Айседора. Часть 4

В начале августа 1944 года младший лейтенант Ковалева прибыла в один из полков дивизии генерала Марченко. На вооружении полка стояли бомбардировщики А-20С и А-20В. Самолеты были разных серий и разного «возраста». В полку Дашу сначала приняли настороженно. Во-первых, девчонка, а во-вторых, некоторые уже знали, что она протеже командира дивизии. Дашу не спеша вводили в строй. Она сдала требуемые зачеты, затем выполнила контрольные полеты. Наконец она была допущена к самостоятельным вылетам. Дашу определили в первую эскадрилью и назначили штурманом бомбардировщика А-20В в экипаж старшего лейтенанта Александра Шелеста. Штурман этого экипажа ушел в соседний полк на повышение.

Шелест был молодым – ему было 23 года - но уже опытным и, как говорили, грамотным пилотом. Это был высокий, стройный, симпатичный шатен с зелеными глазами. Родом он был с Донбасса. Суровый шахтерский край, без сомнения, оказал влияние на его характер: Шелест был человеком прямым, принципиальным и одновременно доброжелательным. При выполнении боевых заданий он всегда был спокоен, хладнокровен и смел. Несмотря на молодость, Шелест считался хорошим наставником. Может быть, поэтому Дашу определили именно к нему.

Шелест только что возвратился в часть из госпиталя после лечения в связи с легким ранением и поэтому раньше Дашу не видел. Когда ему объявили, кого назначили штурманом в его экипаж, он сначала расстроился. Но когда Даша представлялась ему как своему командиру, он был изумлен: перед ним стояла стройная голубоглазая русоволосая девушка ростом чуть выше среднего, похожая на голливудскую актрису Хеди Ламарр. Сказать, что она просто была красивой – это значило не сказать ничего. «Что эта девочка здесь делает? И что мне теперь с ней делать? И вообще, получится ли из этой очаровашки, вчерашней школьницы, боевой летчик, знающий штурман?» - было первое, о чем подумал Шелест, глядя на Дашу. Он не был антифеминистом, он просто считал, что женщинам – тем более молодым девчонкам – на войне не место, поскольку, по его мнению, у женщины в этом мире другое предназначение. Но Дашу назначили на должность приказом командира полка, и Шелесту оставалось только надеяться, что время все расставит на свои места. «Посмотрим, на что она способна. Если толковая, если выдержит нашу работу  – может быть, споемся. Если нет - то нет: в конце концов, мой экипаж - не пансион благородных девиц», - решил старший лейтенант.

Стрелком–радистом в экипаже Шелеста был полтавчанин старший сержант Леша Томчай, а воздушным стрелком – сибиряк младший сержант Володя Семенов. Обоим было чуть более двадцати. В общем, экипаж был молодым и дружным. В первой эскадрилье до прихода Даши он был одним из лучших.

Номер Дашиного самолета был 17. У летчиков считалось, что это счастливое число. Даша не разделяла подобные суеверия - ей было все равно, с каким номером на борту летать. Зато ей очень понравилось, что у номера 17 в отличие от других модификаций «Бостонов» в кабине штурмана был установлен крупнокалиберный пулемет «Браунинг».

Через некоторое время воздушный народ разобрался, что Даша – скромная, старательная и где-то наивная девочка, которая пришла на фронт по зову сердца. К таким в летной среде всегда было теплое отношение. Но все знали, что все покажут первые боевые вылеты…

Был теплый сентябрьский вечер – шли последние дни бабьего лета. Даша и штурман полка – майор - стояли возле штабной землянки.

- Завтра твой первый боевой вылет, Ковалева, - сказал майор, закуривая, - Пойдете с Шелестом в середине группы. Впереди пойдут целеуказатели и лидеры. По замыкающим пристреливаются зенитчики. Так что в середине для начала – в самый раз. В полете ориентируйся по ведущим. При заходе на цель боевой курс выдерживай любой ценой, не обращая внимания на огонь зениток. Если потеряешься - бросай бомбы туда, куда бросил ведущий. Помни, что будет работать объективный контроль. Для тебя главное - грамотно отбомбиться, тогда вылет будет засчитан. Как только сбросила бомбы, закрывай бомболюк – некоторые в горячке боя забывают. И еще - после сброса сразу затягивай привязные ремни, чтобы не швыряло по кабине: летчик пойдет на противозенитный маневр, перегрузки будут большие... Все понятно?
- Так точно, товарищ майор! – ответила Даша.
- Тогда удачи тебе! – напутствовал майор.
- Постараюсь!

