Смерть генерала. Судьбоносное знакомство

Почти тридцать лет спустя, перед самой смертью, Арина Владимировна придет в сознание и передаст сидящему у ее изголовья мужу письмо.

-  Пожалуйста, Петя, передай его Данечке, когда... Может быть, он найдет свою родную мать... или отца... Очень тяжело жить на свете, не имея никого из родных...
-  Солнышко мое, - целовал длинные пальцы иссохшей руки жены Петр Константинович. -  А мои дети? Разве они не родные ему? Может, не стоит травмировать нашего мальчика?

Молча, долгим взглядом посмотрит на мужа умирающая женщина.

-  Хорошо... Делай, как знаешь..., - и замолчит навсегда.

Даниил Петрович Антонов найдет это письмо-исповедь матери, когда станет разбирать после  смерти отца его бумаги, и прочтет его...

Сколько времени он просидел, словно каменное изваяние, сам Даня - Данечка - Данюша не смог бы сказать. Он был ошеломлен, огорчен прочитанным настолько, что какое-то время ничего не мог соображать.

Перед глазами проносились картины детства, юности - и везде была рядом мама, Арина Владимировна. Она сидела у его постели, когда ребенком он болел ангиной или гриппом, радовалась успехам Даньки, когда тот занял первое место в соревнованиях по плаванию, потом третье - в областном конкурсе бальных танцев... Словом, она всегда была рядом, она и отец, Петр Константинович.

-  И никто никогда не заменит тебя, мама! - кричал внутренний голос. - Я никого не стану искать! Мне не нужна другая мать, тем более, если она сама выкинула младенца из своей жизни, выкинула в лютый холод... Зачем ты написала это, мама? Как мне теперь жить? Почему я, по твоим словам, один? У меня есть брат и две сестры, старшие дети отца, у меня есть маленькая дочь.... Я должен им рассказать, что я - никто, просто подкидыш? Нет-нет! Никто ничего не узнает!

Даниил схватил исписанный рукой матери лист бымаги и подвинул к себе тяжелую дедовскую пепельницу, потом вытащил зажигалку и щелкнул ею. Язычок пламени скакнул на смятую бумагу и с жадностью стал лизать ее, оставляя за собой лишь черный, как угольная пыль, пепел.

Дверь кабинета открылась, и на пороге появилась девчушка лет трех-четырех. Тряхнув  светло-русыми кудрявыми волосами, она подошла к сидящему в кресле отцу и внимательно посмотрела на него.

-  Папочка, ты фто, плачеф?
-  Нет, солнышко мое, это мне что-то попало в глаза.
-  А слезки почему текут?
-  Это не слезки, девочка моя, - Даниил плднял дочку на руки и уткнулся лицом в ее мягкие, просто шелковые волосы.
-  У тебя мокрые щечки, папочка! - девочка стала стирать подолом платьица слезы и гладить отца по голове.
-  Ребята, обедать! - услышали отец с дочерью, и на пороге появилась жена Даниила, Анжела. - Да-ань, ты что-то жег в комнате?
-  Да, перебирал бумаги отца, лишние, ненужные сжег.
-  Постой, постой, дорогой! А вдруг они понадобятся? Почему ты не посоветовался со мной?
-  Анжела, запомни, - в голосе мужа зазвенел металл, - запомни, что впредь я сам буду всегда решать, что делать и как должен поступать! Сам, поняла? По той простой причине, что я мужчина.
-  Даня..., - растерялась Анжела: она никогда не видела мужа таким резким.
-  Прости, прости меня, - встал из кресла Даниил и обнял жену.
-  Мы фто, уже не идем куфать? - подняла зеленые глазенки на мать, потом на отца малышка и стала строго, по ее мнению, смотреть на родителей.
-  Идем, уже идем! - отец поднял над головой свою маленькую дочку, подкинул кверху, потом прижал к себе и вышел из кабинета. Следом, торопливо вытирая глаза, шла обиженная, ничего не понимающая Анжела.

А на другом конце города, в своей просторной квартире, в ожидании мужа и сыновей, которые отправились "болеть" за свой "Зенит", сидела перед телевизором женщина с густыми, светло-русыми волосами, закрученными в тугой узел, закрепленный дорогой заколкой. На коленях у нее лежал альбом со старыми фотографиями.
 
