Волга - 24

«Раскройте рты, сорвите уборы -
На папиных “Волгах” - мальчики-мажоры». -ДДТ
Иногда нам выпадает в жизни необычная роль. Не то чтобы прямо заслуженная, не то чтобы надолго, но выпадает. Вот и мне в юности довелось погреться в лучике славы мажора. Точнее, даже не так. Не мажором я был, конечно, какой там мажор, лимита неприкаянная, провинциал с дерзостью в глазах и дырой в кармане. Просто удалось на самую малость вкусить одну из возможностей этой странной прослойки общества. Почувствовать, как это - подъехать не на трамвае, не на метро, не на своих двоих, а на «Волге». Да ещё на такой «Волге», которую не всякая зараза имела право остановить.А дело было так.
Автомобиль в махровые советские времена был не роскошью. Он был выше роскоши. Он был фетишем, знаком избранности, пропуском в другой социальный воздух. Сейчас это уже почти невозможно объяснить. Сегодня машина - железка. У одного такая, у другого сякая, у третьего вообще электропогремушка с планшетом вместо души. Никого ничем не удивишь. А тогда свой автомобиль был почти как дворянский титул. Даже «Жигули» уже поднимали человека над общей массой, а уж «Волга» - это была совсем другая песня. «Волга» была не машина, а символ. Государственная осанка на колёсах.
Сейчас нет такого имущественного аналога, который мог бы сравняться с тем, что в советском восприятии значили «Жигули», не говоря уж про «Волгу». Может, квартира в центре Лондона? Да и то не то. Тогда всё было иначе. Машина не просто ездила. Она говорила о человеке. О его связях, статусе, доступе, нужности, приближённости к распределению благ. У кого машина - тот не простой смертный. У кого «Волга» - тот вообще почти небожитель. Ну или возит небожителя, что тоже уже немало.
Так вот, я, в меру сил, дерзости и возможностей, занимался спекуляцией. Не от хорошей жизни и не из любви к криминальной романтике, а чтобы расширить свои более чем скромные финансовые возможности одинокого провинциала, который вдруг, с дубу рухнув, решил завоевать северную столицу. Рванул в пятнадцать лет через пять тысяч километров из условного Мухосранска в Мегаполис. Считай, мальчишка с чемоданом, амбициями и внутренним мотором, который орал: или пробьёшься, или сдохнешь где-нибудь на обочине.
Но непросто, очень непросто лимите было выйти даже на нулевые стартовые возможности, которые имел человек, рождённый и выросший на берегах Невы. У местного были родители, прописка, комната, связи, знакомые, привычная среда. У тебя - хрен на блюдечке, да ещё без соли. Но энергии было много, дерзости не меньше. Вот и пытался пробиться в люди, рискуя свободой, биографией, будущим и настоящим. Всем, в принципе, рискуя. Потому что советское государство очень не любило, когда человек сам себе придумывал экономику.
Безнаказанно вертели дела в основном комсомольцы, которые катались по заграницам недалёким, по соцлагерю, по всяким «вьетнамам», привозили дефицит, имели вход в правильные коридоры и  к правильным лицам. Центровые возможности были за ними. А свободному спекулянту оставался не такой уж большой пятачок для деятельности. Но крутились как-то. Обходили незамысловатые обхсс-ные капканы, нюхали воздух, смотрели по сторонам, знали, где стоять, где не стоять, кому не верить, куда не соваться.
Главное было перевести товар в надёжное место. Казалось бы, ерунда - сумки три футболок каких-нибудь канадских или джинсов. Но попробуй протащи это спокойно, когда вокруг глаза, посты, случайные проверки, доброхоты, стукачи и всякая советская мелкая сволочь, готовая сдать тебя просто из любви к порядку. А уж если речь шла про серьёзный опт автомобильных магнитофонов «Sharp», к примеру, там уже совсем другая математика риска. Там не только деньги пахли, там и сроком попахивало.
Жил я тогда в частном секторе. Снимал комнату у одного оборотистого дедка, который построил двухэтажный дом. А напомню, что тогда весомое имущество иметь было сложно. Сейчас человек может построить дом, купить машину, открыть фирму, и никому до этого вроде бы нет дела, если налоги платит. А тогда приходили люди в погонах и спрашивали: «Откуда домишко, машинка и прочее счастье?» И если нет убедительного объяснения, что, мол, в лотерею выиграл, наследство получил или тётка из Тамбова золотой горшок завещала, то можно было попрощаться с имуществом. Объяснение «накопил за честную трудовую жизнь» как весомый аргумент не воспринималось. Все всё понимали.
Вот поэтому законный автомобиль был фантастикой. А «Волга» - вообще космосом.
И тут судьба подкинула мне интересного соседа. Местный парень чуть постарше, Витёк. Работал он на «Волге» и возил генерала. Генерал был в возрасте и пьяница. Утром он ещё трезвый выезжал куда-то по служебным делам, изображал государственную важность, а потом бухал до вечера без всякой жалости к собственной печени. Витя служил срочную в качестве личного водителя. Генерал к нему привык, и уж не знаю, как оно там оформилось - то ли в прапорах Витька оставил, то ли вольнонаёмным, но факт оставался фактом: парень был постоянно с автомобилем. С настоящей служебной «Волгой». Не мечта, а подарок мироздания.
Познакомились просто. Его дом был через забор. Как-то раз ко мне в гости пришло излишне много девчонок. Бывает такая приятная жизненная несуразица, когда одному уже многовато, а делиться грех не смертельный. Позвал соседа. Хорошо погуляли. Вот и сдружились.