Откозыряв, Даша развернулась и зашагала к землянке, где она располагалась вместе с девушками – укладчицами парашютов и связистками. «Вот и пришло мое время, - думала Даша, - Я всегда рвалась на фронт мстить фашистам за все. Считала, что я сильная и смелая. А теперь я волнуюсь, как беременная гимназистка перед педагогическим советом. Наверное, я все-таки боюсь – боюсь, что не справлюсь и боюсь, что собьют. Но ведь кому-то нужно, несмотря на смертельную опасность, летать и бить врага – иначе его не одолеть. И почему это должен быть кто-то другой, а не я? Господи, что же это за мерзкая штука – война!»

Солнце зашло за горизонт. Заканчивался последний день Дашиной условно мирной жизни. Теперь ей предстояла тяжелая боевая работа – летать бомбить противника, прорываться к цели сквозь огонь зенитных батарей, вести воздушные бои с атакующими ее немецкими истребителями и попадать в непредвиденные летные ситуации, каждая из которых могла стать для нее последней. Но иначе Даша теперь не могла. И, с трудом засыпая перед своим завтрашним испытанием, мысленно повторяла: «У меня все получится. Нужно только верить в себя…»

Даша почему-то плохо запомнила утро своего первого боевого вылета. Все, что происходило с ней, она наблюдала словно со стороны, выполняя, как она выражалась, «на автопилоте» привычный утренний распорядок - подъем, скорый утренний туалет, завтрак в летной столовой при полном отсутствии  аппетита - когда ничего не лезло в горло, затем постановка задачи в штабе. Она стала приходить в «рабочее» состояние только на аэродроме. когда командиры построили эскадрилью для дачи последних указаний…
Сначала объявили метеосводку:
- В районе цели облачность 8-10 баллов, видимость до десяти, ветер юго-западный до 30 метров в секунду!
Затем командир эскадрильи громко уточнил боевую задачу:
- Первая эскадрилья - высота пять тысяч. На цель заходим с правым  разворотом. После бомбометания снижаемся с правым разворотом и уходим домой. Запуск по зеленой ракете. Красная ракета – взлет! Взлетаем  по одному. Сбор над аэродромом. Вопросы есть? По самолетам!

После доклада техников о готовности «семнадцатого» к вылету и внешнего осмотра самолета экипаж стал надевать парашюты. Шелест, помогая Даше затянуть лямки парашюта, говорил:
- Ну что, Даша, летим?
- Летим, - озадаченно отвечала Даша. Она из всех сил старалась скрыть свое волнение и сосредоточиться на подготовке к вылету.
- Ты, главное, не теряйся, - подбадривал Шелест, - Держи себя в кулаке. Думай только о том, как поразить цель. Тогда будет легче…
- Понятно, командир, - вздохнула Даша, застегивая непослушный замок подвесной системы.
- Ну, удачи нам всем! – сказал Шелест, поднимаясь по стремянке в кабину пилота.

Даша заняла свое место в штурманской кабине. Аккумуляторы были подключены. Действуя по инструкции, девушка включила оборудование, перещелкнув вверх тумблеры на панели управления. Затем осмотрела приборы, проверила настройку радиокомпаса и работу радиостанции. Все было в норме. Вынув из планшета карту, Даша, чтобы хоть как-то успокоиться, стала повторять полетное задание, но волнение не проходило. Она еще раз проверила свой пистолет ТТ, затем вложила его во внутренний карман комбинезона на груди. Девушка была готова к тому, что если ее собьют над вражеской территорией, она - также как отец - сдаваться не будет.

Взлетела зеленая ракета.
- Запуск! – объявил Шелест по СПУ - самолетному переговорному устройству. Затем, открыв фонарь кабины, дал команду техникам, чтобы те отошли от запускаемых двигателей:
- От винта!
Двигатели «Райт», издав несколько оглушительных хлопков, загудели, заревели, набирая обороты.
- Экипаж, доложить готовность! - скомандовал по СПУ Шелест.
- Штурман к полету готов! – откликнулась Даша, поправляя на горле ларингофоны.
В наушниках тут же зазвучало:
- Стрелок-радист к полету готов! Воздушный стрелок к полету готов!

