Айседора. Часть 5

Вскоре по неписанным законам сарафанного радио прозвище «Айседора» перекочевало за Дашей в полк. И в полку вдруг выяснили, что Даша раньше танцевала в молодежном составе знаменитого ансамбля. Ее попросили принять участие в художественной самодеятельности: начальство, в особенности, политотдел, это всячески поощряло. И Даша стала в свободное время при каждом удобном случае растягиваться и восстанавливать свои танцевальные навыки. Она соскучилась по любимому делу, и было не удивительно, что у нее открылось «второе дыхание» - ее увлечение вспыхнуло с новой силой. И специально для нее ребята из художественной самодеятельности стали собирать фонотеку патефонных пластинок с классической и народной танцевальной музыкой.

Советская армия наступала, фронт двигался на Запад. Вместе с фронтом вслед за наземными частями перелетал на новые места базирования и Дашин полк. Вечерами, когда не было полетов или в нелетную погоду, однополчане часто просили Дашу «показать концерт». В просторной землянке или в казарме – смотря, где располагались летчики – организовывали самодельную сцену: на земляной пол укладывали встык дощатые крышки от ящиков для бомб и накрывали их самолетными чехлами. Вместо софитов развешивали керосиновые лампы. Заводили патефон, ставили пластинки с подходящими музыкальными произведениями, и Даша в гимнастерке и укороченной армейской юбке, в носках сольно исполняла номера из всех ранее отработанных ею танцев народов мира. Партнеров у Даши не было, и там, где танец был парным, ей часто приходилось импровизировать, исполняя отдельные этюды танцевальной композиции. Здесь ей очень пригодилась изученная и освоенная техника «свободного танца» Айседоры Дункан. Воспроизводя манеру исполнения великой танцовщицы, Даша дополняла новыми элементами классические народные танцы, непреднамеренно создавая таким образом свой собственный неповторимый стиль.

Неискушенная и непритязательная авиационная публика принимала эти выступления на «ура». Особенно почему-то всем нравились в исполнении Даши восточные танцы - может потому, что в образе восточной красавицы она была особенно обворожительна.

За укороченную юбку, которую Даша подрезала сама, она получила разнос от заместителя начальника штаба. Но за нее вступился политотдел, и в результате Даша в порядке исключения получила вторую форменную юбку, которую она называла «повседневной». Хотя большую часть времени она, как и большинство девушек-военнослужащих, носила обыкновенные солдатские галифе.

Прозвище «Айседора» закрепилось за ней окончательно. В полку ее так и называли - «наша Айседора». На носу ее самолета с семнадцатым номером под окнами штурманской кабины на обоих бортах техники нарисовали белую фигурку танцовщицы в третьей позиции и вывели красной краской слово «Айседора». С тех пор борт номер семнадцать тоже стали называть «Айседора». Мало того, это название стало неофициальным позывным борта, который начали использовать в радиоэфире. Шло время, у борта менялись радиопозывные, но позывной «Айседора» оставался неизменным идентификатором Дашиного самолета. И когда в эфире звучало «Айседора, как меня слышите?» или «Я - Айседора, прием!», начальники связи просто закрывали глаза на эти вопиющие нарушения правил радиообмена.

Даша любила свой самолет и относилась к нему как к живому - так кавалерист относится к своему верному боевому коню. Перед вылетами на задания она всегда, ласково похлопав ладонью по борту штурманской кабины, тихо говорила: «Ну что, Айседора, летим? Не подведи меня, хорошая моя!» И самолет отвечал ей надежной работой в полете всех систем и агрегатов и феноменальной живучестью при попадании в него вражеских снарядов, пуль и осколков.

Слухи о танцовщице из полка дошли до высокого начальства, и Дашу несколько раз приглашали в штаб дивизии для участия в концертах в честь советских праздников и юбилеев. Здесь Даше выдали костюмы для русского, белорусского и украинского народного танца, которые где-то раздобыли ушлые массовики из политотдела дивизии. И Даша, выступая в этих костюмах, впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Во время одного из концертов к Даше подошел командир дивизии генерал Марченко. Он поинтересовался, как Даше служится и рекомендовал в случае возникновения каких-либо вопросов обращаться непосредственно к нему. В ответ Даша лишь попросила помочь художественной самодеятельности полка приобрести хоть какие-нибудь танцевальные костюмы. Даше тут же, после концерта, под роспись вручили костюм для русского народного танца. На этом, собственно, личные контакты Даши с комдивом и закончились. Она сумела построить свою службу так, что незримая рука кураторства оставалась в некотором смысле лишь страховым полисом юной девочки в суровых реалиях фронтовой жизни. Тем не менее, перед новым 1945 годом из штаба дивизии Даше прислали еще один костюм - для польского народного танца. В этих костюмах она стала выступать почти профессионально – в Польше и Восточной Пруссии, где поэтапно базировался полк, часто находились подходящие для импровизированной сцены площадки.

