ГДЕ Ж МОЙ ДОМ?

Существуем мы, похоже, минимум в двух измерениях: во сне и наяву. И ещё большой вопрос, где всё правдивее. Наяву мы вроде бы бодры, разумны, вменяемы, ходим по делам, отвечаем на письма, строим планы, изображаем управляемость собственной жизни. А во сне вдруг вылезает такое, что никакой дневной разум не удержит и не объяснит. Там нет цензуры, нет приличных формулировок, нет наших привычных защит. Там душа бредёт куда хочет и показывает нам то, от чего днём мы стараемся отвернуться.
И вот снится мне сегодня сон. То ли я заболел глубоким склерозом, то ли какой-то «чёрный лебедь» прилетел, то ли мир просто съехал с привычных рельсов. Выхожу я с какого-то метро, а кругом вода по щиколотку. Смотрю вдаль - и везде вода. Не потоп вроде, не катастрофа в киношном виде, а именно странная, вязкая, тревожная вода, через которую надо брести. И бреду я по этой воде с одной мыслью: выгрести бы на сухое.
Вышел вроде на сушу, и тут понимаю страшную вещь: я забыл, где мой дом.
Вот так просто. Не забыл ключи, не перепутал улицу, не потерял телефон, а забыл, где мой дом. И сразу внутри стало как-то сиротливо и холодно. Бреду по ночи, хотя когда вышел из метро, только спускались сумерки. Время во сне вообще живёт как хочет. Только что был вечер, а уже ночь. Какие-то фрики бродят вокруг несуразные, хищно так на меня поглядывают. То ли ограбить хотят, то ли избить просто для собственного удовольствия. И это ощущение полной незащищённости. Ты не знаешь, куда идти, кому звонить, где твоя точка опоры, а вокруг чужие лица и мокрая неизвестность.
Шёл-шёл и вышел вроде как на Васильевский остров, на Набережную лейтенанта Шмидта, где жил давным-давно. Смотрю на свой старый дом. Только теперь там подворье Оптиной пустыни. И понимаю: это уже не мой дом. Когда-то был мой, а теперь не мой. Стены, может быть, те же, место то же, память та же, а дома уже нет. Дом ведь не только стены. Дом - это когда тебя там ждёт твоя жизнь. А если жизнь оттуда ушла, то остаётся здание, адрес, фасад, историческая справка, что угодно, только не дом.
А где же мой?
Потом я вдруг куда-то бегу. Потом уже на велосипеде просто лечу. Сон не спрашивает логики, он меняет декорации быстрее, чем режиссёр с похмелья. Останавливаюсь у какого-то моста, что-то случилось с педалью. Ставлю её на место. Рядом какая-то женщина говорит по телефону, и я вдруг вспоминаю, что у меня же мобильный с собой. Вот оно спасение. Позвоню-ка я и узнаю, где же мой дом.
И тут просыпаюсь.
Вижу знакомый потолок и радуюсь в полуяви-полусне: я дома. Вот он, потолок, стены, вещи, привычная тишина. Всё на месте. Никуда меня не унесло, никакой воды по щиколотку, никаких ночных фриков, никакого потерянного адреса. Но странное дело - ощущение потери дома не уходит, хотя я уже не сплю. Сон кончился, а вопрос остался. И хочется всё-таки найти ответ: а где же мой дом?
Встаю, хожу-брожу, а послевкусие сна всё не отпускает. Но мысль уже заработала. А где же действительно теперь мой дом?
В былые времена это понятие было почти сакральным. Дом, очаг, родное место, земля, кладбище предков, улица, двор, колодец, печь, яблоня у окна, соседский забор. Уехавших от родного очага были единицы. Часто не по доброй воле. Война, ссылка, голод, служба, нужда, какая-то большая беда. А так человек жил там, где родился, и вся мудрость укладывалась в простую формулу: «Где родился, там и пригодился». Может быть, формула и грубоватая, но в ней была укоренённость. Человек знал, откуда он и куда, скорее всего, вернётся.
А теперь всё иначе. Идёт бешеная миграция. Кто-то едет за лучшей долей, кто-то от нищеты, кто-то от войны, кто-то от безнадёжности, кто-то за карьерой, кто-то просто потому, что таков новый тренд. Мир стал подвижным, нервным, текучим. Люди всё чаще живут не там, где родились, не там, где похоронены их предки, не там, где они впервые увидели снег, реку, море, школьный двор, первую любовь. Живут там, где работа, документы, безопасность, счета, страховка, язык, аэропорт и возможность как-то удержаться на поверхности.
И вот я задумался серьёзно: а есть ли у современного человека-эмигранта понятие «родной дом»? Не квартира, не арендованное жильё, не недвижимость, не адрес в банковской анкете, а именно Дом. С большой буквы. Очаг. То место, которое зовёт, тянет к себе, не даёт спокойно жить и наслаждаться «колбасным счастьем». Чтобы всё вроде бы хорошо, холодильник полный, улицы чистые, медицина по записи, транспорт ходит, никто не стреляет, а внутри всё равно шевелится какая-то тоска. И ночью снится не благополучный европейский порядок, а что-то своё, далёкое, потерянное, невозможное.
Как в дурацкой песне Димы Маликова: «Но всё так же ночью снится мне деревня. Отпустить меня не хочет родина моя». Песня, может, и дурацкая, а попадает куда надо. Потому что есть в человеке эта глупая, нелогичная, неподконтрольная тяга к месту, где он когда-то был настоящим. Даже если там было трудно. Даже если там было бедно. Даже если он сам оттуда бежал, матерясь и обещая больше никогда не возвращаться.
Дом - странная штука. Иногда там, где было счастье. Иногда там, где было больно. Иногда там, где тебя уже никто не ждёт. Иногда там, куда нельзя вернуться не потому, что дорога закрыта, а потому, что тебя прежнего уже нет. И даже если ты приедешь, пройдёшь по тем же улицам, найдёшь тот же дом, поднимешься по той же лестнице, внутри всё равно будет пустота. Потому что дом был не в кирпичах, а во времени. А время не открывает дверь дважды.
Может быть, современный человек обречён собирать дом из обломков. Немного памяти оттуда, немного привычек отсюда, немного языка, немного запахов, несколько фотографий, несколько книг, чашка, кресло, ноутбук, знакомый потолок. И говорить себе: вот теперь я дома. Но душа, зараза, не всегда соглашается с этой бухгалтерией. Ей подавай что-то более глубокое, первичное, корневое. Ей мало удобства. Ей нужен смысл.
Или скоро мы все станем кочевым племенем без родины, но с английским языком? Будем перевозить себя из страны в страну, из приложения в приложение, из одного временного жилья в другое. Будем говорить «дом» про место, где ловит Wi-Fi, где оплачена аренда, где рядом хороший супермаркет и где можно продлить визу. Будем учиться не привязываться, не страдать, не оглядываться. Всё своё носить с собой - паспорт, телефон, банковскую карту, пару воспоминаний и хроническую внутреннюю бездомность.
Не знаю.
Ох, не знаю, одного ли меня терзает этот вопрос и во сне, и наяву. Или я один из многих, кто внешне давно устроился, переехал, привык, научился жить в другом пространстве, а внутри всё ещё иногда выходит из какого-то метро, видит воду по щиколотку, идёт через сумерки, смотрит на чужие дома и спрашивает себя с детской беспомощностью: Где ж мой дом?