Взлетела красная ракета.
-  Вышка! Я - Чибис-17! Разрешите выруливать! - запросил Шелест командный пункт по радиосвязи.
- Чибис-17, разрешаю!
Шелест из кабины дал руками знак техникам, и те выдернули колодки из под колес шасси. Пилот увеличил тягу двигателей, отпустил тормоза, и самолет начал движение. Техники, встав в ряд, по традиции отдавали экипажу честь.
Даша, наклонившись к окну штурманской кабины, в ответ махнула техникам рукой. Они заметили это и в знак уважения к девчонке, уходящей на боевое задание, тут же вытянулись по стойке "смирно".
 
Самолет пробежал по рулежной дорожке и остановился, ожидая своей очереди для выруливания на взлетную полосу. Бомбардировщики полка взлетали один за другим. На аэродроме стоял оглушительный рев самолетных двигателей. Даша раньше никогда не видела взлета такого количества бомбардировщиков поочередно: в облака, чтобы обрушить на врага десятки тонн бомб. поднималась воздушная армада. И в строю этой армады готовился идти в бой самолет Даши. Девушка почувствовала гордость за себя, и это чувство на какое-то время стало сильнее страха перед тем неизвестным, что ожидало ее за линией фронта. Даша подумала, что ее выбор был правильным, и все, что она прошла для того, чтобы сейчас лететь громить врага, было не зря.
 
Наконец, "семнадцатый" вырулил на полосу и остановился на исполнительном старте. Шелест установил рычагами управления двигателями взлетный режим. Моторы взревели на максимальной мощности. Бомбардировщик, сдерживаемый тормозами, дрожал как хищник перед прыжком.
- Вышка! Я – Чибис-17! Разрешите взлет!
- Взлет разрешаю!
- Экипаж, взлетаем! – объявил Шелест по СПУ, отпуская тормоза.
Самолет тронулся с места и начал разбег. С увеличением его скорости ускорялось и сердцебиение Даши. Наконец самолет оторвался от полосы. Девушка, глядя на уходящую под окна штурманской кабины землю, прошептала: «Я обязательно вернусь. Я только начала свою войну. Мне еще многое нужно сделать. И у меня все получится»...

Самолет Даши занял свое место в группе бомбардировщиков. «Бостоны» шли пеленгом. Даша напряженно работала за штурманским столом. В расчетное время самолеты вышли на цель. Немецкие зенитки открыли бешеный огонь. Черные хлопья разрывов зенитных снарядов окружили бомбардировщики. Подключились «Эрликоны», прошивая небо красными вспышками разорвавшихся двадцатимиллиметровых снарядов. Вот уже есть попадание в один из ведущих самолетов, он вспыхнул и пошел к земле. Но «Бостоны» упрямо рвались к цели и бросали бомбы. На земле бушевало море огня.

«Семнадцатый» шел за лидером. Даша, глядя на приборы и карту, возбужденно доложила командиру по СПУ:
- Командир, штурман! До цели пятнадцать километров. Курс 275, высота пять тысяч. Ветер боковой, снос вправо корректирую… Влево два!
- Есть влево два! - Шелест довернул самолет.
- Десять километров до цели… Выхожу на боевой! Влево один! – командовала Даша.
- Выполняю влево один, - спокойно ответил Шелест.
 - На боевом! Курс 272, цель наблюдаю!

Даша открыла створки бомболюка и, ослабив привязные ремни, склонилась над бомбовым прицелом. Бомбардировщик несся на цель. Разрывы зенитных снарядов становились все ближе. Самолет бросало в стороны, вверх, вниз, но Шелест четко держал курс. Даше было очень страшно, но она, сцепив зубы, не отрывалась от прицела. «Спокойно! Все будет хорошо! У меня все получится», - лихорадочно повторяла девушка про себя, стараясь заглушить свой страх и осознание  того, что «семнадцатый» сейчас является открытой мишенью для немецких зенитчиков.
- До сброса двадцать секунд… пятнадцать… десять! – напряженно вела она отсчет по СПУ.
Наконец цель - в перекрестье прицела.
- Есть цель в прицеле! Пять…четыре… три… два … один… Сброс! - Даша нажала кнопку сброса бомб.
- Бомбы пошли! Курс отхода 120! Отворот вправо! – прокричала она Шелесту по СПУ и закрыла бомболюк. Затем, откинувшись на сиденье, одним махом затянула привязные ремни.

