Спутники

Многое исчезло из нашей жизни так тихо, как будто его и не было никогда. Не попрощалось, не хлопнуло дверью, не оставило записки. Просто ушло. Куда-то ушли бесследно тараканы.
А я вот помню, в 70-х годах прошлого уже века они были большой проблемой. Настоящей, бытовой, ежедневной, почти семейной. И ничего их не брало. Протравишь дихлофосом, и сам от этого средства чуть не загибаешься. А дом деревянный, восьми-квартирный. Тараканы объявят себя беженцами и шмыг в соседнюю квартиру. Переживут атаку, отсидятся, а потом обратно возвращаются. Довольные, шевелят усами.
И морозом сибирским их пробовали вывести. Не топишь печку день, и вроде начинают падать окочуренные. Лежат, будто победа одержана. Но пройдет неделя, и опять бегают радостные, как ни в чем не бывало. Борьба эта длилась годами. Человек тогда вообще много с чем боролся годами. С тараканами, с холодом, с очередями, с нехваткой денег, с вечным ремонтом, с судьбой. И почему-то всё это казалось нормальной частью жизни.
Но помогло неожиданное средство. Я очень любил всякую разную живность, особенно птиц. Ставил иногда ловушки на воробьев. Поймаешь, подержишь недельку в клетке, полюбуешься и отпустишь. А один раз попалась синичка. И не помню уже почему, но выпустил я её дома из клетки. А она пырх - и хвать таракана. И давай летать по комнате и склевывать их нещадно. И высмотрит такого усатого в таком укромном углу, что диву даешься. Человек туда и не заглянет, а она видит.
За два дня усатые исчезли. Вот тебе и наука. Вот тебе и химия. Вот тебе и санитарная обработка. Маленькая синичка оказалась эффективнее всех наших средств, ругани, дихлофоса и сибирского мороза.
Поделился я этим ноу-хау с соседями и дал птичку в пользование. И пошла синичка по квартирам. Сегодня в одной, завтра в другой. Работала тихо, без приказов, без инструкций и без оплаты. Всё бы хорошо, но в одной квартире жила ведьмастая такая женщина, прозываемая Князихой. Она ни в какую не захотела брать на день птичку. И тараканы, ребята умные, объявили эмиграцию и шасть к этой бабке.
Через какое-то время синичка улетела в нечаянно открытую форточку. А усатые обрадовались и опять по всему дому разбрелись, плодиться и размножаться. Но эффективное средство было найдено. Хотя поймать синичку непросто, а воробья легко. Только воробей не хочет охотиться на спутников человеческих. У него, видимо, своя программа жизни. Он крошки ищет, а не справедливость восстанавливает.
Один раз видел дивную картину. Иду, а на дороге какая-то веревочка лежит. Какая-то очень необычная веревочка, поблескивает, переливается и вроде как шевелится. Пригляделся - это тараканы цепочкой длинной-предлинной уходят в соседний дом. Потоптал их, где достал. А через три дня в доме, откуда они сбегали, случился большой пожар. Вот что это было - ум у насекомого или интуиция неведомая? Я не знаю. Но до сих пор помню эту живую веревочку на дороге.
Таракан ведь не просто насекомое. Он почти символ человеческого жилья. Плохого жилья, тесного жилья, бедного жилья, но всё-таки жилья. Где человек, там крошки. Где крошки, там таракан. Где тепло, там жизнь. Он был неприятный, противный, усатый, наглый, но он был рядом. Как тень нашего быта. Как маленькое доказательство того, что дом живой, что в нем варят суп, режут хлеб, топят печку, ругаются, мирятся, растят детей и прячут сахар от соседских ребятишек.
Мы тогда жили теснее, беднее, проще. Больше зависели друг от друга. В деревянном доме таракан мог быть не только твоей проблемой, но и общей. Как крыша, как печка, как вода, как слухи, как чужая ссора за стенкой. Нельзя было отгородиться полностью. Даже если очень хотелось. Жизнь перетекала из квартиры в квартиру. Вместе с запахами кухни, детским плачем, скрипом половиц и усатыми беженцами.
А теперь всё иначе. Пластиковые окна, плитка, герметики, новые яды, управляющие компании, ремонт по европейскому образцу. Чисто, гладко, стерильно. И тараканы исчезли. Может, не везде. Но из той жизни, которую я помню, они ушли. Как ушли керосиновые лампы, печная зола, стеклянные молочные бутылки, очереди за хлебом, дворовые разговоры до темноты и синичка в клетке.
И вроде хорошо, что ушли. Кто же будет скучать по тараканам? Нормальный человек не будет. Но память устроена странно. Она хранит не только красивое, полезное и благородное. Она хранит запах дихлофоса, мороз в доме, деревянные стены, ведьмастую Князиху, синичку, которая летает по комнате, и длинную блестящую веревочку тараканов на дороге. Потому что всё это было жизнью. Не литературной, не музейной, не прилизанной, а настоящей.
Самое интересное, куда они исчезли все, вечные наши сожители? Может, мы их вывели. Может, они ушли вслед за старым бытом. Может, человек стал жить так, что даже таракану рядом с ним стало неуютно. А может, они просто ждут своего времени, как всё живое, что умеет пережидать человеческую самоуверенность.
Но иногда мне кажется, что исчезли не только тараканы. Исчезла сама та близость к жизни, где человек знал цену теплу, крошке, птице, соседу, открытой форточке и случайному знаку на дороге. И маленькая синичка могла на два дня победить целую усатую цивилизацию.
19.02.25