Расписание

Высоко в горах стоял монастырь.

К полудню, когда солнце уже успело прогреть каменные ступени, к воротам подошёл мужчина лет сорока.

Он снял рюкзак, вытер ладонью вспотевший лоб и, прежде чем зайти, достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги, что-то прочитал, аккуратно убрал обратно и только после этого вошёл во двор.

Далай-лама сидел под старым абрикосовым деревом.

Просветлённый Кот спал рядом, положив голову на передние лапы.

Мужчина поклонился.

— Учитель, я пришёл попросить совета. Я всё время боюсь ошибиться. Что съесть, когда съесть, сколько съесть... Чем старательнее стараюсь всё делать правильно, тем меньше понимаю, чего я на самом деле хочу. Я больше не доверяю себе. Поэтому ношу это с собой.

Он снова достал листок и протянул старику.

Тот развернул его.

На нём по минутам был расписан весь день.

Во сколько завтракать.

Во сколько пить воду.

Когда разрешается съесть яблоко.

Когда нельзя.

Когда можно выпить чай.

Возле некоторых строк стояли галочки.

Другие были зачёркнуты.

Далай-лама молча дочитал до конца и вернул лист владельцу.

— Ты давно так живёшь?

— Почти два года.

— И стало легче?

Мужчина развёл руками.

Далай-лама улыбнулся.

— Кто написал это расписание?

— Диетолог.

— Хороший специалист?

— Очень хороший.

Старик кивнул.

Немного помолчал.

Потом спросил:

— Он знает, когда тебе хочется чихнуть?

Мужчина растерялся.

— Нет.

— А когда тебе становится жарко?

— Нет.

— Когда у тебя заживает порез?

— Конечно, нет.

Далай-лама посмотрел на абрикос, висящий на дереве.

— Забавно получается.

Мужчина вопросительно посмотрел на него.

— Во всём ты доверяешь своему телу. Оно само знает, когда ускорить сердце, когда поднять температуру, когда заставить тебя пить. Но когда речь заходит о еде — ты перестаёшь его слушать, а слушаешь других.

В это время Просветлённый Кот поднялся, неторопливо подошёл к миске с водой и сделал несколько глотков. Потом постоял на солнце, проводил взглядом пролетевшую птицу и снова лёг под деревом.

Через минуту он опять встал, ещё раз подошёл к воде, отпил совсем немного и вернулся обратно.

— Странный кот, — улыбнулся мужчина.

— Почему?

— Сначала попил. Потом ушёл. Потом опять вернулся.

Старик кивнул.

— Никто не объяснял ему, сколько глотков он должен сделать.

Мужчина тоже улыбнулся.

Но улыбка быстро исчезла.

— Но, он же кот.

— Верно, поэтому он и не спорит со своим телом.


Они долго сидели молча.

Ветер лениво перебирал листья на абрикосовом дереве.

Где-то за стеной монастыря смеялись послушники.

Наконец мужчина снова достал из кармана своё расписание. Бумага уже потемнела на сгибах и стала мягкой от постоянных прикосновений.

Он привычно развернул её, нашёл глазами текущее время, но читать дальше не стал. Вместо этого поднял голову и неожиданно спросил:

— А как понять... тело говорит или просто хочется по привычке?

Далай-лама не ответил сразу.

— Ты ведь не спрашиваешь часы, когда хочется спать.

Не спрашиваешь книгу, когда хочется пить.

Не советуешься с календарём, прежде чем вдохнуть.

— Просто иногда мы так долго перестаём слушать себя, что собственный голос становится незнакомым.


Когда мужчина уходил, листок всё ещё лежал в его кармане.

Он не выбросил его.

Не порвал.

Привычки редко уходят в тот же день, когда их замечают.

Спускаясь по горной тропе, он несколько раз ловил себя на желании проверить расписание. Рука уже тянулась к карману, но каждый раз задерживалась на полпути.

Он шел и прислушивался к себе так, словно впервые пытался различить голос человека, которого давно не видел.


Над горами медленно поднялась луна.

Она осветила монастырь, деревья, тропу и путника, который уходил вниз, не сверяясь больше с часами.

Мир продолжал жить своей обычной жизнью. Он ни с кем не спорил и никого не торопил.

Всё вокруг оставалось таким, каким ему и положено быть.

И только человеку порой требуется целая жизнь, чтобы не искать ответы снаружи, а услышать свой внутренний голос.