Дальше - больше. Разок мне Витёк перевёз товар, а я отблагодарил финансово по-человечески, не жмотясь. Потому что он избавил меня от риска. А риск тогда был не теоретический, не в стиле «ой, неприятность». Риск был вполне конкретный: забрали, оформили, испортили жизнь, и привет. Военную «Волгу» ГАИ тормозить не могло, а ВАИ, военное ГАИ, знало генеральскую машину. Это был не автомобиль, а почти дипломатическая неприкосновенность на четырёх колёсах. Так и стали промышлять умеренно. Без фанатизма, но с пониманием взаимной пользы.
Потом я у него в доме и товар хранить стал. Надёжнее места трудно было придумать. Кто полезет к генеральскому водителю? Да ещё в частный сектор, да ещё без нужды? А Витёк, в свою очередь, помогал сбывать часть товара доблестным офицерам в части. Там тоже люди были не железные. Джинсы, футболки, магнитофоны, прочая импортная радость - всё это грело душу не хуже патриотических речей. Всё было взаимовыгодно. Он помогал мне, я помогал ему. Советская экономика, мать её, в частном исполнении.
Но дела делами, а отдыхать порой надо. От риска, от нагрузок, от постоянного напряжения, от этой игры в кошки-мышки с государством. Вот и уходили мы с Витьком иногда в купеческий загул.
Опять же, это сегодня сходить в бар или ресторан - рядовая рутина. Захотел - пошёл. Не захотел - заказал домой. Никто не смотрит на тебя как на человека из особой касты. А тогда поход в ресторан был СОБЫТИЕМ. Кто-то ходил в ресторан раз в год. Кто-то никогда в жизни там не бывал. Для многих это было что-то вроде театра, только с котлетой по-киевски, официантом и обязательной мордой кирпичом на входе. Но была и постоянная публика: спекулянты, фарцовщики, спортсмены, артисты, чиновные дети, разные мутные, яркие, опасные и очень непростые люди.
В барах было проще. Мы больше в барах оттопыривались. Там выбор девчонок был. В рестораны их попросту не пускали, если без нужного вида, без сопровождения, без статуса. А бар - другое дело. Там жизнь текла свободнее, музыка громче, знакомства быстрее, глаза у всех веселее. И вот подъезжаем мы такие, почти «в белом», при деньгах, на «Волге», к бару. А молва, она ведь впереди машины бежит. Деловые парни на «Волге». Мажоры как бы. Кто особо понимал, тот ещё и номера видел, различал военные или ещё какие, и уважение становилось глубже.
И вот она жизнь, мать её.
Молодость, музыка, девчонки, готовые с тобой хоть на Северный полюс. Ага, на «Волге»-то, понятно. В глазах блеск, в кармане деньги, рядом машина, впереди ночь, а за спиной ощущение, что ты сам себе хозяин. Конечно, иллюзия. Конечно, всё это было хрупко и опасно. Но в юности иллюзия часто вкуснее правды. Да и правду тогда кто любил? Правда была серой, казённой и пахла варёной капустой. А тут - скорость, риск, импортные тряпки, музыка, женский смех и «Волга» у входа. Чем не жизнь?
Пожили и повеселились мы тогда на славу. Одно слово - молодость. И заплатили за всё, конечно. За всё в жизни приходится платить. За дерзость, за риск, за понты, за купеческий загул, за попытку обмануть систему, за желание прыгнуть выше собственного места в советской пищевой цепочке. Но это уже другая история. У каждой весёлой песни есть оборотная сторона пластинки.
А тогда «Волга» была символом успеха. Не просто машиной. Символом. Она как будто сама говорила миру: перед вами люди непростые, не пешие, не из общей очереди. Сейчас такого нет. Современного человека избаловали. Никого ничем не удивишь. У одного джип, у другого «Мерседес», у третьего «Порше», у четвёртого кредит на всё это хозяйство до самой пенсии. И всем по большому счёту плевать. Машины стали массовым железом. А тогда «Волга» была событием.
Пою тебе оду, советская баржа на колёсах. Серьёзная ты была машина. В тебе было что-то тяжёлое, государственное, начальственное. Ты ехала не быстро даже, а важно. Не неслась, а шествовала. В твоём салоне пахло дерматином, властью, табаком, водкой генерала и возможностями. Ты могла быть машиной чиновника, генерала, директора, большого человека. А могла на короткое время стать и колесницей двух молодых авантюристов, которым хотелось урвать у жизни чуть больше, чем им полагалось по месту рождения.
Но завершить этот опус хочется вот чем. В каждом времени есть свои интересности. Свои символы, свои фетиши, свои опасности, свои понты, свои радости, свои дурацкие песни и свои ночи, которые потом вспоминаешь с улыбкой и лёгким ужасом. Главное - не терять вкус к жизни. А он, по большому счёту, не зависит ни от «Волги», ни от «Майбаха». Машина - всего лишь элемент. Иногда символ эпохи. Иногда декорация. Иногда билет в приключение. Но не смысл. Серьёзная ты была машина, «Волга».
Но обратно в то время не хочется. Ни хрена не хочется. Ностальгия хороша на расстоянии, как старая фотография, где все молодые и смешные. А если туда сунуться целиком, быстро вспомнишь и серость, и страх, и очереди, и ментов, и обхсс-ные капканы, и всю эту душную советскую хрень.
Сегодня всё намного интереснее.
3 октября 2019