Записки оптимистки. Рассказ. История 3. Не дрейфь!

 
     Записки оптимистки. Рассказ. История 3. «Не дрейфь!»

    Учителям частенько задают провокационные вопросы, типа: «А у вас были в классе любимчики?»

    «Любимчики» - понятие весьма расплывчатое, трактовать можно по-разному. Уйдя давненько на заслуженный отдых, работая в саду, размышляя о насущных проблемах бытия, недавно неожиданно перефразировала суть вопроса:

    «А у тебя есть любимчики в саду?»

    Рассмеялась: «Конечно, есть!»

    И пусть меня простят многочисленные овощные культуры, перед которыми мы летними месяцами рабски гнем спины, гордые красавицы – розы, заносчивые дорогостоящие гибридные лилии и беспечные однолетние цветы, но мое сердце отдано деревьям, с которыми рядом проживаешь огромные пласты незаметно пролетающих лет.

    Это только кажется, что они – великие молчуны. Деревья в твоем саду, плодовые или нет, - свидетели твоей судьбы, всех горестей и разлук, счастливых моментов и радостных минут твоей обычной жизни.

    Как они неповторимы, своеобразны, великолепны и одновременно зависимы от тебя. Нет ничего печальнее брошенных по разным причинам усадеб, разоренных деревень, умирающих садов. Стоп! Не будем вспоминать о грустном, ведь «записки» все-таки оптимистки.

    Большинство из нас частенько цитирует известную мудрую фразу, автор которой неизвестен: «Человек должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына». И мы мужественно загибаем пальцы на ладони, стараясь вспомнить, сколько, когда и где каждый старался внести свой в клад в озеленение любимой планеты.

    Интересно, но невинный вопрос: «А сколько вы посадили и вырастили садов?» обычно вызывает легкое замешательство. И сегодня мой рассказ о человеке, который за свою жизнь посадил и вырастил вместе с любимой женой четыре больших фруктовых сада в самых необычных местах. О моих родителях.

    Судьба военного человека всегда непредсказуема. После окончания Великой Отечественной войны до 1949 года довелось старшему лейтенанту Александру Сергеевичу побывать во многих городах побежденной Западной Европы, пока не пришел приказ о переводе части в Закавказье. Два года службы в Ереване, а потом снова перевод и переезд с семьей в Баку.

     Военный городок, одноэтажные щитовые домики на две квартиры, своя школа, медпункт, магазин.  Два одиноких дерева тутовника и большой заросший травой участок вокруг предоставленного дома. Ранняя весна. И две семьи военных с маленькими детьми начинают благоустраивать территорию. Женщины с колясками первым делом рассадили клумбы цветов и начали готовить грядки для овощей.

    А мужчины решили посадить настоящий сад. Никто не думал, успеют ли они когда-нибудь попробовать яблоки, груши и абрикосы от молодых саженцев, но вот это возвращение к занятию мирным трудом, запах глинистой земли и возможность приобрести на местном рынке самые неожиданные сорта деревьев наполняло жизнь новым радостным ожиданием в редкие минуты отдыха от постоянных дежурств и учений.

    Вишневые деревца неожиданно дали неплохой урожай в первый год. А яблони и груши расщедрились на плоды только на третий год, когда летом 1954 году пришел обоим офицерам – капитанам приказ о демобилизации. Попрощались друзья и разъехались. Сосед с семьей вернулся на родину, на Урал, а Александр Сергеевич с женой и двумя детьми – на родину, в Заволжье, где начиналось в это время освоение целины.

   К слову скажу, что собственный дом боевому офицеру так и не удалось построить. Так и прожила семья всю жизнь в коммунальных квартирах. (Рассказ «Мишка»).

    Первое жилье – старинный кулацкий деревянный дом, разделенный на четыре части: в одной половине с отдельным входом – кухня детских яслей. А в другой половине – три маленьких комнаты для командировочных, общий коридор и рядом две комнаты, разделенные русской печкой, которую выделили семье. Заселились в конце сентября, спали на двух казенных железных кроватях. Из пришедшего на станцию отправленного поездом багажа  из Баку с трудом втиснули только деревянный шкаф, кухонный стол, полку с посудой и чемодан вещей, а остальная мебель перезимовали в дощаном сарае  у знакомых.

    Весной, в канун первомайских праздников двум участникам войны: артиллеристу и медсестре - торжественно вручили ордер на старый дом, который требовал срочного капитального ремонта. Обрадовались несказанно, так как за домом был огромный пустырь.

    Внутри стены были побелены известкой, деревянный потолок покрашен краской. Две печки нещадно дымили, полы скрипели, крыша протекала – в доме год никто не жил. Засучили рукава сами, пригласили печника и плотников, перекрыли крышу новым рубероидом, и через две недели переселились в отдельный дом.