Однажды, в конце февраля, на аэродроме Дашиного полка на последних каплях горючего произвели аварийную посадку два поврежденных в бою американских бомбардировщика Б-17. Союзников приняли по-товарищески. Два экипажа «Летающих крепостей» – двадцать человек – находились на аэродроме трое суток, пока советские техники ремонтировали их самолеты. Командование полка поручило Даше выполнять обязанности переводчика и коммуникатора с американскими летчиками, а также всячески их опекать. Даша отлично справилась с поручением, тем более, что американцы оказались простыми парнями из рабочих сословий и были искренними и дружелюбными. Перед вылетом американцев «домой» политотдел предложил организовать для них небольшой концерт художественной самодеятельности, в котором основным действием должно было стать выступление Даши.

Концерт провели в холле старинного польского особняка, где уцелел паркет на полу, и была отличная акустика: звуки патефона гремели там как звуки оркестра в зале филармонии. Сначала Даша в русском костюме исполняла русские народные танцы. Американцы кивали и вежливо хлопали в ладоши. Но потом Даша «включила» свою задумку: она уже знала, что среди американских гостей почти половина имеет ирландское происхождение.

Даша с юности любила степ - его называли чечеткой, - в основу которого легли традиции ирландского народного танца. С этим танцевальным жанром ее познакомили еще преподаватели студии. Перед войной чечетку в советской хореографии на официальном уровне не жаловали, но на любительском особо не запрещали. Но после начала войны, когда США и Британия стали союзниками СССР, в рамках так называемого культурного ленд-лиза вместе с голливудскими кинофильмами и музыкой на советскую эстраду вернулась и чечетка. Увлекшись ею, Даша выучила под руководством опытного преподавателя студии несколько эксклюзивных ирландских танцевальных композиций. Исполнять их Даше на официальных мероприятиях не пришлось, но она не теряла надежды на то, что придет время, когда искрометность, жизненный позитив и виртуозность степа-чечетки оценят по-настоящему.

Решив, что такой момент наступил, Даша, вспоминая элементы и восстанавливая технику ирландского танца, готовилась к выступлению перед союзниками почти сутки. И поэтому во второй половине концерта она вышла на паркет холла в черной короткой юбке «баллон», белой рубашке, зеленой жилетке, черных чулках и туфельках на каблуках. Все это Даша приобрела по случаю на польской барахолке. Присутствующие на концерте заместитель командира полка и штабные начальники, не ожидавшие выхода Даши в таком наряде, стали встревоженно переглядываться. Но Ваня Станкевич сразу же запустил трофейную пластинку с ирландскими народными мелодиями, и Даша, гордо вскинув голову и тряхнув своими великолепными русыми локонами, начала свое выступление. На одном дыхании, без остановки, она исполнила несколько этюдов из зажигательных ирландских танцев и завершила представление знаменитой композицией «Луназа».

Это произвело на американцев шокирующее впечатление – они не ожидали увидеть в советской авиачасти ничего подобного и были потрясены энергией и мастерством танцовщицы. Во время выступления они вскочили со своих мест и, стоя, увлеченно хлопали в такт музыке. Когда представление закончилось, и музыка стихла, американские летчики бросились к Даше. Они наперебой благодарили ее, восторженно жали ей руки, заглядывали ей в глаза. Даша, стараясь отдышаться, только улыбалась в ответ. Командир Б-17 лейтенант О'Нил сорвал с запястья свои часы и протянул их Даше. «Сэнкс, - повторял он – Фор э гуд мэмори! Виз бест ригардс! Тэйк ит плиз!» Даша стала отказываться. Но заместитель начальника политотдела тихо сказал ей «Даша, бери. Не обижай союзников. У них так принято выражать свое восхищение». И Даша взяла подарок. Начальники были довольны, офицеры политотдела ходили с гордым видом, а Даша получила от командира полка благодарность.

Подаренные лейтенантом О'Нилом командирские часы «Бюлова Тайп A-11» Даша впоследствии берегла как сувенир. В семье Даши они со временем стали реликвией, памятным свидетельством признания ее таланта союзниками - американскими летчиками, такими же воздушными рабочими войны, как и она.

После визита американцев о Даше узнали в политотделе воздушной армии. И в середине марта ее пригласили выступить в одной из частей Войска Польского, действовавшей на соседнем участке фронта. Здесь Даше предложили работать в паре – в одном из польских подразделений, как оказалось, служил профессиональный танцор. После короткой отработки взаимодействия с партнером - «слетанности», как выразилась Даша - она вышла с ним на дощатую сцену, собранную в расположении части.

