Глава 28 Несколько свирепых писем

Глава 28  Несколько свирепых писем

1

Что надеть на госэкзамен по специальности?!

2

Госэкзамен вызвал у меня столько негатива, что ни в сказке сказать, ни пером описать — и по форме проведения, и по содержанию. Моё гипертрофированное чувство справедливости не даёт мне покоя, и я даже разрыдалась — не из-за оценки, разумеется, а в целом из-за моей несовместимости с системой. В такие моменты мне кажется, что я никогда не смогу защититься в России, и возникают мысли о целесообразности данного мероприятия в целом. Я так расстроилась, что мне не спалось, и я решила не «закуривать» свою депрессию и безысходность, а как-то канализировать их — в результате я написала несколько свирепых писем.

3

Я добралась до накопившихся за месяц писем из моего французского университета. Весь вечер сидела и разбиралась — и снова укрепилась в мысли, что прогнило что-то в датском научном королевстве, причём, видимо, прогнило уже давно, а я болталась в Европе и не замечала.

Ведь, казалось бы, иностранный университет, другие требования, я сейчас вообще за тысячи километров — но абсолютно исчерпывающе понятно, что от меня требуется, после первого же беглого прочтения. Требования чётки и адекватны, а главное — выполнимы и не требуют безумной бумажной волокиты, компромиссов с собой типа написания рецензий на собственную статью, «окучивания» моего научного руководителя и связей в научном мире.

Осталось проставить дедлайны подачи заявок на конгрессы, записаться на научные заседания — и всё! Остальное — исследовательский труд. Никаких «передвижек мебели» на кафедре, «бесплатных семинаров для студентов», бессмысленных заседаний, олимпиад, дней рождения сотрудников кафедры, экзаменов и бесконечного заполнения бумажек.

Хотя мне грех жаловаться. Ведь мне разрушают мозг только шесть месяцев в году. А среднестатистическим аспирантам его разрушают круглогодично! Впрочем, судя по кандидатскому экзамену, аспирантов на моей кафедре осталось лишь двое (моего года).

4

На подступах к Центру современного искусства «Винзавод» мой спутник задумчиво сказал:

— Кажется, это где-то недалеко.

На мой немой вопрос он показал глазами на стену пятиэтажки, где красовалась надпись:
«Смерть пидорасам от искусства».

5

Забавно, что именно сейчас, в период безденежья, у меня появилось много затратных по времени дел, за которые мне не платят: преподаю, но ничего не получаю, пою, но тоже «за так», перевожу тоже бесплатно. И всё-таки я верю, что когда-нибудь количество перейдёт в качество, а также в то, что в критический момент у меня появятся и доходы. А главное — появилось много удовольствия от, казалось бы, сложных ситуаций.

Раньше мне всегда нужно было выпендриться и явиться на любое торжество с каким-нибудь эффектным подарком — самым необычным букетом и тому подобным, а тут у моей научной руководительницы юбилей, а я не могу даже сдать деньги на подарок. И я решила нарисовать для неё стенгазету. Чтобы не покупать краски и фломастеры, я отправилась к двоюродному брату, у которого четверо детей. Мы рисовали с племянниками часов пять, я получила море позитива — а результат превзошёл мои самые смелые дизайнерские фантазии.

И, к моему удивлению, «железная научная леди» пришла в такой восторг, что даже поцеловала меня, проигнорировав все остальные подарки и мегабукет... И несмотря на то, что я боялась приехать из Франции с пустыми руками, привезённых сувениров хватило всем моим друзьям, и, кажется, они даже довольны!

6

Ура, ура, ура! Случилось невероятное — я сдала кандидатский по философии, причём на «пять». Хотя даже если бы я сдала на «три», я была бы самым счастливым человеком.

Сегодня я была близка к коллапсу, потому что сначала меня три часа мариновали в коридоре, а когда я наконец вошла в аудиторию, взяла билет и стала готовиться, завкафедрой философии последовательно поставил «два» троим отвечавшим аспирантам. На нервной почве я пошла сдавать к другому преподавателю, но не успела я войти в соседнюю аудиторию, как и этот препод тоже поставил «два» моему предшественнику, а билет у меня был, честно говоря, так себе.