Вот она наклонилась и достала из альбома давнее пожелтевшее фото, с которого улыбалась ей, сегодняшней, светловолосая кудрявая девчушка. Женщина улыбнулась, глядя на свою детскую фотокарточку...

Очень удивились бы Даниил и Анжела Антоновы, увидев  эту фотографию в руках совершенно чужой женщины, так как девчушка на фото была точной копией их маленькой дочери.

А женщина эта встала с дивана, подошла к столу, где стоял в рамочке их семейный портрет, взяла его в руки и прижала к груди. Воспоминания недавнего прошлого заставили ее улыбнуться еще раз.

...Таксист Михаил Михайлович после смены  поставил машину в парк, сдал выручку и торопливо пошел к своей "десятке".

-  Дядя Миша! - окликнул его молодой водитель. - В душ не пойдешь?
-  Нет, Колян, сегодня домой спешу, там и приму душ, - на ходу ответил коллеге Михаил Михайлович и, сев в машину, захлопнул дверь.

Он спешил, поглядывая на небо, затянутое тучами: оно грозило сильным, возможно даже, затяжным дождем.

-  Сейчас заскочу в супермаркет и - домой! - произнес, подмигнув своему зеркальному отражению, таксист и припарковал машину почти у входа в магазин.

Выбрав необходимые продукты, Михаил занял очередь в кассу. Перед ним стояла стройная женщина в темно-синем костюме. Из-под рукавов пиджака выглядывали белоснежные манжеты блузки. Прямая, с высоким разрезом юбка при неторопливом движении ее обладательницы к кассе являла стоящему несколько поодаль мужчине красивые ноги. Подняв голову, Михаил Михайлович рассмотрел волосы стоявшей впереди женщины.Светло-русые, густые, они были стянуты широкой резинкой на ее затылке.

Очередь двигалась медленно, и таксист все поглядывал на окна-стены супермаркета, не начался ли дождь. Небо все ниже опускалось на город, но на улице пока было сухо.

Наконец, он расплатился за покупки и направился с тележкой к свободному столу, чтоб уложить купленные продукты в серую спортивную сумку, с которой почти не расставался. У стола стояла, укладывая в большие пакеты свертки, стройная женщина в строгом костюме. Засовывая пакет с картошкой, она не заметила, что он порван, и растерянно замерла, когда картофелины раскатились по полу.

-  Я помогу! - поспешил на помощь таксист и быстро собрал картофель. - Надо всегда в сетке покупать, - улыбнулся растерявшейся женщине.
-  Спасибо! - кивнула та и пошла к выходу.
-  Миша, привет! - услышал таксист и повернулся: к нему спешила улыбающаяся Лариса, его соседка.
-  Рад тебя видеть!- ответил на приветствие Михаил. - Давно не встречались. Тебя подвезти?
-  Нет, я не одна, - Лариса показала глазами направо, где стоял молодой мужчина.- Замуж я выхожу, Миша, - счастливо улыбнулась его недавняя ночная подружка.
-  Рад за тебя! Ну, мои поздравления, Ларис! Извини, хочу до дождя домой добраться. Пока-пока!

На улице Михаил едва не столкнулся с женщиной в темно-синем костюме. Она пыталась раскрыть зонт, но ничего не получалось: то сумочка падала с плеча, то пакеты мешали.

-  Давайте, помогу! - опять пришел на выручку Михаил и подхватил ее пакеты. - Где ваша машина?

Зонт, наконец, раскрылся, и вовремя. Крупные капли дождя мгновенно расписали всю площадь у магазина большими горошинами.

-  У меня нет машины. Мне - на остановку. Спасибо еще раз! - она протянула руку за пакаетами.
-  Тогда быстро - в мою! - Михаил открыл дверь салона и побежал к багажнику.

Уложив все покупки, буквально занырнув в машину, захлопнул за собой дверь.

-  Кажется, успели, - проговорил хозяин "десятки", обращаясь к нечаянной своей пассажирке, и тряхнул успевшей намокнуть головой. - Сейчас  ливанет так, что мало не покажется.

И, словно услышав его слова, на город обрушился ливень. Лиди, оказавшиеся на улице, вмиг промокли и ослепли от такого напора льющейся сверху воды. Напрасно работали "дворники": они не справлялись с потоками воды, бегущими по стеклам лобового стекла машины.

