Кунарский рейд банды капитана Фроландина 5

Заключительная часть рассказа из будущего сборника с рабочим названием «Кунарский рейд: „Банды капитана Фроландина“».

А когда в костях под рукавами
Смерть взмахнёт косой,
Ощерившись в оскал,
Вам наказ простой,
Всего двумя словами:
Вспомните меня, - что я не с вами,
Приподняв не чокаясь бокал!
Вспомните вы нас, что мы не с вами,
Приподняв не чокаясь бокал!
Сергей Ильёв. «Поминальная».

Ночь прервал грохот крупнокалиберного пулемёта. ДШК, установленный на плоской крыше дома в форте — там располагался штаб батальона правительственных войск ДРА, — длинными очередями бил по дороге. Судя по ярким вспышкам при попадании в камни и дувалы кишлака, использовались не только обычные, но и зажигательные патроны.

Из темноты прозвучал приказ командира взвода Александра Куиша:
— Механики водители и наводчики — по машинам! Всем остальным приготовиться к отражению атаки!

Десантники быстро заняли заранее подготовленные позиции. Однако ни от Михайловского, ни от командира роты никаких команд не поступало.

Через некоторое время Верединский вышел на связь и отдал единственный приказ: наблюдать. По его словам, командование батальоном не имело точных данных о том, что происходит и почему правительственные войска открыли огонь по кишлаку. Он уточнил, что с той стороны никто не предпринимает никаких действий против батальона десантников и огня оттуда не ведётся. Поэтому было приказано лишь наблюдать.

Пулемёт бил примерно полчаса, затем смолк — и наступила тишина. Что это было? Велась ли стрельба для острастки или имелась иная причина — это должно было выясниться утром.

Выставленные посты усилили. Хотя перед каждым выходом на задание неизменно возникало тревожное чувство, усталость давала о себе знать: бойцы начали расходиться и устраиваться на отдых где придётся. Механики водители с наводчиками операторами спали в машинах, кто то прикорнул прямо в окопе, кто то завернулся в брезент.

Начинало светать — значит, время было около пяти утра. В этот момент прозвучал сигнал на подъём. Пока бойцы умывались, старшина роты, прапорщик Адамцевич, взял из отделения управления трёх бойцов и принёс термосы с пищей: походная кухня работала бесперебойно и днём, и ночью.

Командир взвода, старший лейтенант Александр Куиш, наскоро позавтракав, ушёл в штаб батальона. Вернувшись, он отдал приказ:

— По машинам! Выдвигаемся к кишлаку и ждём колонну батальона.

Первый взвод 7 й роты выполнял функции батальонной разведки — ему, как и всегда, предстояло идти впереди подразделения. Так было 27 декабря 1979 года во время операции «Байкал 79», так было в феврале при движении из Кабула в Асадабад, так было месяц назад, 8 марта 1980 года, когда батальон выходил к пакистанской границе для подрыва троп на перевале. Такая же задача стояла перед взводом и сейчас.

Пока батальон выстраивался в колонну, три БМД разведвзвода ушли вперёд и остановились на дороге напротив кишлака, ожидая основные силы. Командир взвода Александр Куиш и его заместитель, старший сержант Владимир Кузнецов, находились в одной машине — с бортовым номером 571. Кузнецов сидел на командирском месте слева от механика водителя, а Куиш — в башне, на месте наводчика оператора: оттуда открывался круговой обзор.

Кузнецов спросил у Куиша:

— Товарищ старший лейтенант, что известно о стрельбе, которую афганцы устроили ночью?

— Михайловский доложил, — ответил командир взвода, — что в форт прибежал местный житель, сотрудничающий с правительственными войсками. Он сообщил: напротив кишлака появилась группа вооружённых людей. Есть подозрение, что они минировали дорогу. Пулемёт вёл по ним огонь.

— Колонна пошла, — сказал пулемётчик Виктор Ридель, сидевший на своём месте, справа от механика-водителя.

С дороги было видно, как колонна военной техники, растянувшаяся на сотни метров, медленно, словно гигантская гусеница, двигалась в сторону кишлака. Вдоль обочины стояли местные жители и молча наблюдали за действиями советских войск.

