Осенние заметки

Я много писал в последнее время. Слишком много, как мне самому кажется. Очерки ложились один за другим, словно листья с деревьев, и каждый падал в свой уголок, складываясь в бесшумный ковёр. Но если приглядеться, в этом ковре не было следов. Никто не проходил мимо, не оставлял отклика. Скупая реакция словно говорила: твои тексты никому не нужны, кроме тебя самого. Я уходил глубже, всё дальше вгрызаясь в почву слов, будто в сырую землю, где пахнет корнями и сыростью. Там, в этой темноте, я искал ответы, которые сам не мог до конца осознать. Но публика, казалось, ждала другого — яркого, лёгкого, почти праздничного. А я приносил тяжёлые комья земли, сырые и пахнущие осенью. И вот радость постепенно осыпалась, как крона под первым ветром. Смысл складывать слова в строчки становился зыбким, словно утренний туман над полем. Я ловил себя на мысли, что вместо вдохновения приходит усталое «зачем». Но руки всё равно тянулись к клавиатуре. Пальцы стучали по буквам, как дождевые капли по подоконнику. В этом ритме была жизнь, пока всё остальное медленно увядало. Ведь я понимаю: я не Кафка, не Пруст, не тот, чьи книги переживут столетия. Мне, возможно, и не суждено создать нетленку. Но внутри всё равно звучит потребность говорить. Если не выложить слова наружу, они будут гнить в тишине. И, может быть, какая-то строчка однажды заденет чью-то душу, как случайный порыв ветра срывает забытый лист. И снова думаю: чем поразить внимание? Какой мыслью пробудить интерес? Но ответ не приходит. Осень шепчет своё: «Не ищи громкого. Пиши честно, пока слова ещё дышат в тебе». И я слушаю, потому что осень мудра. Она знает: всё проходит. И всё же всё оставляет след — пусть едва заметный. За окном сереет небо, день уходит быстрее, чем я успеваю что-то додумать. Дождь пишет свои точки на стекле, ветер перелистывает жёлтые страницы деревьев. В этих строках природы нет ни читателей, ни аплодисментов. Есть только движение времени, уход, тишина. И, может быть, мои тексты похожи на это — никто не заметит, как они упали, но всё же они были.