Это был бенефис Даши. Не все у пары получилось блестяще, но мастерство исполнителей скрывало некоторые неувязки выступления почти экспромтом. Играл военный оркестр, танцоры исполняли «Краковяк», «Мазурку», «Полонез». «Оберек»… Зрители были в восторге, вызывая на «бис» артистов на сцену. Несмотря на прохладную погоду, Даше было жарко. Ей вручили огромный букет тюльпанов. После выступления в штабе части состоялся товарищеский ужин. Назад в полк она вернулась с цветами и целым вещмешком подарков, среди которых были шоколад и сгущенка. Подарки Даша щедро раздала девчонкам-солдаткам, делившим с ней девичью казарму. Однополчане шутили, что их Айседора выходит на международный уровень.

Человек в длительных стрессовых ситуациях всегда нуждается в психологической поддержке. Полк Даши нес потери, в основном от зенитного огня противника. Несмотря на совершенствование советской авиацией тактики действий, потери фронтовых бомбардировщиков существенно не уменьшались: немцы для целеуказания стали массово применять радиолокационные станции и насытили свою ПВО скорострельными зенитными пушками. Серьезную опасность представляли и реактивные «Мессершмитты-262» - «Швальбе», хотя их в полосе действия авиадивизии Марченко было мало. Противодействовать «Швальбе» было очень сложно: они атаковали «Бостоны» с такой скоростью, что стрелки бомбардировщиков, ведя по ним огонь, просто не успевали доворачивать пулеметные турели. Истребители прикрытия с поршневыми двигателями бороться с реактивными «Швальбе» на равных тоже не могли. Летчики полка невесело говорили, что по потерям они уступают разве что штурмовикам. Особенно тяжело это было принимать, когда все понимали, что война скоро закончится.

В условиях постоянного ожидания приказа на вылет, из которого могли вернуться далеко не все, летчикам требовалась эмоциональная разгрузка. Фронтовые сто грамм после возвращения с задания и товарищеские посиделки с добытым при любой возможной оказии спиртным помогали здесь мало. В полк приезжали фронтовые бригады артистов и киномехаников, но это случалось не часто. Поэтому Дашины представления для многих становились в некотором смысле глотком свежего воздуха. Они позволяли хотя бы на время перенести зрителей из суровой и жестокой действительности в вымышленный, но прекрасный мир, в котором всегда торжествует любовь и красота. Даша понимала это, и, выступая перед однополчанами, старалась выкладываться на все сто. Но она также понимала, что танцы спасают и ее – все свободное время в перерывах между боевыми вылетами она жила только ими.

- Дашка, быть тебе солисткой знаменитого ансамбля! – восхищались однополчане.
- Вряд ли, - грустно вздыхала Даша, - Я многое уже растеряла. Да и время уходит…
- Айседора Дункан танцевала и после сорока, - возражали эрудиты.
- Но я – не Айседора Дункан! - отрезала Даша, прекращая поток славословий.

Популярность Даши в полку не мешала ей оставаться прилежным молодым штурманом, который старательно перенимал знания и опыт старших товарищей. Она помнила слова отца о том, что на войне приходится учиться постоянно – только так можно победить, и так можно выжить. Но эта же популярность создавала для Даши и некоторые проблемы. У нее появились как воздыхатели, так и недоброжелатели. И те и другие своими выходками иногда причиняли ей некоторые неудобства. Но Даша четко ставила шутников и злопыхателей на место. К тому же ее экипаж, и прежде всего Шелест, всегда выступали ее охранителями.

С Шелестом у нее сложились дружеские и очень теплые отношения. У летных экипажей есть выражение - «не бояться летать с летчиком». Это значит быть уверенным, что командир воздушного судна справится с любой ситуацией, где все решает человеческий фактор. Даша не боялась летать с Шелестом. Она доверяла ему так, как в свое время доверяла только отцу. Он и напоминал ей отца - и по характеру и по делам. Будучи с юности в центре внимания партнеров по танцам и своих поклонников, Даша еще не испытывала потребности в так называемом женском счастье. Она считала себя счастливой, отдавая всю себя любимому делу, и полагала, что все остальное - любовь, семья, дети - придет со временем. Тем более, что продолжалась война. Но она все чаще замечала, что нравится Шелесту просто как девчонка. Хотя он всячески старался это скрывать.

Когда Даша однажды спросила Шелеста, почему в ходе общения, будь то даже доведение приказов или распоряжений, он старается не смотреть ей в глаза, тот отшутился: «Потому что в твоих синих глазах можно утонуть как в море». Даша, конечно же, все понимала, но взаимностью ответить не могла. Внешне Шелест ей нравился – симпатичный, высокий, спортивный, подтянутый. Но она еще толком не разобралась в своих чувствах к нему, она только знала, что он для нее – чуткий наставник и хороший командир.

Такой была для Даши война. 23 февраля 1945 года ей зачитали приказ о присвоении звания «лейтенант». А 8 марта за двадцать успешных боевых вылетов и образцовое выполнение заданий командования Даше вручили ее первый орден – Отечественной войны второй степени. В жизни Даши это было самое памятное поздравление с Международным женским днем…