Дубовая роща

Что-то доброе и уютное захотелось рассказать. А то из каждого утюга конспирологи вылезают и пугают всех грядущими событиями. А я опять о прошлом, причём далеком-далеком. Раннее детство - что может быть прекраснее.
С трёх до восьми лет жили мы с родителями в таёжном поселке на Ангаре. Основательно так жили. Вокруг все мужики - охотники и рыбаки. Тайга в окно дышала и была прямо за огородом с картошкой. Бывало, и медведь зимой по нашей улице гулял. Шатунами таких называли. Страшное дело, я вам скажу. Но всё обходилось без трагедий.
На тайгу детишек натаскивали сызмальства. Стрелять из воздушки приходилось лет с четырёх по деревянному ящику с мишенью. Летом каждый день ездили с отцом за грибами и ягодами. А играть бегали в тайгу ближайшую. Тайга - это не лес вовсе. Это нечто другое, дикое и первозданное. Не пугала она нас совсем. К чему с детства привыкнешь, то и станет родным. Всё это так, к слову, чтоб было понимание места действия.
И вот лет с шести мне стал сниться сон, что иду я по лесу после грозы. Порода деревьев мне не знакома. Листья у них какие-то необычные. Но так всё красиво, и солнышко вечернее светит сквозь листву. А я иду и иду по роще. Всюду травка зеленая, свежесть, и радостно так.
И периодически повторялся этот сон. Я рассказывал взрослым, как мог и как умел. Даже форму листа попытался нарисовать. На что мне сказали: «Где ты у нас дубы видел? Чудишь, однако, пацан». А кроме нашего поселка я нигде не был, и телевизора тогда ещё не было. И слава Богу. И вот этот сон снился и снился, и повторялся не раз. Но детский ум не умеет анализировать ещё ни события, ни тем более сны. Детский ум просто принимает: вот пришло, значит, пришло.
А через год я пошёл в школу. Завертелись события в нашей жизни, что держитесь за кресла, как говорится. Но не о них сейчас сказ. А ещё через год понесло нас куда-то далеко-далеко. Географии нашей необъятной «сэсэсэрии» в моей голове ещё не было. Везут куда-то и везут. День, ночь, день, ночь - и всё едем и едем. А потом какой-то город, лестница под ногами куда-то поехала, а я как заору. Объяснили - это устройство такое. «Эскалатор» называется. А потом опять ехали, и опять город, а потом другой и красивый. Было всё-таки понятие в детском уме, что красиво, а что - так себе.
Приехали вечером на автобусе. Куда? Мне и не понять. Пока осваивались и знакомились взрослые, вечер и пролетел. Потом и следующий день почти проскочил. И тучи набежали, и гроза как даст копоти, что только держись. Гремело и лило основательно. А потом как-то разом всё успокоилось, и солнышко улыбается, светит. Чуть всё обсохло, и я отпросился погулять-побегать. Сказали, чтоб недалеко. Но отпустили.
И вот выбежал я на волюшку, несусь радостный. А за домом сразу лес тоже, но не тайга. Я туда юрк - и иду по травке зеленой. И понимаю своим детским умом, что это мой сон. Он ко мне два года приходил подряд. Та самая роща. Та самая свежесть после грозы. Те самые листья, которые я пытался рисовать, а взрослые только посмеивались. И солнце сквозь листву, и мокрая трава, и радость такая, будто меня сюда уже давно звали.
Побегав, возвращаюсь и рассказываю всем про это вот. Про сон, про рощу, про то, что я её уже видел. Но никто не обращает внимания. Заняты своими взрослыми делами. У взрослых всегда дела важные, а детское чудо для них так - болтовня под ногами.
Потом я узнал, что это Украина. Вокруг горы - Карпаты называются. И речка - Черемош. Малюсеньким ручейком показалась после Ангары. Мне объяснили, что теперь я здесь буду жить всегда. Мне понравилось в этом месте, но не судьба была здесь остаться. Жизнь заложила новый зигзаг у взрослых. Впереди были другие края.
А сон воплотился в жизнь. Вот так просто взял и воплотился. Сначала приходил ко мне ночами в далеком таёжном поселке на Ангаре, среди морозов, медведей-шатунов, грибов, ягод и первозданной тайги. А потом открылся наяву в другой стороне огромной страны, где горы, дубы, Черемош и совсем другой воздух.
Жаль только, что взрослые такие глупые. Они вечно спешат, тревожатся, решают, переезжают, устраиваются, знакомятся, добывают, выясняют. А рядом стоит ребёнок и говорит им, что сон стал явью. Но им некогда. А ведь это же, может быть, самое главное и было.