ДЕТИ

Дети, дети. В этом слове для каждого родителя скрыт почти вселенский смысл жизни. Вроде бы простое слово, а за ним столько тревоги, надежды, любви, страха, глупости, самопожертвования и родительского безумия, что никакая философия рядом не стояла.
Много лет я был несколько причастен к педагогике. Нет, не воспитывал, не учил и не указывал, как надо учить. Упаси Господи меня от этой ноши. Я просто стоял рядышком в системе, которая помогала, направляла, организовывала, давала дополнительные возможности в образовании. Такая вишенка на торте была эта системка. Родители старались, учили детей в хороших школах, а потом ещё давали нечто сверх, чтобы чадо не увидело тех трудностей, которые видели они сами.
Системка эта помогала устраивать отпрысков в европейские вузы. Хорошее слово - отпрыски. Вдумайтесь в него. Что-то отросшее от общего корня, уже вроде бы отдельное, но всё ещё питаемое родительскими соками. Родители хотели, чтобы всё было «шоб ваще», как выражаются сами эти детки. Чтобы школа хорошая, вуз европейский, диплом приличный, язык, среда, перспективы, а дальше, как им казалось, жизнь сама аккуратно сложится в красивую картинку.
Так вот, находясь рядышком с этими образовательными процессами, можно было много лет подряд наблюдать за поведением, ценностями, жизненными принципами и прочими особенностями взрастающего поколения. Не в теории, не по статьям, не из телевизора, а прямо в живом человеческом материале. Смотришь на родителей, смотришь на детей, смотришь на результат, потом сравниваешь с другими системами воспитания. Всё, как известно, познаётся в сравнении.
Итак, родители, хапнув горюшка в жизни сполна, почти поголовно решают, что их чадушко ни в чём не должно нуждаться. Не должно знать трудностей. Не должно видеть грязи, унижения, страха, бедности, чиновничьего хамства, бытовой беспомощности и прочих прелестей, которыми их самих щедро кормила советская и постсоветская жизнь. Ребёнок должен иметь хорошее образование. По возможности престижное. Должен говорить на языках, жить в нормальной стране, получить шанс, которого у родителей не было.
Это самый общий набор. А дальше начинается родительская песня, вечная и неизлечимая. Дитя у них самое красивое, талантливое, разумное, честное, глубокое, тонкое, перспективное, необыкновенное. Словарь восторженных эпитетов можно продолжать, пока не закончится бумага. И родитель, напрягаясь иногда умеренно, а иногда из последних сил, отдаёт ребёнку все свои жизненные соки. Задроченный советской и постсоветской, а по сути той же самой системой, он вдруг решает: пусть хоть у него будет иначе.
Всё лучшее детям - это про нас. Не подумайте, что я тут собираюсь кого-то осуждать. Упаси Господь. Я литератор. Наблюдаю жизнь и отражаю её на бумаге. Сам, как родитель, гораздо хуже тех, о ком сейчас пишу. Поэтому морализатором выступать не имею ни малейшего права. Просто смотрю на картину и пытаюсь понять, что на ней нарисовано.
Опять сбился. Едем дальше. Родитель, исполнив свою великую жизненную миссию, временно выдыхает. Вот позади школа, подготовка, репетиторы, нервы, документы, поступление, вуз, диплом. Чадо вроде бы набралось знаний и теперь должно встать на крыло, расправить перья и полететь гордым орлом в самостоятельную жизнь.
Ага. Прямо так и взлетели. Размечтались, как говорится.
Не ошибусь, если скажу, что девять из десяти таких деточек вообще никуда и никогда не полетят. Во всяком случае, в том смысле, который родители себе воображали. Они не сделают ничего большого даже для себя. Пристроят в лучшем случае свою задницу в какое-нибудь менеджерское кресло и будут медленно тянуть свои дни, перемещаясь по служебной иерархии. Чуть выше, чуть ниже, чуть левее, чуть правее. Вроде жизнь идёт, зарплата капает, отпуск планируется, ипотека платится, фотографии выкладываются. Но полёта нет.
А родитель ведь выложился на полную. Рвал место под солнцем, учился, пахал, полз и лез вверх, не жалея живота своего. Или, если был чиновником, подсиживал, подставлял, предавал всех вдоль и поперёк, продавал совесть оптом и в розницу. А что? Тоже путь. У каждого свои инструменты восхождения. Один пашет, другой грызёт, третий лижет, четвёртый давит. Но в итоге все они часто делают это ради одного: чтобы ребёнку было легче.
И вот вопрос: для чего? Для того, чтобы получить на выходе аморфное, напичканное знаниями, но не знающее, что с ними делать существо? Для того, чтобы человек с дипломом европейского вуза не имел ни воли, ни характера, ни внутреннего двигателя? Для того, чтобы он знал правильные слова, но не умел строить собственную жизнь? Вот то-то и оно.