«Гусеница» трещала, рычала и, окутываясь удушливым дымом, наконец выползла на грунтовку. Батальон остановился, вытянувшись в походную колонну, и чего то ждал.

— Противоминного трала у нас нет, — сказал Кузнецов. — И если дорогу действительно заминировали… — Он помолчал и, усмехнувшись, добавил: — То нам предстоит поработать вместо этого трала?

— Сейчас узнаем, — отозвался Куиш. — Но каким бы ни был приказ, придётся его выполнять — мы в армии.

Он продолжил с юмором:

— Трудно жить на свете рядовому Пете… — Куиш процитировал строки о тяжёлой воинской службе, переделанные из стихотворения Сергея Есенина «О пастушёнке Пете».

В наушниках раздался голос Михайловского:

— Я — ноль третий! 571 й, 570 й, 580 й, 590 й — ко мне!

Позывные 570, 580 и 590 принадлежали командирам 7 й, 8 й и 9 й рот соответственно. 571 й — позывной командира взвода батальонной разведки.

Куиш снял шлемофон, спрыгнул с машины на землю и направился к «сороке» — командно штабной машине комбата. Возле неё стояли майор Михайловский и начальник штаба батальона, старший лейтенант Валерий Евтухович. Вдоль колонны от машины к машине перебегали бойцы: кто то пересаживался из одной БМД в другую, кто то просто переговаривался с соседним экипажем.

Через несколько минут командир разведвзвода Александр Куиш вернулся и отдал приказ:

— 571 я БМД идёт первой. Сычёв, — обратился командир взвода к механику водителю, — двигаться строго по центру дороги. Строго, и ни в коем случае ни вправо, ни влево не съезжать. Механикам водителям 372 й и 373 й машин идти только по колее за головной машиной, не выходить из неё — строго по её колее. Всем ехать по походному, десантные люки на стопор не закрывать. По местам!

Экипажи заняли свои места. Старший лейтенант Куиш, зажав пальцами ларингофоны, доложил:

— Ноль третий! Я 571 й, к движению готов.

В наушниках прозвучал ответ майора Михайловского:

— Я ноль третий. 571 й — вперёд!

Три БМД батальонной разведки рванули по грунтовке, поднимая клубы пыли. Пыль в Афганистане — настоящее бедствие для водителей. Когда по грунтовой дороге идёт колонна из сотни машин, они поднимают такие облака пыли, что уже на расстоянии десяти метров ничего не видно. Приходится держать бОльшую дистанцию, чем обычно. После таких переходов технику чистят до винтика и выдувают пыль компрессорами — иначе машины могут выйти из строя.

Разведвзвод прошёл чуть больше километра, и вдруг по рации прозвучала команда:

— Всем стоять!

Через несколько секунд команда повторилась:
— Всем стоять! Никому не двигаться!
Прошло несколько минут. Колонна по прежнему стояла без движения. Никакой команды не поступало. Сзади, за поворотом, стал подниматься густой чёрный дым. В эфире царила тишина.

— Кузнецов, оставайся на связи, я пойду узнаю, что случилось, — сказал старший лейтенант Куиш. Он спрыгнул с машины и направился по дороге в обратную сторону — туда, откуда они совсем недавно начали движение.

Через несколько минут он быстрым шагом вернулся. Позади, по обочинам дороги, шагали два сапёра: один с миноискателем, второй — с щупом. Подойдя к машине,
Куиш произнёс:

— П…ец 574 й БМД.

— А экипаж? — спросил Кузнецов.

— Какой там экипаж… — ответил командир взвода. — Обугленные куски собирают. Механик водитель 574 й машины вышел из нашей колеи на повороте и съехал на обочину. В машине у них, помимо боекомплекта, оказывается, ещё и взрывчатка лежала. Башня улетела метров на пятьдесят — вместе с наводчиком оператором. Механика с командиром и пулемётчиком тоже выбросило, а те, кто в десантном отделении сидели, сгорели.

Куиш запрыгнул на БМД, сел на башне, свесив ноги в люк наводчика оператора, и надел шлемофон.

— Машина на повороте ушла вправо и… — сказал Кузнецов подошедшему Николаю Саковичу. — Механик водитель — Валера Симбирский… — Кузнецов помолчал и спросил: — Разговор вчерашний помнишь?

