровь.

Это стихотворение настолько интонационно близко поэзии Дмитрия Кедрина, что так и хочется продолжить его словами этого большого мастера: «И пришли вы с прежней славой / На родные берега, / Чтобы Киев златоглавый / Взять обратно у врага».
И когда я читаю искренние строки Виктории Можаевой из Ростовской области: «Но слово — Россия, Россия — запомню, как имя своё», то верю, что — «ещё Россия не сказала свои последние слова». Об этом же пишет и главный редактор альманаха Виктор Петров:

Поднимет кто камень — и враз
Кончается русская смута,
И конь, буде спутан, — распутан,
И ворог уже не горазд

У русского землю отнять,
И должен уйти восвояси.
И месяц над родиной ясен,
И солнцу сиять, воссиять!

А вот Юрий Перминов призывает ценить наше время за то, что «в сердце чванного еврея проснуться может русский патриот». И тут же другой автор альманаха, Евгений Минин из Иерусалима, демонстрирует самый наисвежайший и наичистейший русский патриотизм:

Пусть рассеются туманы,
стань к небесному ковшу,
никакой не надо манны —
снега только лишь прошу.
 
Но здесь я должен заметить, что дело тут вовсе не в особенностях нашего времени, потому что ещё сто лет назад другой русский еврейский поэт-эмигрант Аминад Шполянский написал нечто подобное, но более величественное: «Но один есть в мире запах, / И одна есть в мире нега: / Это русский зимний полдень, / Это русский запах снега».

И вот мы плавно переходим к «чистому искусству», и видим как воронежский поэт Валентин Нервин владеет искусством жить в гармонии с собой и миром:

Уже безоглядно русея,
на круге печали земной,
Сергея, потом Алексея
цитирую, как заводной.

Речь в стихотворении идёт о Сергее Есенине и Алексее Кольцове. Что ж, дело хорошее, вспомнились мне прекрасные строки Владимира Соколова: «Вдали от всех парнасов, / От мелочных сует / Со мной опять Некрасов / И Афанасий Фет».

А вот Андрею Антипину из Иркутской области покой только снится:

Один начитанный костыль
Вещал, как мухомор скукожась,
Что это всё — знакомый стиль,
И хоть сейчас его — в утиль,
А ты, мол, выдай непохожесть.

И далее иркутский поэт отвечает злопыхателю в духе Георгия Иванова: «И черни, требующей новизны, / Он говорит: "Нет новизны. Есть мера, / А вы мне отвратительно смешны, / Как варвар, критикующий Гомера!"».

Но стиль, друзья, не пластилин,
Чтобы себя лепить инако!
И есть в моём роду, однако,
Отец и мать. И я им — сын,
А не приблудная собака.

Конечно, стиль — это не про пластилин. Стиль — это человек, по определению Бюффона. Можно сказать, стиль — это человек с большой буквы. Настоящий человек. Только такой поэт и сможет «выдать непохожесть», не видя в этом самоцели.
 
Легко, наверное, предстать большим оригиналом в глазах среднестатистического зуммера, не знающего половины русских слов, и вызвать равнодушно-восторженное: «Вау!» А вот с «начитанным костылём», вроде ещё одного автора альманаха Евгения Степанова, с которым «беседуют Сократ, Конфуций, Кедров, Авиценна», такой номер не прокатит. Но разве оценщик виноват, что стекляшку называет стекляшкой, а не бриллиантом?

В «Дне поэзии» я встретил целую плеяду «имён», которые на слуху у читателя, интересующегося современной поэзией, но не упоминаю многих из них здесь только по одной причине — они могут писать гораздо лучшие стихи, чем те, которыми эти авторы представлены в альманахе. Хорошо помню гениальные строки Владимира Шемшученко: «Не ударился в глупую пьянку, / Не рыдал в тусклом свете луны, / А принёс из подвала стремянку, / Чтобы снять твою тень со стены…»

Уже после прочтения «Дня поэзии» мне на глаза попался умеренно-критический отзыв об альманахе одного из его авторов — Александра Боброва, которому стало смешно от того, как два «сильно башковитых» поэта «Два Попова, два из Сыктывкара» своеобразно воспринимают любовь. И он написал остроумную пародию о том, как один поэт одержим манией строчить любимой признанья на заборе, а другому грезятся лобызанья в парке под луной с беснующейся общей слюной влюблённых. Наверное, Лермонтов по этому поводу сказал бы: «Всё это было бы смешно...»

А московский автор Владислав Артёмов совсем уж нагнал жути:

Но я не знал ей подлинной цены,
Любовь была жестока и капризна —
Подобралась коварно со спины,
Набросилась и горло перегрызла!

Известный поэт и публицист Станислав Куняев, написавший в молодости стихотворение «Добро должно быть с кулаками...», позднее прозрел и вступил в полемику с самим собой: «Постой. Неужто? Правда ли должно? / Возмездье, справедливость — это верно. / Пожалуйста. Но только не добро, / Которое бесцельно и безмерно».

Надеюсь, что и Владислав Артёмов увидит, насколько неуместно слово «любовь» в вышеприведённой авторской строфе. А там, где любовь действительно занимает подобающее себе место, хорошо видно из стихотворения ещё одного именитого автора альманаха Евгения Юшина:

Распевом красок инока Рублёва
Россия начинается со Слова.
Веди судьбу — душою не криви.
Россия начинается с любви.

Тема любви довольно ограниченно, а зачастую в не свойственном ей искажённом виде, отображена в новом выпуске «Дня поэзии». И чтобы авторы, именитые и не очень, не забывали о том, что «Бог есть любовь» и она наше всё, я хотел бы завершить эту статью стихотворением белгородской поэтессы Людмилы Брагиной из сражающегося приграничья, чьё творчество также представлено на страницах альманаха:

Защити меня, любовь,
От страстей и от соблазнов.
Повторяю вновь и вновь:
Только ты, любовь, прекрасна.

Защити от ворожбы,
От лукавого дурмана,
От печали и вражды,
От горячего тумана.

От измен убереги,
Исцели в сердечной боли,
Стань мне берегом реки,
На котором дом и воля.