-  Да, это вам - не фунт изюма! - взялся за ключ зажигания Михаил Михайлович. - Куда едем?
-  Вы прямо, как таксист, - откликнулась женщина и назвала адрес.
-  А я и есть таксист, таксист после смены, - и спросил. - В новом равйоне живете?
-  В новом районе.
-  Что же вы такие тяжести поднимаете? Женщине нельзя тяжести такие носить.
-  Не люблю ходить по магазинам, - ответила пассажирка. - Вот в пятницу и набираю продуктов на всю неделю, чтобы потом спокойно возвращаться с работы, минуя все очереди.
-  И это правильно, - одобрительно кивнул водитель. - Но а мужа-то почему не посылаете?  Написали бы список необходимого, и - вперед!
-  Да нет у меня никакого мужа, - просто, как о погоде, ответила женщина и вытащила из сумки кошелек.
-  Что? Неужели в нашем огромном городе никто не оценил вашу красоту?
-  А вы что, один из оценщиков? - спросила, как кнутом хлестнула.
-  Может быть, может быть, - ответил Михаил и услышал, как в душе его запела, заиграла натянутая струна.
-  А почему вы решили, что меня не оценили? - усмехнулась женщина. - Вам не пришло в голову, что не оценила я? Ни одного из особей противоположного пола не оценила!
-  Особей? - переспросил человек за рулем и улыбнулся. - Михаилом меня зовут, а вас, простите?
-  А по отчеству?
-  Просто - Михаил.
-  Лидия.

Оба замолчали. В голове мужчины спорили, перекликаясь, два голоса.
"Как она хороша! - восхищался первый. - Посмотри на себя, старый пень! - ехидно откликался второй. - Старый конь борозды не портит! - доказывал первый. - Не портит, не портит, только мелко пашет, - издевался второй. - Ничего, ничего: есть еще порох в пороховницах! - убежденно доказывал первый".

-  Остановите у третьего подъезда, - нарушила молчание Лидия и раскрыла кошелек. -  Сколько я вам должна? Давайте я побыстрее расплачусь и - домой!
-  Конечно, расплатитесь, - открыл багажник таксист. - И знаете, чем? Напоите меня горячим, свежезаваренным чаем.  Я все-таки промок. У меня ведь не было вашего зонтика, - он вытащил пакеты Лидии и поспешил с ними к двери подъезда.
Лидия последовала за ним, раздумывая на ходу, как вести себя дальше.

-  Хорошо. Идемте!

Они вошли в лифт, и женщина нажала кнопку с цифрой "четыре".
В квартире Лидия включила свет.

-  Проходите, располагайтесь. Я на минуту!

Сняв туфли, Михаил прошел в кухню и поставил оба пакета на стол. Огляделся.  Потом вернулся в прихожую и открыл дверь ванной.

-  Большая у вас квартира, - услышала хозяйка сквозь шум воды: гость мыл руки. - Правда, я видел еще не все, но увиденное впечатляет.

Он появился в кухне с полотенцем в руках.

-  Можно посмотреть всю квартиру?
-  А вы не вор?
-  А что, очень похож? - сверкнул он золотыми зубами.
-  Возможно. Правда, я никогда не видела воров так близко, как вас. Смотрите, конечно, пока я чай приготовлю.

Ее гость вернулся в ванную, повесил полотенце и молча прошелся по квартире.

-  Хорошо у вас, светло и уютно. Но, знаете, чего-то все равно не хватает.
-  Неужели? - наливала в чашки кипяток хозяйка. - И чего же? Вы ведь уже определили это. По вашим глазам видно, - засмеялась она.
-  Мужского тепла не хватае, девочка! - уверенно ответил гость. - И воолбще: давай перейдем на "ты"?
-  Не поняла: с чего бы вдруг? И зачем? Сейчас напою вас чаем, потому что должок за мной, и мы расстанемся навсегда.
-  Расстанемся? Я так не думаю, Лидия... Я одинокий человек, у тебя тоже нет семьи... Мало ли что, а вдруг нам будет интересно вдвоем?
-  Что - "интересно"?
-  Да все! Я, например, намерен знакомство наше продолжить. Ты только подумай: судьба сегодня сталкивала нас трижды. Почему?
-  Это простая случайность.
-  Не-ет, дорогая! Это совсем другое! Я уверен, что это подсказка сверху, чтобы мы не потерялись в нашем большом городе.
-  Да ладно...

