Маугли

Помните сказку про Маугли? Хорошая метафора с частичкой правды. У Киплинга это был мальчик, выросший среди зверей, усвоивший их законы и порядки, сделавший их своим естественным миром. Так вот, в жизни, как это ни странно, тоже встречаются такие «маугли». Только звериные законы у них другие - человеческие, но такие, что и звери бы порой отшатнулись.
Мне довелось встретить одного такого. Не метафорического, не книжного, не придуманного, а вполне реального. Звали его Валера Фадеев. Потомственный зек, как тогда говорили. А сегодня, наверное, сказали бы иначе - рождённый в системе. Мамка его родила прямо в зоне, и детство его прошло где-то рядом с колючкой. Каких-то точных подробностей я не знаю, но из долгих разговоров с ним вырисовывалась страшновато-реалистичная картина: он не видел ничего иного, кроме этого мира.
Его мироустройство - зона. Его кругозор - зона. Его школа, двор, улица, порядок, страх, безопасность, закон, дом - всё это была зона. Всё, что находилось за её пределами, было для него чужим, пугающим и ненужным. Не просто незнакомым, а именно ненужным. Потому что человеку страшно не там, где плохо. Человеку страшно там, где он не понимает правил.
В четырнадцать лет он что-то сотворил и сразу получил три года малолетки. Опять зона. Вышел - неделя на свободе. И что? Свобода его испугала. Она показалась ему хаосом, непредсказуемостью, пустотой, где нет понятных ориентиров. Нет привычной иерархии. Нет распорядка. Нет ясного места в системе. Нет того, за что можно внутренне зацепиться.
Он растерялся. Задыхался от этой непривычной тишины, воздуха и неопределённости. И сам же, по сути, вернулся туда, где всё было понятно. Есть начальник. Есть иерархия. Есть распорядок. Есть понятия. Есть свои и чужие. Есть правила, пускай жестокие, пускай уродливые, но правила. Для него зона была домом, школой, улицей и храмом одновременно. Так и продолжалось до тридцати лет: туда-сюда, туда-сюда, но всё равно в кольце колючей проволоки.
Я задавал ему искренние вопросы, и он отвечал с такой же искренностью. Говорил, что жизнь на свободе ему неведома и не нужна. Там сумбур, здесь порядок. Там случайность, здесь закон. Пусть суровый, пусть беспощадный, но всё-таки закон. На зоне, говорил он, есть смысл, есть структура, есть понятная система координат. А на воле - один хаос.
И я верил, что он не лукавит. Не позирует. Не изображает из себя романтического каторжанина. Ему на зоне действительно было хорошо. Именно в привычности этой, в ясности, в предсказуемости, в своей, пусть и мрачной, но понятной системе. Такой вот Маугли. Не звериный, а тюремный.
Таких называют «глухари» - идейные, бессрочные сидельцы. Им и не нужна иная жизнь. Смысл их бытия заключён в самой системе заключения. Страшная формула, если вдуматься. Но и закономерная. Человек привыкает ко всему, даже к клетке. А если клетка становится домом, то свобода превращается в пустыню.
Один из таких «глухарей» - писатель Андрей Ханжин. Его тексты - пронзительно циничные, философские, выстраданные. Там нет ничего книжного, гладкого, декоративного или придуманного ради литературы. Чтобы так писать, нужно пройти через огонь боли, через вязкую тьму отчаяния, через такую жизнь, которую не сыграешь и не сочинишь снаружи. Нужно прожить её до костного мозга. И он её прожил. И пишет о ней, как монах о молитве - не ради искусства, а ради выговора души.
Я часто думаю о том, что вообще является для человека хорошим местом на земле. Вот Валера, вот Ханжин, вот тысячи таких же людей - и для них зона стала домом, смыслом, даже убежищем. Они там находят свою странную гармонию, как ни парадоксально это звучит. В мире, который для нас - каторга, для них - родина.
И разве мы имеем право сходу говорить, что они несчастны? Возможно, они счастливы по-своему. В пределах своей системы координат. Ведь другого они не знают, иного им не нужно, а то, что нам кажется спасением, для них может быть гибелью. Свобода, если ты не умеешь с ней жить, становится не подарком, а испытанием.
И здесь невольно вспоминается страна, небольшая по размеру, но цельная в своём устройстве - Северная Корея. Там тоже всё под контролем, всё расписано, за каждым шагом наблюдают, любое отклонение карается. И люди там тоже, возможно, по-своему счастливы. Не потому, что там рай на земле, а потому, что они не видели ничего другого. Они выросли внутри этой системы, усвоили её воздух, её страхи, её ритуалы, её язык, её границы. Они не знают, что такое настоящая свобода. И, может быть, она им даже не нужна.
Вот тут и начинается главный вопрос: что для человека является хорошим местом на земле? Может быть, это вовсе не свобода в нашем прекраснодушном понимании. Может быть, это всего лишь то пространство, где человек чувствует порядок, защищённость, привычность и предсказуемость. Даже если это пространство для другого выглядит тюрьмой, клеткой, концлагерем или безумием.
Всё относительно. Для одного свобода - это простор, воздух, дорога, возможность выбора. Для другого свобода - это ужас, пустота и отсутствие стен, на которые можно опереться. Для одного клетка - катастрофа. Для другого клетка с замком - дом, потому что за её пределами страшнее, чем внутри.
Человек - странное существо. Он всегда ищет свой дом. Не всегда хороший, не всегда светлый, не всегда достойный, но свой. Иногда этот дом оказывается двором детства. Иногда городом. Иногда семьёй. Иногда профессией. Иногда верой. А иногда, страшно сказать, зоной.
Если попробовать всё это подытожить, получается простая, но неприятная мысль: мы живём каждый в своей реальности. У одного своя очевидность, у другого - своя. И они могут не совпадать вообще. То, что одному кажется счастьем, другому покажется бедой. То, что одному кажется свободой, другому покажется хаосом. То, что одному кажется тюрьмой, другому может казаться последним островом порядка.
Мир вроде бы общий, но карты у каждого свои. И каждый человек живёт в своём мире, где его страхи, привычки, опыт и память так же реальны и очевидны, как для нас наша собственная жизнь. Поэтому иногда нельзя понять другого человека, пока не поймёшь главное: он может жить не просто иначе. Он может жить вообще в другой внутренней стране.
И его Маугли может быть не в джунглях, а за колючей проволокой....