Освободившийся от бомб самолет подбросило вверх. И тут же рядом разорвался снаряд. Осколки горохом прошлись по крылу и фюзеляжу. Шелест сразу же энергично выполнил противозенитный маневр. Бомбардировщик с резким креном сорвался вниз, уходя от огня зениток. Даша повисла на привязных ремнях. От страха ей казалось, что ее сердце замирает, в голове стучала одна мысль: «Господи! Только бы не попали! Только бы не попали!» Затем Шелест выровнял машину и резко пошел в набор высоты. Теперь перегрузка вдавила Дашу в сиденье так, что она непроизвольно выдохнула «Е-мое!» Наконец самолет нырнул в низкие рваные серые облака. Разрывы зенитных снарядов остались позади. «Ну и «Бостон»! Пикирует не хуже «пешки», - подумала Даша, переводя дух. Она знала, что крутое пикирование на А-20 выполняли только отчаянные советские летчики - считалось, что запас прочности конструкции самолета этого не предполагал.

- Кажется, ушли, - сказал Шелест по СПУ, - Экипаж, все целы?
- Порядок, командир, – после небольшой паузы ответили стрелки.
- Штурман, как у тебя? Мы оторвались от группы…
- Восстанавливаю ориентировку, - проговорила Даша, приходя в себя после перегрузки и пережитого страха. Затем она, склонившись над штурманским столом, дрожащими руками быстро сделала расчет и нарочито бодрым голосом доложила:
- Командир, штурман! Курс 110 в наборе до семи тысяч. Догоняем своих…

Пока Шелест выходил на заданный курс, Даша успела подумать о том, что несколько минут назад была между жизнью и смертью. И о том, что на этот раз все обошлось.

Бомбардировщик вывалился из облаков, набирая высоту, на пределе мощности двигателей догнал группу и встал в строй. Но строй был уже не тот: назад возвращались не все самолеты…

После посадки самолет зарулил на стоянку – небольшую поляну, окруженную редкими березками. Двигатели остановились. Когда лопасти винтов перестали вращаться, к самолету подошли трое техников. Открылся люк кормовой кабины, оттуда вылетели два парашюта, затем один за другим спрыгнули на траву стрелок-радист и воздушный стрелок. Радист, сняв шлем, вытер подшлемником мокрое от пота лицо. Стрелок, достав папиросу, устало закурил. Командир и штурман оставались на своих местах.

Шелест открыл фонарь кабины и вдохнул свежий воздух. Затем обратился по СПУ к штурману:
- С первым боевым вылетом тебя, Даша!
- Спасибо, командир!
- Как ощущения? Страшно было?
- Страшно. Особенно над целью…
- Ничего, Даша. Сначала всегда страшно. Но потом привыкаешь делать свою работу, забывая про страх. Ты тоже привыкнешь.
- Постараюсь, командир. Разрешите получить замечания.
- Для первого раза - неплохо. При отходе от цели, правда, потеряла ориентировку, но быстро ее восстановила. В целом – справилась. У некоторых бывало хуже: одни терялись, другие прилетали с мокрыми штанами.
- По правде говоря, со мной тоже чуть такое не случилось. Сейчас еле дотерпела до посадки…
- Так что ж ты сидишь?! Марш из самолета!

Шелест буквально выпрыгнул из кабины пилота. Даша, откинув нижний люк штурманской кабины, спустилась на стоянку осторожно. Шелест, обращаясь к техникам, скомандовал:
- Мужики! Большая просьба! Кругом! Двадцать шагов вперед - шагом марш! На пару минут!
Техники удивились, но молча выполнили команду и, оглядываясь, потопали гуськом от самолета.

Шелест развернулся к экипажу:
- Экипаж, оправиться! Мальчики налево, девочки направо!
Даша бросилась за колесо шасси под правую плоскость и там присела.
-  Эй, мужчины, не смотреть! - крикнула она.
Радист и стрелок продолжали стоять к ней спиной под левой плоскостью.
- А вы чего стоите? – осведомился Шелест, стараясь не глядеть в сторону Даши.
- А нам не нужно, командир, - нехотя отозвался радист и посмотрел на стрелка.
- Точно, - подтвердил тот, зажав между пальцами дымящуюся папиросу.
- Тогда, ребята, не в службу, а в дружбу - десять шагов прямо! – попросил Шелест.