Лидия запнулась: как продолжать разговор? Может, стоит принять игру ее неожиданного гостя и сегодняшнего спасителя от дождя, обращаясь к нему на "ты"? Нет, не нужно. Она ведь поклялась когда-то, что ни один человек не заставит ее думать, что есть среди сильного пола настоящие мужики, сильные, внимательные, заботливые, которым можно доверить не только расположение, но и свою жизнь.
-  Пейте чай, а то остынет.
-  Ты не приняла мое предложение? - поднял голову.
-  Предложение? Какое?
-  То есть, на "ты" мы не перешли?
-  "Ты" говорят близким людям, которым доверяют, а мы с вами едва знакоомы.
-  У нас есть время познакомится поближе, было бы желание, - гость подошел к окну с чашкой в руках и покачал головой. - Смотри-ка, все льет, как из ведра. Как домой добираться? Да и поздно уже...

Он повернулся.

- Может быть, ты найдешь мне место, Лидия? Так не хочется ехать через весь город по такому ливню...

Хозяйка, возмущенная наглостью непрошеного гостя, подошла к стене и включила радио. По комнате полилась народная песня в исполнении Кадышевой.

-  Боюсь, огорчить вас, Михаил, но я не пятнадцатилетняя доверчивая девочка...
-  А кстати, - перебил ее таксист. - Сколько тебе лет?
-  Тридцать два года, - резко ответила женщина.
-  Ты считаешь, что я слишком стар для тебя? Мне - на двадцать больше, но в моем роду все, - он усмехнулся, - "особи" мужского пола жили до девяноста лет, а дед по матери прожил сто три года.
-  Я вообще никак не считаю. Почему я должна как-то связывать ваше случайное пребывание в моей квартире со своей жизнью?
-  Потому, дорогая, - поставив чашку с недопитым чаем на краешек стола, подошел к Лидии Михаил, - потому, что мы теперь всегда будем вместе. Это я тебе говорю!
-  Вот как? - подняла брови новая знакомая Михаила Михайловича. - А мое мнение ничего не значит?
-  Значит, конечно, значит! Но скоро оно будет точно таким же, как мое, уверяю тебя! И очень скоро!

Лидия слышала, как захлопнулась дверь, как застучали по ступенькам лестницы каблуки туфель этого самоуверенного человека, который почему-то не воспользовался лифтом. Она подошла к окну и отодвинула штору.

Дождь, темное низкое небо, как поздней осенью... Да, неуютно будет человеку, окажись он на улице в такую погоду!

Из подъезда вышел мужчина и поднял голову. В светящемся окне на четвертом этаже он увидел женский силуэт.  Остановившись, помахал женщине у окна и, не спеша, пошел к машине. Конечно же, он мгновенно промок, но это была такая мелочь по сравнению с тем счастьем, которое ожидало его в квартире на четвертом этаже элитного дома в новом районе!

-  Сумашедший! Настоящий сумашедший! - произнесла Лидия Сергеевна Перегудова и почему-то улыбнулась при этом.


Очень часто Дима Урсулин вспоминал женщину, которую встретил на могиле отца. Вспоминал и злился страшно! Она не пришла за дневниками отца, не позвонила ни разу, хоть номер телефона у нее был.

- Значит, решила перечеркнуть все, что связывало ее с отцом, - говорил он сам себе. - "С предавшим ее отцом" - тут же ехидно прошептал кто-то внутри него.

Через какое-то время опять два голоса спорили о нем самом. Один обвинял приехавшую на могилу покойного генерала  женщину, другой оправдывал ее.

-  И правильно сделала! - заявила Диме жена, когда узнала причину его беспокойства. - Она итак осталась одна, всю жизнь любя человека-предателя!
-  Ты что несешь?! - возмутился Дмитриий. - Отец - генерал, а не предатель!
-  Это для Родины он генерал, а для нее - самый настоящий предатель! И вообще: что ты носишься с этими тетрадками? Сожги их, и делу конец!

Поссорившись с женой, Дмитрий закатился в бар и вернулся домой только утром. Проезжая мимо какого-то сквера, он увидел женщину с двумя собаками. Она спокойно шла по улице, ведя большого красивого стафа на поводке, тогда как овчарка шла рядом, неся свой поводок в зубах.

На улице мело, "дворники" работали без остановки, смахивая налипший на стекла снег направо и налево.

Проезжая почти рядом с ранней прохожей, Дима даже повернул голову: уж больно напоминала она ему Арину Владимировну, хоть он был убежден, что та давно топчет снег в своем далеком сибирском городе.