    Последние имеющиеся сбережения решили потратить на покупку коровы. Мама сначала была категорически против – родилась и выросла в большом промышленном городе, не знала, с какой стороны к корове нужно подходить. Потом согласилась. В семье было двое маленьких детей.

      На пустыре соседские ребятишки играли в лапту, и частенько резиновый мячик улетал в низину, которая весной заполнялась талой водой.  И дети однажды стали свидетелями, как с огромным трудом взрослым  удалось спасти из этой грязи тонущую соседскую корову. (Рассказ «Белянка»).

      В этой низине много лет подряд люди копали глину, так как большинство хозяйственных построек и даже домов в селе были сложены из самодельных саманных кирпичей (глина с соломой). И ежегодно летом  нужно было эти строения обязательно обмазывать глиной.

     Идея сделать огород и посадить сад в этом искусственно вырытом овраге пришла обоим новоселам сразу. В огромном, протянувшемся вдоль реки селе, построенном в середине девятнадцатого века переселенцами из Харьковской и Полтавской губерний, всегда были проблемы с водой. Так как эта местность в Заволжье когда-то была дном доисторического моря, то во многих, даже глубоких колодцах вода была соленая. И только в нескольких колодцах вода была приятной на вкус.

    И мой отец на приобретенной деревянной тачке, когда вода в ямах к началу лета испарилась, начал свозить весь мусор и остатки навозных куч от живности бывших хозяев в эту низину. Огородик получился сначала небольшим. Его огородили старым плетнем. По углам Александр Сергеевич посадил четыре саженца выкопанных в местном лесу дичков груши и яблони-китайки. На них он потом делал свои прививки от культурных сортов. 

     Работа отца была связана с постоянными командировками в город и по району. Федеральную трассу до областного города построили только после завершения завершения строительства Волжской ГЭС и плотины, перегородившей Волгу, и добраться приходилось только на поезде в объезд,  через Саратов.

   Вечерами, когда спадала оглушающая жара, на тачку ставили деревянную бочку,  и папа с мамой  возили из ближнего колодца солоноватую воду. А мне подарили на день рождения в 7 лет маленькое нарядное расписное коромысло, которое выточил сосед-краснодеревщик, и два блестящих игрушечных ведерка. Вот такие пироги!

      На следующий год площадь сада увеличили, посадили еще пять плодовых деревьев и картошку. А рядом к нашему забору пригородили еще два новых участка соседи. И теперь летом по вечерам мужчины дежурили по очереди, отгоняя приблудных коров, которых после дойки выпроваживали со дворов пастись. И они ломились через плетни, почуяв свежесть зеленеющих грядок.

   Наша семья прожила в этом доме семь лет. Сад  на глине поднялся и похорошел. На нашей улице жило много одиноких женщин – вдов, потерявших своих кормильцев на войне. И отец, бывший детдомовец, ведрами раздавал им яблоки в урожайные годы, относил в детский сад. Часто приезжал  на подводе завхоз из больницы, где работала мама заведующей клинической лаборатории, забирал яблоки и китайки в столовую на компоты для больных. Деньги никто никогда не платил. Иногда угощали нас, ребятишек, карамельками или пышками.

      Наш дом находился в другом конце села от больницы, и все семь лет мама выходила из дома пораньше, чтобы успеть на работу, проходила пешком ежедневно, шесть раз в неделю по два километра туда и два обратно. В любое время года. Когда подсыхала дорога от непролазной грязи весной и до первой осенней распутицы, выручал  женский велосипед, на котором мама на багажнике возила мою младшую сестренку в детский сад. А мы с отцом ходили до его работы и моей школы пешком ровно километр с моего первого класса до восьмого. Никаких подвозов  детей в то время не было.

      И канун окончания  мной восьмого класса мама и папа получили ордер на новую квартиру, которая находилась в двадцати метрах от средней школы в центре села.

    Жаль было расставаться с домом, в котором прожили столько лет. И особенно с любимым садом! Но родители были всегда оптимистами и решительными людьми. Тем более, что ключи от нашего дома вручили сослуживцу отца, молодому работнику райвоенкомата с семьей.

     «Ничего, посадим новый сад!» - сказал Александр Сергеевич, а моя мамочка его поддержала. Но об этом – в продолжении рассказа.

          ******
   Выражение "Не дрейфь!" - это разговорно-просторечный призыв "не бояться, не трусить, не отступать перед трудностями".
   Слово "дрейф" происходит от голландского слова и в прямом смысле означает  "отклонение движущегося судна от курса под влиянием ветра или течения".
   В переносном значении это слово стали использовать как метафору - "уклонение от чего-то, в данном случае - от страха и сомнений".

    Дополнение:
    1. МИШКА. Рассказ.http://proza.ru/2020/10/20/1614
    2. БЕЛЯНКА.Юмористическая миниатюра.http://proza.ru/2020/11/19/1018