Я полчаса пыталась вспомнить, что было в шестнадцатом–семнадцатом веках, и, как назло, в голове всё путалось. От отчаяния я даже нарисовала ось времени и изобразила на ней сверху технические и экономические события, а снизу — философские школы, и всё равно оставалось негусто.

Но, как ни странно, моя версия развития науки и экономической компоненты вызвали интерес у преподавателя. Он задал мне вопрос про Бэкона, которого я, конечно же, не читала, но, к счастью для меня (и для истории науки), у Бэкона был очень яркий образ, который мне запомнился при подготовке — «идолы познания»: я без запинки перечислила и описала идолов, сравнила эмпиризм с античными философскими школами и схоластикой, и мне даже не задали вопрос по реферату!

Надеюсь, что этот экзамен будет последним.
Сил моих больше нет.

7

Несмотря на это, меня всё-таки хотят отчислить, так как у меня нет справки о принятой в печать ВАКовской статье — уже звонили с кафедры, звонила научный руководитель, и из отдела аспирантуры тоже. К разочарованию всех звонящих, я веду себя очень индифферентно, но я действительно думаю, что если справка имеет решающее значение, а рекомендация кафедры, проведённые семинары, выступления на международных конференциях, экзамены и публикации не в счёт, то правильнее будет меня отчислить...

В глубине души я думаю, что если справка ставится во главу угла, то такая аспирантура не нужна мне — и именно поэтому я ничего, абсолютно ничего по поводу справки не предпринимаю. Понимаю, что таким способом бороться с системой бессмысленно и что, скорее всего, сломают меня, а не я сломаю систему, но меня заклинило, и я закусила удила.

8

Хеллоуин ещё не наступил, но сегодняшний день был таким бардачным, что лучше бы мне было вообще не высовываться из дома. Опять звонили из института и требовали справку о публикации, и я снова и снова объясняла, что её у меня нет. Затем была длинная — и совершенно бестолковая — поездка по работе в Подмосковье, где я час ждала машину и любовалась осенним лесом на шоссе под дождём. На обратном пути позвонила мама и сообщила, что я должна к ней приехать «прямо сейчас», потому что у неё сломалась дверь.

Ещё я съездила в аспирантуру, но никого не застала, и ситуация с моим отчислением так и не прояснилась. Плюс к этому была ещё одна бестолковая встреча. И вот, наконец, я двинулась домой. Мне несказанно повезло: в вагоне освободилось место, я села и уткнулась в книжку, но счастье длилось всего одну остановку, потому что на следующей вошёл пьяный дядька с пьяными тётками и, разумеется, они все столпились напротив меня.

Я старалась сосредоточиться на чтении. Они громко галдели, а потом дядька стал падать на моего соседа. Сосед немедленно ретировался, и дядька плюхнулся рядом со мной, продолжая орать через моё плечо, жестикулировать и падать на меня. Мне показалось таким несправедливым покидать свой угол, что я строгим голосом потребовала, чтобы он сдвинул ноги, перестал махать руками над моей книжкой и не орал, после чего он переключился на меня и начал вопить какие-то пьяные гадости.


Я встала и перешла в другой вагон, злобно размышляя о том, как хорошо быть пьяным — все места в вагоне сразу освобождаются, и ты можешь сидеть даже в час пик! А я — замотанная трезвая девица с неопределённым позиционированием — оставшуюся часть пути ехала стоя.

9

А вообще, моя жизненная парадигма в последнее время расшаталась. Это связано отчасти с тем, что я начала работать, и мой проект связан с подмосковной недвижимостью. И вот, я пару раз съездила и посмотрела несколько объектов, а также просто повертела головой по сторонам и поняла, что я — ничего не понимаю. Вернее, я понимаю, что общество вроде бы позиционирует себя как демократическое, но в действительности оно разделилось на сословия. Также я со всей определённостью поняла, что — честным трудом — я никогда даже на что-то близкое к увиденному не заработаю.