Радист и стрелок не спеша отсчитали десять шагов по траве и остановились.
- Теперь специально для Дашки нужно бы какой-нибудь клозет на стоянке соорудить. Или хотя бы перегородку дощатую, - сказал задумчиво радист, - Стоянка-то – чистое поле…
- Подумаешь, принцесса. Только не на горошине, а на «Бостоне»! – равнодушно произнес стрелок, затягиваясь папиросой.
- Зря ты так, - по-доброму возразил Леша, - Лично для меня эта девочка и в самом деле - почти принцесса.
- Это потому что девочка от комдива?
- Нет, это потому что девочка умная, красивая, с характером. И она здесь, на войне - ведет наш бомбардировщик в бой как Жанна Д’Арк вела в бой рыцарей…
- Ну, сравнил! Ты, Леша, - романтик. Сразу видно, что закончил педтехникум, - усмехнулся Володя, – Но вообще-то ты прав – девочка достойная, с характером. Как говорят у нас в Томске, порода – на лице.
- И все-таки -  как насчет моего предложения? – спросил Леша.
- Сделаем, - ответил Володя, аккуратно затушив окурок, - Принцессам тоже нужно по нужде - особенно с непривычки после боя…
Диалог прервал звонкий голос Даши:
- Мальчики! Можете возвращаться! Я уже все!

После первых вылетов на боевые задания в эскадрилье убедились, что Даша штурман хотя еще «зеленый», но толковый и ответственный. Шелест стоял за нее горой. Отношение к ней как к «блатовой» стало меняться в лучшую сторону. Со временем Даша научилась преодолевать свой страх во время боевых вылетов. Нет, он никуда не делся, особенно в моменты, когда ее самолет кошмарили вражеские зенитки. Она просто вытесняла его сосредоточенностью в работе и подавляла боевым азартом. Но забыть об этом страхе, побороть его, у Даши, вопреки прогнозам Шелеста, не получалось - просто потому, что она не была такой смелой, как он.

Экипаж и техники «семнадцатого» относились к ней бережно. Шелест категорически не разделял пошлый смысл острот некоторых полковых шутников насчет того, что в экипаже нет мужчин и женщин, а есть только летчики. Даша всегда чувствовала себя прекрасной половиной. И букетики осенних полевых цветов от техников не редко ждали ее на штурманском столике перед вылетом…

В полку «семнадцатый» борт считали везучим. Но война не обходится без потерь и без неудач. И экипаж «семнадцатого» здесь не был исключением… В конце октября в одном из вылетов первой эскадрильи на бомбардировку противника случилось так, что наши истребители прикрытия не вышли в район встречи «Бостонов». Девятку советских бомбардировщиков атаковали десять «мессершмиттов» новейшей модификации Бф–109К - это были опасные и грозные противники. Построившись в боевой порядок, «Бостоны» оборонялись огнем бортовых стрелков. Бой был неудачным для наших летчиков: немцы сбили два «Бостона», остальные бомбардировщики получили повреждения. Уцелевших с волнением ждали на аэродроме…

Показались самолеты, они поочередно стали садиться. Но тут дежурный радист доложил руководителю полетов, что «семнадцатый» просит экстренную посадку вне очереди – они идут на одном двигателе, у них на борту раненые. Руководитель полетов дал «добро». Все выбежали из командного пункта на летное поле.

«Семнадцатый» с выпущенными шасси на большой скорости заходил на полосу. Самолет садился на одном двигателе, лопасти винта второго беспомощно вращались от набегавшего потока. Бомбардировщик кренился то влево, то вправо. Было видно, что летчик с трудом удерживает машину, которая норовила свалиться. Все замерли в ожидании. Но летчик перед самой землей выровнял самолет и дал взлетный режим. Двигатель взревел, самолет задрал нос и плюхнулся на основные стойки шасси. Пилот тут же убрал обороты мотора, и бомбардировщик, пару раз плавно подскочив над землей, наконец «притерся» к полосе и побежал по ней, опуская переднее колесо.
Народ одобрительно загудел: «Отлично! Молодец, Шелест!»

