Глава 44 Встать и уйти

Глава 44 Встать и уйти

1

Вечером — концерт Roxette, а мои два билета лежат на полу в коридоре. Вчера мы пришли взвинченные, постепенно ссора переросла в конфликт — Никита в запале несколько раз наотмашь ударил меня по лицу.

2

Наверное, именно невозможность посетить Roxette расстроила меня больше всего. Я попыталась сдать билеты обратно в кассу, но их не принимали. Тем не менее кассир подсказал, что есть смысл поехать прямо в Ледовый дворец и пристроить их там. Я представила, что кто-то напрасно будет пытаться увидеть Roxette, и решила все-таки поехать: мне подумалось, что если я отдам билеты людям и они будут счастливы, значит, и я тоже буду счастлива.

Я заехала к маме, а потом потащилась на «Динамо». У мамы я не выдержала и расплакалась, а когда она спросила причину, то сказала, что не хочу возвращаться в Тулузу. Это было не всей правдой, но все-таки правдой.

3

Я не могла остановиться и проплакала всю дорогу от «Октябрьского поля» до Ходынки. Мне было грустно отдавать кому-то наши билеты, но идти одной тоже было тяжело.

Лишние билетики просили практически на выходе из подземного перехода. Я подняла глаза и увидела девушку, она застенчиво смотрела на билеты, которые я держала в руке, но она была одна, а билета — два. А ведь я решила отдать их счастливой паре.

Девушка робко спросила, нет ли у меня лишнего билета, и сказала, что Roxette — её любимая группа. Всё было решено в этот момент: Roxette также и моя любимая группа, и я протянула ей билет. Она взглянула на цену и сказала, что ей немного не хватает, но это было неважно. Я взяла деньги и побрела дальше, глотая слёзы.

Девушка шла рядом.
— А вы почему не идете?

Я ответила, что поссорилась с парнем и не хочу идти одна. Девушка неожиданно проявила настойчивость и сказала:
— А давай пойдем вместе. Меня Нина зовут.

Нина для меня — знаковое имя. Так звали бабушку, так зовут мою сестру, так я мечтаю назвать будущую дочку, если родится. Такое редкое имя, и именно сейчас!

Спрашивающих лишний билетик было всё больше, но я так и не рассталась со своим билетом и увидела, увидела, увидела концерт!!! Мы с Ниной познакомились и выяснилось еще много забавных совпадений. Мы дошли до метро, а потом я все-таки вернулась к Никите, несмотря на то, что в сумке лежали футболка и зубная щетка.

Все в один голос говорят, что я должна быстро уходить.
А я ухожу медленно...

4

Только ленивый не ругал меня за то, что я не ушла сразу же после того, как Никита меня ударил, но в тот момент я как будто перестала существовать. Мне казалось, что нет смысла что-то менять, потому что самое страшное уже случилось. Тем не менее в выходные мне стало хуже, уже физически — я никак не могла поверить в то, что произошло. Но в конечном итоге Бог дал мне силы собраться — сегодня вечером я отвезу вещи к маме, а где остаться, буду решать потом.

5

С Никитой мы много говорили и внешне расстаемся хорошо — хотя это ничего не меняет. Мы расстаемся, а «недоступный мужчина» так и остался моей слабостью. Моя иллюзия, что я смогу любить недоступных мужчин, развеялась: я неизбежно ухожу в срыв, последствия которого каждый раз всё серьезнее разрушают меня.

Я два года жила без Никиты, и не могу сказать, что жизнь моя была хуже, чем с ним, но... за эти два месяца память о том, что «я без него могу», притупилась, а потом еще добавилась боль от предательства. Хотя Никита меня не предавал.

Предала себя я сама.

6

Вчера я ждала Никиту до самого вечера, а он пришел поздно и сказал, что сегодня мы уже никуда не поедем. Моя решимость уезжать к тому времени подтаяла, так как мама позвонила и сказала, что она плохо себя чувствует, и «почему бы тебе не приехать завтра».

Друзья, наоборот, звали меня и всячески поддерживали, но я была обесточена настолько, что почти засыпала. Мы хорошо поговорили с Никитой, и то ли от усталости, то ли от иллюзии близости у меня перестало болеть сердце.

Я уже дремала, когда ему снова позвонила та девушка, из-за которой он меня ударил. Никита разговаривал с ней, разговаривал с ней, разговаривал с ней...
А я пыталась заснуть.

Никита обнимал меня и жалел, мы разошлись по комнатам, потом я проснулась от боли в сердце — снова звонила она и желала доброго утра.
Я сказала:
— Ты подонок.
Никита обиделся и ответил:
— Спасибо за испорченный день.
И ушел на работу.
Есть вещи, которые я не пойму никогда, да, наверное, и не нужно.

7

Осталось пять дней до отъезда. Встать и уйти. Боже, помоги мне встать, уйти и забыть всё это как страшный сон.

8

Во вторник Бог дал мне сил переехать.
Но ни на что остальное сил не дал.

Мы с Никитой поужинали, поговорили, оделись, присели «на дорожку»... и, едва посмотрев друг на друга, начали срывать друг с друга одежду. Потом снова оделись и вышли на улицу.

Это не имеет ничего общего с любовью.
Любовью было бы: «Ты мой самый родной человек, останься, будем думать, как нам жить вместе».

9

Мы расстались тепло и нежно. И это крючок, на который меня можно будет цеплять в будущем. И сразу после исповеди. Хотя к причастию сейчас всё равно не допускают, да я и не в силах...

10

Никита звонил и спрашивал, как я.
А я — никак, меня ведь нет.

Я живу у мамы, сплю на кухне, мама «разочарована мною как дочерью и как женщиной» и выносит мне мозг. И всё же я сдала сегодня второй проект и продлила сроки по первому.

Вчера было лучше, и я гуляла по Москве. На ВДНХ слушала группу «Кино», вернее, лжекино. Смотрела на своих стареющих сверстников в офисных костюмах, выстукивающих ногой ритм «Группы крови».
На девушку в красной шляпе.
На парня в футболке «Я слепой, ищу девушку, приятную на ощупь».
На парочки, на панков.

Прослушала почти весь альбом «Звезда по имени Солнце» и поехала на Якиманку. Постояла у иконы Иоанна Воина.
Прошла пешком по Крымскому мосту.

Мне позвонила Нина, та самая, с которой я была на концерте Roxette. Спросила, как у меня дела, и поделилась новостью, что она беременна. И я поняла, что и у меня всё будет хорошо. Главное сейчас — выжить.

11

Мне так не хочется уезжать во Францию: кому бы рассказать — не поверят. Хотя обычно, когда у меня сильное сопротивление переменам, они к лучшему... Мне хочется бродить в парке, смотреть на купола храмов, любоваться увяданием и «увядать» самой — я даже согласна спать у мамы на кухне и жить без интернета.

Я не скучаю по Никите.
Мне просто грустно, что всё так.
Жизнь идет: вчера — похороны, сегодня — крестины.
А завтра мне нужно сесть в самолет.