Борщевик и саранча

Чтобы что-то вырастить, нужно сделать много усилий. Нужно пахать, сажать, поливать, защищать, терпеть, ждать. Культурное растение нежно. Оно порой капризно. Ему нужна земля, воздух, свет, забота, человеческая рука и хоть какой-то порядок вокруг.
А борщевик растёт сам по себе. Его никто не зовёт, не сажает, не просит. Он просто появляется и начинает занимать пространство. Сначала один стебель, потом заросль, потом уже целое поле. И вот там, где ещё недавно могло расти что-то полезное, живое, человеческое, стоит эта зелёная агрессивная масса. Высокая, ядовитая, самоуверенная и абсолютно бесполезная.
Борщевик не умеет жить рядом. В этом его суть. Он не вписывается в среду, он её уничтожает. Ему мало своего места. Если рядом есть культурное растение, он его задавит. Если есть свободный клочок земли, он его захватит. Если есть свет, он заберёт его себе. Если есть жизнь, он вытеснит её до последнего корешка.
Вот иногда смотришь на человека и понимаешь: кажется, на базе советского человека вывели новый вид - человека-борщевика. Не личность, не гражданина, не хозяина своей судьбы, а именно такой социальный сорняк. Агрессивный, липкий, ядовитый, стремительно расползающийся по любому пространству, куда его пустили по недосмотру или по доброте душевной.
Человек-борщевик тоже не умеет жить рядом. Он не приходит в мир, чтобы что-то создать. Он приходит занять. Вытеснить. Перекричать. Затоптать. Объявить своим то, что ему не принадлежит. Ему не надо строить сад. Ему достаточно превратить сад в заросли. Он не выращивает культуру, он размножает среду, в которой культура уже невозможна.
У него всегда всё простое. Его обидели. Его не поняли. Его окружили враги. Ему должны. Ему мешают. Его величие не признали. А если не признали, значит, надо идти и отбирать. Место, землю, воздух, право говорить, право жить, право быть собой. Всё вокруг должно уступить ему дорогу, потому что иначе он начинает выделять свой ядовитый сок.
Ещё саранча приходит на ум. Тоже точный образ. Саранча не созидает. Она идёт массой и сжирает всё на своём пути. Ей всё равно, что было до неё. Поле, сад, труд, хлеб, чужая жизнь - для неё это просто корм. Она не знает пощады, потому что у неё нет понятия меры. Есть только движение, аппетит и стая.
А когда кончается еда, саранча начинает жрать саму себя. В этом тоже есть страшная правда. Такая система не может остановиться. Она не умеет жить в насыщении, потому что её внутренний двигатель - не развитие, а пожирание. Ей нужен новый корм, новая земля, новая жертва, новый враг. Если врага нет, она его назначит. Если еды нет, она начнёт грызть собственные ноги и всё равно будет кричать о великой исторической миссии.
И вот родился у меня образ герба одного большого государства. Не орёл. Не лев. Не благородный зверь с достоинством и силой. А жирная такая саранча в обрамлении борщевика. Внизу можно добавить ленту с девизом: «Где прошли - там уже ничего не растёт».
Грубый образ? Возможно. Но иногда грубый образ честнее красивых слов. Потому что есть явления, которые нельзя описывать кружевами. Их надо называть прямо. Если перед тобой сорняк, не надо делать вид, что это экзотическое растение. Если перед тобой саранча, не надо рассуждать о её тонкой душевной организации. И если перед тобой человек-борщевик, надо понимать главное: он не остановится сам. Его можно только не пускать в сад...
22 июня 2019