А что же тот один из десяти оставшихся? О! Вот это уже совсем другой случай. Тут то ли гены вдруг играют какую-то гармонику, то ли характер просыпается, то ли Бог кладёт свою метку, то ли всё вместе. Но вырастает очень конкурентоспособная особь. Современная, хорошо образованная, живая, цепкая, работоспособная. Она действительно училась, а не просиживала годы в аудиториях и кафе. У неё нет того страха, который сидит в родителях. Она не смотрит на мир глазами затравленного советского человека.
Такие дети сами конструируют свою жизнь. Ещё учась, они делают первые заделы для будущего. Смотрят, пробуют, входят в проекты, ищут возможности, знакомятся, работают, ошибаются, снова пробуют. Они могут теснить плечом европейцев, потому что часто более работоспособны, более голодны до результата, менее расслаблены и лучше понимают цену шанса. Любуюсь я такими детками. Честно любуюсь.
Но большинство, оно и есть большинство. Скоро это слово, кажется, станет ругательством. Большинство, опустошив карманы родителей, так и будет влачить себя «по жизни», гоняясь за лёгкими путями, удовольствиями, комфортом и красивой упаковкой собственной посредственности. И самое печальное, что внешне всё будет прилично. Диплом есть, работа есть, язык есть, фото из путешествий есть. А внутреннего становления нет.
А теперь приступаю к самому главному. Мимо нашего взора часто проходят дети из так называемых традиционных систем жизни и воспитания. Эти системы могут быть национальными, религиозными, семейными, клановыми, общинными - какими угодно. Там ещё живы устои, уклады, ценности, которые мы, хомо советикусы и постсоветские индивидуалисты, успешно забыли, растеряли, высмеяли или променяли на личную свободу без внутренней опоры.
Мы эти явления часто стараемся не замечать. Не видеть. Игнорировать. А иногда и унижать, пренебрежительно фыркая в их сторону. Мол, отсталость, традиционализм, патриархальность, несвобода, деревня, архаика. Нам же кажется, что мы все такие современные, европейские, продвинутые, свободные, каждый сам себе философ, педагог и архитектор судьбы. Только результат почему-то хромает на обе ноги.
Там тоже родители вкладывают в детей душу и средства. Иногда не меньшие, а порой и большие, чем наши. Но полезный выход у них часто девять из десяти. Пропорция совершенно обратная. Почему? Могу ответить, потому что общаюсь и с ними. Потому что там сохранилась кристаллическая решётка воспитания. Не идеальная, не без проблем, не без жёсткости, не без своих перекосов. Но решётка есть.
Эти дети очень ответственны перед родителями. Не на словах, а внутренне. Их модель воспитания не позволяет другого поведения. Она веками выверена. Ребёнок понимает, что он не сам по себе отдельная космическая звёздочка, которой все должны аплодировать. Он часть семьи, рода, уклада, памяти, ожидания, долга. Ему многое дано, но с него и спросят. И он знает, что за его поступками стоят не только его личные хотелки, но и лицо семьи.
У нас же каждый на свой ляд. Родитель хочет дать свободу, но часто даёт распущенность. Хочет дать любовь, но даёт обслуживание. Хочет уберечь от трудностей, но лишает ребёнка внутренней мускулатуры. Хочет вырастить счастливого человека, а выращивает потребителя родительской жертвы. И потом удивляется: почему оно не летит?
Я не идеализирую традиционные системы. Там своего добра и своего зла хватает. Там тоже есть драмы, давление, несвобода, сломанные судьбы. Не надо делать из них икону. Но я лишь подметил общее при очень разных подходах. Там в ребёнка встроена ответственность. У нас часто встроено право потреблять родительскую любовь без встречного долга. Разница огромная.
И вот идёт оттуда пока ещё незаметная молодая поросль. Как в лесу после дождя. Сплошная, ровная, жизнеспособная. Они будут учиться, работать, создавать семьи, держаться друг за друга, уважать старших, копить ресурсы, двигаться группами, помогать своим, занимать места. Не революцией, не завоеванием, не громкими лозунгами. Просто тихо, упорно, естественно.
Идёт смена цивилизаций. Новое, пока ещё не до конца понятное нам племя придёт и сменит рыхлое, слабое, недееспособное, слишком «цивилизованное» сообщество, которое слишком долго путало комфорт с развитием, свободу с отсутствием долга, образование с дипломом, а любовь к детям с их пожизненным обслуживанием.
Таково наступающее время. Никто никого не будет завоёвывать. Просто одно сменится другим. Как сильная поросль вытесняет сухую траву. Как молодое дерево забирает свет у старого кустарника. И спорить с этим бессмысленно. Можно только наблюдать, делать выводы и, если ещё не поздно, перестать путать заботу о детях с производством слабых взрослых.