Куда ведут шаги

На дальнем перевале росла одинокая сосна.

Старая.

Перекрученная ветрами.

Каждый год Далай-лама поднимался к ней на несколько дней.

Зачем — никто толком не знал.

Если спрашивали, он обычно отвечал:

— Сосна пока не жаловалась на моё общество.

И разговор на этом заканчивался.


В тот год вместе с ним отправились несколько монахов.

Среди них был Самтен.

Недавно ему поручили заниматься с молодыми послушниками.

Самтен относился к этому серьёзно.

Даже слишком.

Другие монахи давно это заметили и иногда подшучивали над ним.


В первый же день пути выяснилось, что Мудрый Ослик снова куда-то исчез.

Никто не удивился.

Ослик исчезал регулярно.

Иногда на день.

Иногда на неделю.

Иногда находился раньше, чем его успевали начать искать.


К вечеру монахи остановились в доме старого проводника.

На стенах висели выцветшие карты.

У двери стояли палки для перехода через горные реки.

На полке лежал старый компас с треснувшим стеклом.


За ужином хозяин разговорился.

Он водил людей через перевалы почти сорок лет.

Историй у него было больше, чем зубов.


— Когда был молодым, я хотел стать похожим на одного знаменитого проводника.

Ходил за ним по пятам.

Запоминал всё.

Как он говорит.

Как сидит.

Как смеётся.

Даже трубку купил такую же.

Старик покачал головой.

— А потом однажды мы заблудились.

Все засмеялись.

— Нет, правда заблудились.

Три дня искали дорогу.

И тогда я понял странную вещь.

— Я всё время изучал проводника.

А смотреть нужно было на горы.


Никто ничего не сказал.

Поздно вечером Самтен ещё долго лежал без сна.

Почему-то именно эта фраза зацепилась за память.


Утром путь продолжился.

Ночь была дождливой.

Тропа раскисла.


Через некоторое время впереди показался Мудрый Ослик.

Он стоял посреди дороги так, будто никогда никуда не исчезал.

Рядом вертелся деревенский козлёнок.

Белый.

Лопоухий.

Совершенно счастливый.

Ослик пошёл дальше.

Козлёнок немедленно двинулся следом.

Через некоторое время дорога раздваивалась.

Ослик свернул налево.

Козлёнок тоже.

Ещё через несколько минут ослик заметил кусты и отправился к ним.

Козлёнок, которому эти кусты явно не нравились, поплёлся следом.


Далай-лама наблюдал за этим молча.

Потом спросил:

— Как думаешь, зачем козлёнок туда идёт?

— Потому что доверяет ослику.

— Или потому что не знает, куда идти самому.

Самтен посмотрел на животных.


Ближе к вечеру они остановились у ручья.

Самтен всё ещё думал об ослике.

И о старом проводнике.

— Учитель, значит, не нужно учиться у других?

Далай-лама зачерпнул ладонью воды.

Умыл лицо.

— Нужно.

И некоторое время больше ничего не говорил.

Потом сел на камень.

— Но есть одна ошибка.

Люди часто смотрят на слова.

А смотреть нужно на дорогу.

Самтен нахмурился.

— Не понимаю.

— Очень просто.

Смотри не на его советы.

Смотри на его жизнь.

Если человек всё время говорит о покое, а живёт в тревоге, он приведёт тебя в тревогу.

Если говорит о свободе, а сам зависит от чужого мнения, он приведёт тебя в зависимость.

Если говорит о любви, но не умеет любить людей рядом с собой, его слова ничего не стоят.

— Понятно.

Далай-лама кивнул.

— Слова показывают намерение.

Жизнь показывает направление.


Ветер пробежал по воде.

По поверхности ручья пошла мелкая рябь.

— Учитель, а если человек искренне хочет помочь?

Старик улыбнулся.

— Тогда он приведёт другого туда, куда идёт сам.

Куда же ещё?


Вечером монастырь уже был виден вдали.

Дорога постепенно шла вниз.

Монахи растянулись по тропе.

Кто-то разговаривал.

Кто-то молчал.

Самтен шёл последним.

Где-то впереди время от времени звякал колокольчик Мудрого Ослика.

Через некоторое время Самтен заметил, что хотя ослик давно ушёл далеко вперёд,
козлёнок всё ещё шёл по его следам.


Самтен смотрел на него довольно долго.

Потом перевёл взгляд на тропу перед собой.

И неожиданно подумал.

— А куда идёт он сам.