Самолет пробежал всю полосу, выкатился за нее и остановился, ревущий двигатель умолк. К самолету помчались техническая и санитарная машины…

Открылся люк штурмана. Даша медленно спустилась из кабины. Ее бил озноб, ноги подкашивались. Она прошла несколько шагов от самолета и села на пригорок, поросший выцветшей травой. Сняла шлем, отрешенно поправила растрепанные, влажные локоны и вытерла ладонью мокрый лоб. Подъехавшие санитары выгрузили из кормовой кабины раненого радиста, перенесли его в машину и тут же увезли.
- Как Леша? – устало спросила Даша подошедшего стрелка.
- Плохо – ранение в грудь. "Мессер" снес верхнюю турель. Лешка чудом остался жив. Я боялся - не довезем. Еще в воздухе наложил ему перевязочный пакет. Отправили в госпиталь, - уныло отчитался Володя, доставая из кармана комбинезона мятую дежурную папиросу и присаживаясь на траву рядом с Дашей, - Но одного немца мы с Лешкой все-таки подбили - он задымил и вышел из боя. Жаль - добить его не успели… А ты молодчина - свой шанс не упустила...

Инженеры осматривали повреждения самолета, о чем-то спрашивая Шелеста. Один из них, глядя на пробитые двигатели, развороченные закрылки и болтающиеся элероны, удивленно проговорил: «Не могу понять, как вы долетели. Но еще больше не понимаю, как вы сели… Работы тут – минимум недели на две».

К самолету подогнали трактор, на переднюю стойку бомбардировщика накинули стальной трос. Техники приготовились буксировать самолет в ремонтную часть.

- Потрепали вас «мессеры»? – участливо поинтересовались техники у Даши. Но она, нахмурившись, молчала.
- А Дашка в долгу не осталась! – вмешался подошедший Шелест. – Она лично «мессер» завалила. Чего молчишь, Даша?
- Не лично, а в составе экипажа, - произнесла, наконец, Даша.
- Не скромничай, Дашка, именно лично!
- Даша, расскажи! - оживились техники. Но Даша молчала. Тогда заговорил Шелест:
- Сначала отбивались от «мессеров» строем. Когда вошли в облака, строй рассыпался. А немцы продолжили преследование. Тут началась неразбериха – не поймешь, кто где. Мы выскакиваем из облаков в просвет и видим, как перед нами – прямо по курсу - «мессер» заходит в хвост нашему бомбардировщику. Немец до того увлекся, что потерял всякую осторожность. Дашка не растерялась и всадила в него очередь из своего пулемета - я немца не успел даже в прицел поймать. «Мессер» взорвался в воздухе – очевидно, Дашка попала ему в топливный бак. А на нас накинулись два других «мессера». Стрелки огнем фрицев отогнали, но нам все равно досталось. А Лешку ранило, - Шелест закончил пояснение и закурил.
Техники молчали. Даша тоже.
Наконец, Шелест, затянувшись папиросой, сказал:
- Дашка, ты бы встала – земля холодная…
Подъехал на мотоцикле вестовой:
- Шелест, Ковалева – в штаб для доклада!

За сбитый лично самолет противника Даше как младшему лейтенанту авиации полагался орден «Славы» третьей степени. Однако сбитый «мессершмитт» согласно действовавшим положениям Даше не засчитали: его уничтожение не подтвердили наземные посты воздушного наблюдения - ВНОС, которые не зафиксировали падение вражеского истребителя в болотистую пойму Буга за линией фронта. Но Даша не огорчилась. Она считала, что таким способом хоть как-то отомстила немецким летчикам за гибель отца и как-то сгладила горечь от поражения в воздушном бою. В этом Даша снова увидела послание судьбы: штурманы бомбардировщиков вообще сбивали вражеские истребители крайне редко - это считалось большой удачей. «Значит, моя цель – праведная, мое дело – правое! Значит, у меня все получится», - думала Даша. И это было для нее важнее, чем зачет или незачет ее личной воздушной победы.

А Леша Томчай в полк так и не вернулся. Он выжил, но его комиссовали по ранению. В экипаж «семнадцатого» назначили другого радиста - белоруса младшего сержанта Ивана Станкевича…