А время не стояло на месте. Давным-давно было замечено, что для людей, которые всегда спешат, оно бежит сломя голову, и совсем наоборот: люди, живущие размеренно, успевают насладиться жизнью сполна.

Арина Владимировна просто жила. Теперь у нее появился новый, прекрасный смысл жизни: она воспитывала сына. Никто во всем доме не усомнился в том, что дочь покойного Филенберга родила мальчика.

-  Я только не понимаю, - разговаривая с консьержкой, заметила как-то хозяйка кота Барсика. - Почему она не возьмет фамилию отца? Я бы, на ее месте, и сынишку назвала отцовским именем.
-  Что ты говоришь?! - вступилась за Арину Надежда Кузьминична. - А почему же ты не назвала своего сына, в честь деда, Трофимом? Ведь ты у нас Трофимовна!
-  Скажешь тоже! - обиженно поджала губы соседка сверху. - Где это видано, чтобы мой Вадик Трофимом назывался? На смех его я никогда бы не выставила!
-  Какой же тут смех и позор - носить имя родного деда? - не сдавалась подруга и, видя, что соседка молчит, добавила. - То-то же! В "Писании" сказано: не судите и не судимы будете... А фамилия? Может быть, она ее сменит когда-нибудь. Женщина - не мужчина.

Разговор на этом закончился. Надежда Кузьминична пошла наверх. Она слышала, как открылась дверь подъезда, но не придала этому никакого значения. Мало ли, кто пришел...

-  Надежда, Наджежда! - окликнула ее Полина Трофимовна. - Тут к твоей Арине доктор пришел!

Хозяйка шестьдесят пятой квартиры остановилась, поджидая поднимающегося мужчину. Она не знала, что Арина вызывала врача.

-  Здравствуйте! - услышала старушка знакомый голос и подняла глаза. Перед ней стоял Сергей Владимирович, доктор Скорой, которого она привела в тот день к Арине.

-  Ой, доктор, вот хорошо-то, что вы пришли! Помогите-ка мне, а то сумки больно тяжелые.
-  И правда, тяжелые, - забирая покупки, ответил гость. - Зачем же вы такие тяжести носите? Не лучше ли лишний раз в магазин сходить?
-  Ой, не хочу лишний раз спускаться, - улыбнулась Аринина соседка. - Вас, что, Арина моя вызывала? - уже подходя к двери ее квартиры, спросила своего помощника.
-  Нет-нет, я сам в гости хочу напроситься. как думаете: не прогонит меня Арина Владимировна?
-  Не прогонит! - уверенно ответила Надежда Кузьминична. - И хорошо, что зашли. Мы-то малыша Сергеевичем окрестили, - почти шепотом добавила. - Теперь он у нас Смирнов Даниил Сергеевич. Не обижаетесь, нет? Просто вы тогда из мужчин первым его увидали...
-  Разве мать не дала сыну имя отца? - таким же тихим голосом спросил врач, а сам почувствовал, что на сердце словно теплое облако легло.
-  И на этот вопрос вы получите ответ, всему свое время, - поворачивая в замке ключ, ответствовала старая женщина и пропустила гостя вперед.
-  Мы пришли! - громко произнесла она. - Ну-ну, ребята! - прикрикнула она на собак. - Свой, свой это!
-  А кто это- вы? - вышла из спальни хозяйка с малышом на руках. -  А-а, это наш доктор, здравствуйте! Очень мило, что вы к нам зашли, правда, Данечка?
-  Раздевайтесь, доктор! Как вас величать-то по батюшке? - суетилась Надежда Кузьминична. - Раздевайтесь! Мойте руки. Потом поможете мне на кухне.
-   Владимирович, - улыбнулся в ответ гость. - А это - вам! - он вытащил из-за пазухи белые гвоздики. - Боялся заморозить, - пояснил он. - Можно поглядеть на вашего малыша?
-  Можно, конечно, можно! - распоряжалась Надежда Кузьминична, чувствуя, что мечта ее начала потихонечку сбываться. - Дай-ка мне сынишку! - требовательно протянула руки к Арине. - Не бойся, я теплая!

Малыш не спал. Он смотрел вокруг светлыми зелеными глазенками и улыбался. Его розовые щечки, высокий чистый лобик, четкие ниточки бровей - все говорило о том, что он очень доволен и счастлив со своей матерью, что ему больше никто не нужен.

