Судья

Высоко в горах стоял монастырь.

Однажды после обеда Тензин заметил странную вещь.

Старый монах по имени Чо весь день носил воду.

С утра он наполнил бочки возле кухни.

Потом возле прачечной.

Потом возле сада.

Потом принёс ещё несколько вёдер к мастерской.

К вечеру всё было сделано.

Но Чо не остановился.

Он пошёл к колодцу снова.

— Зачем? — спросил Тензин.

— Вдруг понадобится.

Он принёс ещё два ведра.

Потом ещё.

Когда стемнело, Тензин увидел, как Чо сердится на молодых монахов, сидевших у стены.

— У вас что, совсем дел нет?

Те переглянулись.

Дела были закончены ещё час назад.


На следующий день история повторилась.

Работы было немного.

Но Чо снова находил себе занятия.

Подметал уже чистый двор.

Перекладывал аккуратно сложенные дрова.

Протирал сухие лавки.

А потом опять раздражался на тех, кто отдыхал.


Вечером Тензин рассказал об этом Далай-ламе.

Старик выслушал его и спросил:

— Как ты думаешь, что тревожит Чо?

— Не знаю.

— А что чувствует человек, который не может сесть, даже когда всё закончено?

Тензин пожал плечами.


На следующий день Далай-лама сам подошёл к Чо.

Тот как раз переставлял мешки с рисом из одного угла склада в другой.

— Чо, зачем ты это делаешь?

— Так будет удобнее.

— А вчера было неудобно?

Монах замялся.

— Нет.

— Позавчера?

— Тоже нет.

Далай-лама улыбнулся.

— Тогда зачем?

Чо молчал.

Старик не торопил его.

Наконец тот сказал:

— Не люблю сидеть без дела.

— Почему?

— Не знаю.

Пауза затянулась.

Потом Чо неожиданно добавил:

— Когда отдыхаю, мне кажется, что я недостаточно стараюсь.

Далай-лама кивнул.

Словно услышал именно то, что искал.


Вечером они сидели на ступенях храма.

Тензин ждал объяснения.

И наконец спросил:

— Учитель, это гордыня?

— Пока нет.

— Тогда что?

Старик посмотрел на горы.

— Страх.

— Страх чего?

— Страх оказаться недостаточно хорошим.

Тензин задумался.

Далай-лама продолжил:

— Многие люди живут так всю жизнь.

Им кажется, что они должны постоянно заслуживать своё место среди других.

Они работают больше необходимого.

Берут на себя лишнее.

Не умеют отдыхать.

Не умеют останавливаться.

А когда всё-таки садятся, чувствуют вину.

— Почему?

— Потому что внутри них сидит судья.

И этот судья никогда не заканчивает заседание.

Некоторое время они молчали.

Снизу из деревни доносился лай собак.

Над горами загорались звёзды.

— А когда начинается гордыня? — спросил Тензин.

Далай-лама улыбнулся.

— Она появляется позже.

— Когда?

— Когда человек начинает требовать от других жить по тем же правилам, которыми мучает себя.

Тензин сразу вспомнил Чо.

— Поэтому он сердится на отдыхающих?

— Именно.

Старик поднял с земли маленький камень.

— Сначала человек говорит себе:

"Я не имею права отдыхать."

Потом:

"Я должен делать больше."

А потом:

"И остальные тоже должны."

Он положил камень обратно.

— Вот тогда страх надевает маску правоты.

И люди называют её принципами.


Тензин долго обдумывал услышанное.

Потом спросил:

— И что делать?

Далай-лама посмотрел на двор.

Несколько монахов спокойно разговаривали после работы.

Никто никуда не спешил.

— Сначала понять одну простую вещь.

— Какую?

Старик улыбнулся.

— Человек не становится лучше от того, что устал сильнее других.

Вечерний воздух становился прохладнее.

Где-то за кухней звякнула посуда.

И тогда Далай-лама добавил:

— Гордыня редко начинается с мысли: "Я лучше всех".

Гораздо чаще она начинается с мысли:

"Только мой способ жить — правильный".

Именно поэтому её так трудно заметить в себе.