Размышлизмы... 5292

- 5292 - 
«Литературная газета», № 21. Что общего и что отличного у авторов Александра Сегеня и сейчас пишущего? Родились почти в одном и том же году. Оба учились в Литературном: Сегень закончил и остался преподавать. Малышев только сдал гос. экзамены, диплом… повздорил ещё на первом курсе с мастером и не защитил. Сегень ещё во время обучения Малышева регулярно публиковал всё написанное в «Нашем Современнике». Малышев тоже частенько подвозил за годы обучения своё разным редакторам. Один только виновато извинился… Другой сослался на то, что они и так завалены… На вопрос: «Как пройти в редакцию «Нового мира?» дружелюбно посоветовал туда даже не соваться: «И там всё забито!»
Такое вступление. И по содержанию беседы с Алисой Соколовой. Будь воля Малышева, он присудил бы Александру первую премию по способностям самовосхваления. Хотя и правильно: сам себя не похвалишь, кто и когда ещё снизойдёт?
«Все фильмы, которые в «Эоловой арфе» снимает Незримов, - по моим сценариям…» Больше, разумеется, хороших сценариев нигде не найдёшь!
«… Поступило заманчивое предложение от издательства РОССПЭН написать…» Правильно, кто проверять-то будет, поступало или не поступало. Все безрезультатно ломятся, а тут просят… Стало быть, гений! И вдогонку для усиления впечатления: «Его сотрудники встретили роман аплодисментами…»
«Книга стала лидером продаж». Это как у михалковского «Бесогона». «Просмотрели 17 миллионов зрителей»… Никто не проверит. И сколько миллионов оценило не так, как хотелось бы Михалкову, тоже никто никогда не узнает.
«Какое место занимает «Эолова арфа» в моём творчестве? Центральное. Это мой роман-завещание человечеству. В его основе лежит самое длинное слово венгерского языка. История такова. Венгерский граф… ухаживал за графиней…, но та отвечала ему отказом, а когда он перестал к ней приезжать, умоляла назвать причину охлаждения. И он написал слово из сорока четырёх букв:… Малышев заниматься ерундой, переписывать не будет. Сразу перевод: «По причине вашей святой и стойкой неоскверняемости». Вот чего не хватает современному человечеству: неоскверняемости! Люди готовы оскверняться ради власти, славы, наживы… «Эолова арфа не просто моя главная, это на сегодняшний день лучшая книга, написанная в ХХ1 столетии. Буду счастлив, если мне представят произведение главнее. Но пока я таковое не вижу. Говорю это без бахвальства, а как человек, отвечающий за качество своей продукции…»
Обошёл в вопросах самовасхваления Сегень Прилепина? Обошёл, наверное. Но непонятно. «Неоскверняемость» – это же, по-сегеньски, хорошо, почему же граф охладел к графине? И когда приписываешь себе в угоду сразу пачку издательств, это – не оскверняемость по отношению к другим авторам? Малышев вспоминает актёра Александра Збруева, который не захотел преподавать именно по причине неопределённости судьбы выпускников. А преподавателю Сегеню этот вопрос – по барабану! Он только жалеет студентов, «ведь подавляющему большинству не светит литературное будущее, защита диплома станет высшим писательским достижением, единицы издадут книги, а уж прославятся и станут настоящими писателями даже не единицы, а единички». Возможно, Малышев ошибается, но скорее всего, не ошибается: Сегень, говоря всё это, улыбается. Доказательство – и его следующие слова: «Тёплых и трогательных историй с Литинститутом связано немыслимое количество, и все их я мечтаю собрать в своей итоговой книге воспоминаний об Александре Сегене».
Напомним, Александр Сегень – тот, кто это сейчас только что произнёс. Очень славно! И по поводу «лучшей книги ХХ1 столетия». А Вы, Александр, прочитали все книги, написанные другими?