-  Он улыбается! - удивленно не то сказал, не то спросил Сергей Владимирович.
-  Улыбается, а чего бы ему не улыбаться? Живет - как сыр в масле катается! На-ко вот, подержи! Привыкай! Привыкай! Свои-то есть ли?
-  Нет, - осторожно беря мальчика на руки, ответил доктор Смирнов. - Ну, здравствуй, Сергеевич!

Маленький Данька опять улыбнулся, смешно открыв свой беззубый ротик. Он внимательно смотрел на незнакомого мужчину и опять улыбался ему.

-  Смотри-ка, улыбается, как родному, - смеялась и старая соседка, кивая матери малыша. - Видать, чувствует родственную душу! А ты что молчишь, Арина?
-  Да я не молчу, - пордняла глаза хозяйка квартиры и встретила взгляд гостя.
-  Молоко пришло? - спросил тот. - Кормить будете?
-  Нет, не пришло.
-  Да сейчас понапридумывали всякой всячины! - вступила в разговор Надежда Кузьминична. - Не то, что в старину! Ладно, вы тут разговаривайте, а я пойду чайник поставлю... А вообще-то, друзья мои, уже и обедать пора, а, Арина? Доктор, вы есть хотите? Да не стесняйтесь вы, голубчик! Уж коль жены нету, кто же вас сытным обедом покормитьь сможет?

Надежда Кузьминична вышла в кухню. Собаки пошли следом за ней.

В зале остались Арина с Сергеем Владимировичем. Маленький Данька засыпал на руках врача. Сергей смотрел на лицо мальчика, пытаясь отыскать в нем сходство с матерью. И не находил. Он понимал, конечно, что ребенок еще мал, что едва ли с точностью он может унаследовать черты своей матери... А потом, он может быть похожим на отца. Или на деда, на бабушку свою опять же.

-  Вас что-то смущает, доктор? - подошлак гостю Арина и осторожно забрала у него ребенка. - Уложу его в кроватку, - тихо сказала и вышла в спальню.
-  Арина, а кто его отец и ... где он? - остановился в дверях Сергей Владимирович.
-  Почему это вас интересует? - так же тихо спросила женщина. - Пойдемте. Пусть спит. Вы - не ответили.
-  Я не знаю, что вам сказать, - врач посмотрел в глаза стоящей перед ним женщине. - Я в самом деле не знаю... Только весь этот месяц вы не выходите  у меня из головы. Я вижу вас с своих пациентках, коллегах, я вижу вас на экране телевизора. Сажусь за компьютер, и там - вы! Что со мной происходит, Арина? Я не зеленый пацан, я взрослый мужчина, а тут..., - он развел руками. - Я хочу забыть вас, понимаю, что еще совсем недавно вы... тут, с ним... И этот малыш... Да, понимаю, что малыш тут ни при чем... Но не могу избавиться от этого, не могу!
-  Я не пойму: вы мне в любви объясняетесь?
-  В любви? - как-то растерянно повторил Сергей и замер на месте: а ведь она права! Никогда и ни за кого не переживал он так, ничья судьба не волновала его, как судьба Арины... Неужели он встретил ту, единственную, за которую и в огонь, и в воду?
-  А если - да? - и внимательно настойчиво посмотрел в глаза Арине. - Я понимаю все, - по-своему расценивая молчание женщины, сам себе ответил гость. - Поэтому иду мыть руки.  Меня обещали накормить обедом.
-  Сергей Владимирович, - окликнула его Арина. - Вы заполняли карточку вызова, не обратили внимание на мой возраст?
-  А причем тут возраст? - уже у двери порвернулся гость. - Разве сердце можно удивить возрастом? А вы мне тоже не ответили: где отец ребенка?
-  Не знаю. - искренне пожала плечами Арина. - Ладно, идемте обедать!

Собаки лежали на кухне рядом. Не спеша поднял голову Грей, следом зарычал Росс.

-  Ну, хватит, хватит, ребята! - успокоила их старая соседка. - Сейчас будем обедать, потом гулять пойдем... Сколько времени, Арина?
-  Два без десяти.
-  А гость наш где же?
-  В ванной, руки мыть пошел.
-  Ты присмотрись, присмотрись к нему. Гляди, какой человек замечательный! - шепотом наставляла Надежда Кузьминична. - И пришел он сюда не просто так
-  Да ну вас! - смутилась Арина. - Давайте стол накрывать...