— Да, «Сибиряк» сокрушался, что до дембеля ему ой как далеко, — ответил Сакович.

В этот момент послышался голос старшего лейтенанта Куиша, получившего от майора Михайловского какую то команду:

— Ноль третий, я 571 й, вас понял.

— Кузнецов, — отдал приказ Куиш, — пересади всех на вторую и третью машины. На БМД № 571 остаюсь только я с механиком водителем. Нам приказано проехать километров пять вперёд, осмотреть дорогу.

Кузнецов спросил:

— А вы как? Есть вероятность, что и другие участки дороги заминированы.

Куиш ответил:

— Я буду находиться на башне, а Сычёв поедет в походном положении — с открытым люком. Если наткнёмся на мину, взрывная волна, возможно, выбросит нас из машины. — Он немного помолчал и добавил: — В крайнем случае ногу оторвёт, но живыми останемся. По местам!

Старший сержант Кузнецов со своим отделением пересел на БМД второго и третьего отделений и машины помчались вперёд.

Техника батальона некоторое время стояла без движения, но вскоре колонна начала возвращаться на исходные позиции. БМД вновь поставили в капониры, а личный состав, обсуждая произошедшее, расходился по местам.

Когда примерно через час на базу вернулся взвод старшего лейтенанта Александра Куиша, у пустого капонира, где ещё утром стояла БМД с бортовым номером 574, уже собрались группа десантников 7 й роты и сапёры со своим командиром, старшим лейтенантом Никитиным. К ним подошли Куиш, сержанты Кузнецов, Сакович, Кобетяк и несколько бойцов его взвода.

Санинструктор батальона, сержант Андрей Пронькин, рассказывал о том, что он видел:
— Я ехал в седьмой машине вместе с доктором батальона, капитаном Вяткиным. После взрыва 574 ю машину подбросило вверх на метр, затем она упала на землю. И через мгновение — новый взрыв, ещё более сильный. Сдетонировал боекомплект со взрывчаткой. Башня улетела далеко в сторону. Повсюду — фрагменты тел: руки, ноги… Слева от горы раздались автоматные очереди. «Духи» наблюдали… По ним ударили в ответ. Михайловский отправил туда группу… Стали собирать тела. Точнее, то, что от них осталось. Относительно целым был только наводчик оператор Сергей Щулькин: его выбросило из башни — люк был открыт. Всех укладывали на плащ палатки. Сильный запах горелого мяса до сих пор… — Пронькин осёкся на полуслове.

— 574 я за нами шла, — сказал механик водитель БМД 570 Володя Егоров. — Верединский сидел на башне. Когда раздался взрыв, он рухнул вниз, весь в крови… На дороге перед нашей машиной лежал Омельченко…

Комсорг батальона, прапорщик Александр Мартынов, добавил:
— Мне Володя Мартьянов предложил поехать с ним на 574 й машине. Я чувствовал себя не очень хорошо и пошёл к доктору батальона, Володе Вяткину. Объяснил ему, что со мной происходит. Он дал какие то таблетки. Пока мы с ним разговаривали, колонна тронулась. Я прыгнул в другую БМД, подумав: «Где нибудь тормознём, пересяду на 574 ю…» Да, взрыв был страшной силы. Башня валялась в стороне без орудия. Я считал шагами — до неё было 70 шагов. Повсюду обгоревшие части тел.

— А ведь я мог среди них оказаться, — сказал высокий, худощавый сапёр, обращаясь к своему командиру — старшему лейтенанту Никитину.

— Да, Глуховский, — протянул слова Никитин. — Не знаю, что и сказать.

— А что такое, Володя? — спросил Куиш у Никитина. — О чём речь?

— Мой сапёр, рядовой Анатолий Глуховский, должен был в их машине ехать.

Куиш вопросительно посмотрел на сапёра, о котором сказал его командир.

— Они меня прогнали, — сказал Глуховский. — Не дали сесть в свою БМД.

— Верно говорят, — сказал Александр Куиш, — судьба за нас решает. Считай это своим вторым днём рождения.

Десантники ещё с минуту постояли, глядя на пустой капонир. Каждый мысленно перебирал лица товарищей, ещё утром стоявших рядом. Всего час назад их друзья жили, дышали, надеялись, мечтали… Мысль о бренности бытия пронзила всех одновременно: сегодня они хоронят друзей, а завтра на их месте могут оказаться сами.

