Политическая импотенция

Старательно обхожу околополитические темы. В политику вообще не лезу. Но вот политика лезет и в жизнь, и в дела. То кто-то область украдёт чужую, а у тебя в результате экспорт навернётся медным тазом. То вдруг депутатики выдумают закончик какой-нибудь дивный-предивный, и жизнь твоя превращается в полосу препятствий.
Если я не говорю о политике, это не значит, что не вижу. Это значит, что не вижу смысла говорить. Вот в этом вся соль. А «обет молчания» принял вот почему. Сейчас объясню.
Если думающий человек о чём-то говорит, то у него ещё есть надежда. Он выражает свою гражданскую позицию. Таких голосов может быть сотни, тысячи, миллионы, и тогда ситуация начинает меняться. Либо резко, либо медленно, эволюционно. Так, по крайней мере, устроена нормальная логика общественной жизни. Есть проблема, есть голос, есть давление, есть перемены.
Я же более не верю в изменения. Ну сменится эта «вертикаль» на другую. И что? Мы, каждый человек, клетки одного большого советского народа. Коллективное сознание у нас старательно убивали сто лет. Да и до этого оно не было высоким и осознанным при царях-батюшках. Сознание у моего народа рабско-монархическое. Сурово звучит, неприятно, но я так это вижу.
Произвести мы можем лишь бунт, как в 91-м. Но бунт - это не гражданское сознание. Это взрыв пара, когда котёл уже не выдерживает. А потом один коммунист сменяется на другого, либо на коммуниста-гебиста. Других правителей у нас будто и нет. А эти ребята, если и могут что-то созидать, то только на рабском труде. Такая у них ментальность. Кого заслуживаем, того и обслуживаем.
Я много лет верил в изменения. Был невероятно граждански активным. Говорил, писал, спорил, участвовал, переживал, надеялся. Но потом понял бессмысленность этих усилий. Не потому, что устал физически. А потому, что увидел стену. Не стенку, которую можно обойти, а именно стену. Наступила политическая импотенция.
В порядке фантазии или бреда представим, что каким-то чудом придёт к власти вдруг, с дубу рухнув, какой-нибудь демократ или либерал. Ну-ну. Долго он продержится? Система его враз либо пережуёт и сделает таким же кондовым постсоветским ортодоксом, либо сломает и выплюнет. Потому что правит не личность, а Система.
Для удобства я составил себе такой образ: гигантская колония-поселение с элементами дурдома. Вот что сейчас в моей стране. Хозяином является Система, закрытая корпорация. Всё просто и ясно. Не нужно искать лишних мистических объяснений. Есть Система, есть обслуживающий персонал, есть заключённые, есть надзиратели, есть свои правила, есть свои ритуалы, есть свой язык, есть свои зоны допустимого.
Режим сейчас мягкий. Вот при усатом был особый, потом был строгий, потом сделали общий. А потом Система решила, что формата колонии-поселения вполне достаточно. Пока за колючку выпускают. Вот я и убежал.
Убежал не потому, что перестал любить своё. Не потому, что стал лучше других. И не потому, что захотел красивой европейской открытки. Убежал, чтобы пожить в других условиях, среди других народов, в другом устройстве жизни. Убежал, чтобы не тратить остаток жизни на борьбу, в результате которой, даже если случится как бы победа, придёт новый упырь не лучше былого.
Самое тяжёлое здесь не в политике даже. Самое тяжёлое - в понимании повторяемости. Всё уже было. Другие лозунги, другие портреты, другие гимны, другие вывески, а внутри одно и то же. Та же страсть к начальнику, та же готовность терпеть, та же ненависть к свободному человеку, та же мечта о сильной руке, которая всё решит. Только решает она всегда одинаково - через страх, подчинение и очередное закручивание гаек.
Но народ свой я люблю. Вот в этом и мучение. Не государство, не Систему, не начальство, не эти вечные вертикали и погоны, а именно народ. Мало на земле таких народов, которые способны вынести на своих плечах столько испытаний, войн, страданий, унижений, обманов, голода, холода, крови и потери. Если с любым другим народом такое проделать, то пыль бы только и осталась от этого народа. А мы живы.
И не просто живы. Мы ещё смеёмся, рожаем детей, строим дома, пишем стихи, поём песни, помогаем друг другу, ругаемся, миримся, вспоминаем мёртвых, держимся за жизнь. Мы способны прокормить такую раковую опухоль, как Система, и сами при этом не исчезнуть окончательно. Вот это и поражает.
Только любовь к народу не отменяет трезвости. Любить - не значит врать самому себе. Не значит закрывать глаза. Не значит повторять сладкие сказочки о великой душе, особом пути и духовной высоте. Особый путь слишком часто оказывается дорогой в очередную яму. А духовная высота слишком легко соседствует с рабской привычкой поклониться сапогу.
Поэтому я и молчу о политике чаще, чем говорю. Не потому, что мне всё равно. Не потому, что не больно. А потому, что слова, кажется, давно потеряли силу. Они летят в пустоту, разбиваются о бетон Системы и возвращаются пылью.
Но совсем молчать тоже невозможно. Иногда всё равно прорывает. Потому что политика, как ни обходи её стороной, приходит сама. Входит без стука в дом, в дело, в судьбу, в паспорт, в банковский счёт, в дорогу, в язык, в память. И тогда понимаешь: можно не интересоваться политикой, но политика всё равно интересуется тобой.
18 июня 2019 года.