Сто сорок солнц

В сто сорок солнц закат пылал,
В июль катилось лето…
    С  юга и запада   в окна  дома смотрят стены  соснового леса. На восточную сторону ведёт полевая дорога.  По какой дороге, в какую сторону идти  выбирала  Герда,  она шла за ней.   Герда  любила гулять и исходила визгом, когда слышала:
– Ну, что, готова к прогулке? 
 Здесь начиналось  то, что не передать  словами – прыжки, ужимки и попытки  говорить-благодарить  в том же ключе, что абырвалг.

   Может показаться, что такие  прогулки  однообразны, скучны, не интересны. Дороги  известны  до  последней кочки на них, пейзажи  неизменны.  Но это на первый взгляд, в реале пейзаж - декорация к спектаклю жизни и меняется в каждой мизансцене, которую творит    время.   Все оттенки запахов и  цвета  трав, деревьев на этих   декорациях. Если у серого насчитали пятьдесят оттенков, то у живого зелёного их вдвое, наверное, а может  больше. Она  не считала, только изумляюсь богатству природы на краски и запахи!
   И дороги - пыльные, поросшие полынью  и  клевером,  накатанные прошедшими веками и натоптанные не одним сменившимся поколением, дороги. Не потому ли они волнуют сердце, что хранят   в своей  пыли     бытиё  поколений.

   Иное состояние, когда Герда выбирает прогулку  по  лесу. Заходили в лес  любимой сосновой  аллеей. Она прямая, как стрела и может показаться, что это просека, но нет, просека  метрах в пятидесяти от неё и давно не такая чистая – зарастает со времени упразднения лесной охраны. Наверное, расчистка просек закладывается в план работ лесничества, но план без рук, и не может заниматься расчисткой просек и другими необходимыми для леса работами. Хорошо, что выручает эта дорога, которую  она нарекла сосновой аллеей.  Чистая, проезжая. По ней и техника в случае необходимости пройдёт.

   Герда носилась по лесу, вынюхивала следы, иногда срывалась,  как скаженная и неслась, едва касаясь земли, огромными прыжками. Значит где-то поблизости косульки, но догнать их Герде ещё ни разу не удалось. Чуткие и быстрые животные, всегда настороже.  Другой защиты, кроме быстрых ног, у них нет.
               
      Впереди, где дорога упирается в сосновый молодняк, солнце дробится стволами  на бесконечное множество солнц  и кажется, что там не делянка лесных культур, а   блистающий мир, мир грёз Грина. Она идёт медленно. Теперь может позволить неспешность во всём. И даже мысли подстраиваются под неё.
   Сколько лет ходила этой дорогой – на отводы, на ревизии, на инвентаризацию лесных культур, на сенокос, за ягодами-грибами. Теперь вот, гуляя в своё удовольствие. Сколько раз любовалась не одной сотней солнц сквозь вершины сосен и никогда не вспоминалась строка – В сто сорок солнц закат пылал…
   И в школе не спотыкалась об эту строку. И не задумалась ни разу, откуда на Земле сто сорок солнц. Такая поэтическая вольность, гипербола, подчеркивающая невыносимую жару на макушке лета. Оказалось не о жаре, не только о жаре -  об иллюзии, которую играючи создают деревья, дробя вершинами одно солнце на сто сорок.