Я боюсь собак? Продолжение

Сейчас в моде маленькие собачки.

Ничего удивительного, ведь в нашем городе в основном пятиэтажки с однотипными маленькими квартирами. А большая собака требует серьезного подхода к содержанию и дрессировке. То ли дело «карманная» мелочь, которая не займёт много места и не принесёт разрушений от невоспитанности.

Редко, но всё же можно встретить на улицах нашего провинциального города ризеншнауцеров, эрдельтерьеров, догов. Я в детстве мечтала о щенке. Особенно мне нравились породы эрдельтерьер и ризеншнауцер.

Я до сих пор считаю их очень эстетически красивыми.

И не просто так моё сознание, настроенное сейчас на созерцание, выхватило эту парочку: человек с эрдельтерьером. Я не обратила внимание, мужчина это был или женщина. Я зацепилась вниманием за собаку. Почему-то. Но я верю себе. И верю в себя. Поэтому это не пустые игры моего разума, а путь к созданию третьей части книги.

Третье, всплывшее в памяти воспоминание,  о том, как я побывала в гостях у моей одноклассницы, у которой был ризеншнауцер.

Рассказываю.

Моего пуделя я принесла с рынка, наверное, в пятом классе, а в гости к ризеншнауцеру я пришла, будучи в девятом.

Надо сказать такую вещь, что, взрослея, я перестала уметь дружить с теми, с кем дружила в детстве. И эта девочка из класса не была и, впоследствии, не стала моей подругой. Какое-то время нам было интересно вместе — да, а потом перестало — и мы перестали общаться.

Может, возраст такой был. Может, я такая.

И... я не с завистью смотрю на многолетнюю дружбу с детства, а с сомнениями и непониманием, как такое может быть.

Допускаю, может и есть такая дружба, раз об этом говорят. А может, говорят о чём-то другом, но называют - дружбой с детства.

В общем, захожу я в квартиру и вижу, как из коридора в прихожую спокойным шагом идет большой черный элегантный пёс.

Красивый, статный, ухоженный ризен — это то, как я описала его внутренним голосом для себя.

Но несмотря на эти эпитеты, я почувствовала пустоту между нами, которую не хотела заполнять.

Пустота представляла из себя мыслительный процесс. Пересказываю.

Собака в доме — поздравляю, рада за вас. У меня тоже была собака. Я любила её, а она меня, и из этого ничего хорошего не вышло. Спасибо, больше не надо.

Ухоженный, элегантный ризеншнауцер —  одним присутствием рядом с хозяином добавляет ему статусности — поздравляю, что она у вас есть. Я тоже испытала радость от присутствия собаки, а потом она умерла. Из-за меня. Спасибо, не надо.

Если упростить до неприличия, то примерно так выглядит травматизация и закрепление контрзависимого способа взаимодействия с миром. Мы, люди, очень разные. Мы, люди, очень похожи. Отличия и сходства — это стороны магнита, которыми мы притягиваемся друг к другу или отталкиваемся. Не всегда «притянуться» — это «долго и счастливо», а оттолкнуться — «потерять нечто ценное». Самое важное в травмах — это то, что они формируют убеждения. А наши убеждения — это «набросок карандашом» той жизни, которую мы потом «расписываем» красками.

Бело-серо-чёрные тона не гарантируют избежать разочарования в себе, а яркие (всем на зависть) краски — не гарант, что вас это правда осчастливит.