В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть 16

   Очередь за заграничной мечтой.

Старый Таллинн, любимый мой город...
Сколько же всего невероятного, грозного и прекрасного тебе довелось пережить и повидать на своем долгом веку.   Именно об этом я с тихим трепетом думала, глядя на залитые ярким утренним солнцем средневековые башни и мостовые.

У знаменитых Вируских ворот глаз радовался немыслимому изяществу живых цветов. Воздух вокруг был буквально напоен густыми,  сладкими ароматами лилий и роз. Здесь, у подножия романтичной Горки поцелуев, вовсю торговали местные хозяюшки.  Одни бережно расставляли в ведрах свежесрезанные букеты,  другие — аккуратно раскладывали на прилавках вязаные из добротной шерсти носки,  рукавицы и кофты с колоритным,  замысловатым эстонским национальным орнаментом.  От Вируских ворот всегда пахло какой-то особенной, таинственной историей.   Узкие, мощеные брусчаткой улочки с двух сторон сжимали, словно в тисках, причудливые, будто бы игрушечные домики, остроконечные чердачные окна которых веками сохраняли в своей темноте все главные секреты этого города.

Именно здесь,  у Вируских ворот, как мы накануне вечером и договаривались с Азалией, мы встретились ровно в десять часов утра. Подруга уже ждала меня на углу.   Едва завидев меня в моем новом, изящном заграничном наряде от Книжки, Азалия всплеснула руками и то и дело принималась восторженно повторять на своем родном языке:

— Илус, Танька! Ilus! Какая же ты красивая!

Она искренне восхищалась мной, а я... честно сказать, я и сама не знала в те минуты, красивая я или нет.  Да, иногда, мельком глядя на свое отражение в большом зеркале, я робко радовалась увиденному.  Но моя скромная, угнетенная душа — то ли оттого, что была слишком сильно бита семейными драмами, то ли от неистребимого чувства, что я обычная деревенская девчонка, — напрочь глушила во мне любую уверенность.  Характер у Азалии был совершенно другой. Вспыльчивая, гордая, уверенная в себе, она была старше меня примерно на десять лет и чувствовала себя в своей республике полноправной хозяйкой.  Я же быть гордой тогда просто не умела. Честно...

Мы свернули направо, направляясь в сторону бассейна «Калев».   На этой улице располагался популярный магазин «Каубахаль», а совсем рядом, буквально прижимаясь к нему углом, притаилось небольшое здание,  где арендовал свой офис тот самый загадочный иностранный предприниматель, набиравший людей на сбор апельсинов в Африку.  Вы просто не поверите, какая сумасшедшая, бушующая толпа стояла у этих дверей!  Людское море колыхалось и гудело. Оказалось, чтобы просто получить пустой бланк анкеты, люди занимали очередь с трех часов ночи!   А шустрые теневые дельцы прямо в толпе вовсю продавали размноженные на ксероксе листки, делая на чужой нужде легкие деньги.   На входе высился охранник в строгом черном костюме и при галстуке, что-то вещавший измученным советским гражданам, чьи лица сияли от призрачной надежды на спасительный заграничный ковчег.

Азалия внимательно посмотрела на это бушующее человеческое стадо, презрительно фыркнула и мотнула головой:

— Слушай, Танька... Мы что с тобой, такие же lollid — дуры последние, чтобы в этой давке стоять? Ну уж нет! Пошли-ка лучше отсюда!

И мы повернули обратно. Мы возвращались в сторону автобусной остановки, и со стороны эта картина, наверное, выглядела удивительно: по старой брусчатке Старого города шли две женщины.
 Одна — эстонка, властная, эффектная, абсолютно уверенная в себе.   Другая — русская, со всех сторон морально подавленная обстоятельствами... но на вид, в своем новом наряде, вроде бы тоже очень даже ничего!  А впереди нас ждала полная неизвестность.

Время уже плавно катилось к обеду,  когда наш маршрут пролег мимо той самой знаменитой высотки гостиницы «Виру» — помните, той самой, куда однажды на моих глазах на всех парах бежал перепуганный голый финн.

— Давай зайдём? — вдруг легко кивнула головой Азалия в сторону парадного входа отеля.

— В «Виру»?! Нет! — резко, испуганно отрезала я.

Если говорить начистоту, в те строгие времена мне даже просто проходить мимо гостиницы «Виру» было как-то внутренне стыдно.  По крайней мере, лично мне. Это место в Таллинне пользовалось вполне определенной славой: там крутились скользкие фарцовщики, валютные менялы, карманники-щипачи и, как бы помягче выразиться, не самые порядочные женщины. Хотя последних в эпоху Перестройки везде уже было полным-полно.

«Господи, да что подумают люди?! — лихорадочно застучало у меня в висках.

 — А вдруг меня здесь, у этого злачного кафе, увидит кто-то из знакомых?  Моя репутация, мои дети...»

— Да ладно тебе, Танька, мы же не ночью туда идем, — прервала мои страхи Азалия. — Там внутри есть отличное дневное кафе.  Посидим спокойно, выпьем кофе, сама посмотришь, как там люди живут.

Интерес, признаться, во мне боролся огромный,  да и праздничное настроение от обновок всё еще держалось на высоте.  Поэтому, немного помедлив, я очень осторожно согласилась.  Но внутри меня всё равно бунтовал голос разума: как нам, обычным советским гражданкам, вообще туда пройти?  Мы ведь не иностранные туристы и не партийные дельцы — на входе нас просто развернут обратно на улицу.

Азалия лишь снисходительно улыбнулась моим страхам. На глазах у изумленной меня она не спеша открыла свою сумочку,  уверенным движением достала новенькую десятирублевую купюру и, едва мы подошли к массивным стеклянным дверям, ловко сунула этот заветный червонец прямо в руку стоявшему на часах швейцару.  Входной замок мгновенно щелкнул, и запретные двери валютного рая гостеприимно распахнулись перед нами...


 Продолжение тут:http://proza.ru/2026/06/15/1284