10

Я думала, что такое случается только в книжке про приключения англичанина в Париже — «Merde Actually», но вчера я машинально потребовала в кафе «маленький кофе». Официант долго морщил лоб и задавал мне наводящие вопросы, я мучилась от непонимания, почему он хочет добавить молоко в «пети кафе» и принести мне американо, и лишь когда он ушёл выполнять заказ, до меня вдруг дошло, что я в Москве! И действительно, «пети кафе» здесь называется эспрессо!!!

11

Сегодня прочла в френдленте, что «Рамадан, кажется, закончился», и поздравила своих мусульманских сокурсников групповым письмом. Все очень обрадовались, но деликатно намекнули, что Рамадан закончился уже практически две недели назад. Видимо, неправильно узнавать об окончании Рамадана от русских френдов, живущих в Израиле. Хотя я думала, что они ближе к Востоку и знают лучше. Зато мои арабские рамаданщики сообщили, что «любят, ждут и скучают».

12

Интересно, что испытывают алкоголики в тот момент, когда они со всей очевидностью понимают, что никогда не смогут употреблять алкоголь «как все»? Утешает ли их мысль о том, что зато они смогут пить в любых количествах минеральную воду — любые виды, в любое время?

Отношения с Никитой привели меня к мысли, что я никогда не смогу любить эмоционально недоступных мужчин. Разрушились все мои многолетние фантазии на тему «недоступный мужчина возвращается», а если вспомнить отношения с папой, то такими фантазиями я жила всю жизнь — все свои тридцать лет.

И вот теперь я понимаю, что это нереализуемо: отношения с эмоционально недоступным мужчиной разрушают меня — папа, умерший пятнадцать лет назад, никогда не вернётся, я не смогу воскресить его в том недоступном мужчине, которого я любила. Я не смогу приручить его. Я не смогу быть «как все».

Не утешает и мысль, что «зато я смогу строить отношения с эмоционально доступными мужчинами» — их я воспринимаю как минеральную воду: полезно, но противно на вкус и совсем неинтересно.

13

Мои негодные студенты всё время называют меня по имени. Когда в первый раз в переписке я увидела своё имя без отчества, я рассвирипела и спросила:

— Вы ко всем преподавателям так обращаетесь или только ко мне?!

Студенты сказали:

— Не волнуйтесь так, мы к молодым преподавателям всегда обращаемся по имени.

Я не повелась на подхалимаж и продолжала подписываться именем-отчеством. Увы, практика так и не прижилась. Все письма — Наталье. Скриплю зубами. Сколько же мне ещё ходить в Натальях, ведь мне скоро тридцать два!

14

Выделила день и села разбираться с учебными делами. Хотела отправить заявки на конференции, и выяснилось, что я не помню, на какие мероприятия уже подавала тезисы, а на какие только собиралась — ну это ж надо быть такой тупой и рассеянной! Хотя отчасти причина в том, что наукой я последние три месяца занимаюсь урывками, считай, что совсем не занимаюсь :-(

А вообще, я устала от постоянного отсутствия времени, многочасовых поездок в Подмосковье, университетских дел, бытовых проблем, курения, хмурой погоды. Хотя если мыслить позитивно, хорошо, что есть хотя бы какая-то работа. А если учесть, что у меня есть шампунь, который пахнет клубничной жвачкой, и творожные сырники с тыквой, то жаловаться вообще грех!

15

Стоматолог:
— Знаете, вам хорошо бы исправить прикус.

Я:

— Маркетологи при анализе проектов выделяют так называемую «большую цель» и стратегические цели, ведущие к её реализации.

Стоматолог:
— Это вы к чему?

Я:
— Понимаете, «большая цель» моей жизни — это духовный рост, а исправление прикуса лишь очень косвенно способствует реализации большой цели, поэтому в ближайшее время я не готова заниматься этим.

Стоматолог (роняя челюсть):
— Понимаю. Но если когда-нибудь ваш духовный рост достигнет таких глубин, что останется время на исправление прикуса, я буду рад вам помочь.