Потом, молча и не сговариваясь, все повернулись и направились к подготовленной площадке приземления. Из Кабула ждали вертолёты — они должны были забрать погибших.

На площадке все фрагменты тел уже лежали на носилках, накрытые простынями. К каждому телу была привязана клеёнчатая бирка с указанием, кто находился на носилках.

Вскоре приземлились две «вертушки» Ми 8. Десантники 7 й роты аккуратно загрузили носилки с останками своих товарищей и долго стояли молча. Техник 7 й роты, прапорщик Новицкий, прервал молчание и сказал:

— Вот вам и гражданские люди…

Винты заревели, и через минуту вертолёты взмыли в воздух, подняв столб пыли и окатив стоящих на земле бойцов горячим воздухом. Те молча провожали взглядом винтокрылые машины, уносящие их друзей в последний путь. В груди сжималась тяжёлая, нестерпимая боль — теперь уже ничего не исправить. Вместе на дембель им не уйти никогда, не доведётся попрощаться с другом на вокзале, не получится обнять его в последний раз, обменяться адресами и телефонами перед расставанием. Судьба безжалостно разлучила их, проведя чёрную черту между «до» и «после»: между жизнью, где они были рядом, и будущим, в котором одного из них больше нет…

Десантники расходились по своим подразделениям с тяжёлым сердцем.
Старший лейтенант Куиш с сержантами своего взвода уже подошли к машинам, когда командир третьего отделения Богдан Кобетяк обратился к взводному:

— А что с задачей батальона? Приказ отменён?

— Вряд ли, — ответил Куиш. — Так не бывает. Подрыв троп на перевале — это не какая то индивидуальная задача. Она входит в единую цепь стратегических планов руководства армии, а мы их до конца не знаем. И эти планы не могут рушиться с ходу из за проблем в одном из подразделений. Глупо надеяться, что командарм махнёт рукой и скажет: «Ну ладно, не получилось, так не получилось…» Так не бывает, — повторил Куиш. — В ближайшее время всё узнаем.

На следующий день майор Михайловский доложил батальону, что задача по подрыву троп на перевале успешно выполнена.

Он пояснил, что к выходу на перевал одновременно готовились два подразделения: 3- й батальон «Полтинника» и соседний мотострелковый батальон.
По приказу командования мотострелки действовали скрытно, не раскрывая своих планов афганским войскам. Всё внимание моджахедов было сосредоточено на батальоне десантников. Когда произошёл подрыв БМД, мотострелковый батальон уже продвигался к перевалу. Он беспрепятственно вышел на позицию, заминировал тропы и подорвал их.

В это время 3 й батальон 350 го гвардейского парашютно десантного полка выполнял отвлекающий манёвр.

С точки зрения военного искусства – это называется военной хитростью: использование демонстративных действий для отвлечения внимания противника.

Ценой этих действий стала гибель семи десантников.

14 апреля 1980 года при подрыве на фугасе погибли:
экипаж 574 й БМД 7 й роты 350 го гвардейского парашютно десантного полка:
- командир машины — сержант Виктор Омельченко;
          - наводчик оператор — ефрейтор Сергей Щулькин;
          - механик водитель — рядовой Валерий Симбирский;
          - пулемётчик — Михаил Муравьёв;
          - стрелок — Мурат Дзугкоев;
и находившиеся в машине:
           - комсорг полка, исполнявший обязанности замполита роты, — старший лейтенант Владимир Мартьянов;
            - старший сержант Валентин Чуев из отдельного инженерно-сапёрного батальона.

Ещё вчера десантникам батальона казалось, что вся жизнь впереди. Сегодня будущее есть уже не у всех. Но и те, кто выжили, пока не догадываются, что спустя годы они услышат в свой адрес морально уродливую фразу: «Мы вас туда не посылали!»


На фото — БМД 3 го батальона 350 го гвардейского парашютно десантного полка после подрыва. Трагедия случилась через несколько месяцев после описываемых событий. Машина 574, подорвавшаяся на фугасе 14 апреля 1980 года, выглядела примерно так же.