На всякий случай

Есть у нас во дворе один сосед.

Фамилию его называть не стану. Не из осторожности. Просто фамилия тут ни при чём. Таких людей, если разобраться, в каждом дворе по одному найдётся. А где двор большой — там и по два.

С виду человек как человек.

Поздоровается.

Дверь придержит.

На лавке может полчаса просидеть и ни разу никого не перебить. Даже странно становится: воспитанный.

Но это пока разговор не зайдёт о его жизни.

Тут выясняется удивительная вещь.

Человек он, оказывается, невезучий.

Не просто невезучий, а, я бы сказал, систематически.

Причём настолько, что иной раз начинаешь ему сочувствовать.

В понедельник автобус ушёл из-под носа.

Во вторник начальник именно его отчёт посмотрел.

В среду дождь пошёл как раз тогда, когда он зонт дома оставил.

В четверг зуб разболелся.

В пятницу тёща приехала.

Согласитесь, неделя действительно тяжёлая.

Я поначалу даже верил.

Думал — ну бывает. К человеку судьба боком повернулась.

А потом стал замечать одну подробность.

У него никогда неприятность сама по себе не случалась.

Перед каждой обязательно находился виноватый.

И что интересно — всякий раз новый.


Однажды сидим мы во дворе.

Он подходит.

Лицо серьёзное.

— Представляешь, опять день испортили.

— Кто?

— Пока не знаю.

Но кто-то точно.

Я говорю:

— Может, ещё пронесет?

Он рукой махнул.

— Сомнительно.

У меня всегда сначала виновник появляется, а потом неприятность.

Порядок такой.

Не успел он договорить, как мимо соседка с третьего этажа прошла.

Поздоровалась.

Очень вежливо.

Он тоже поздоровался.

Проводил её взглядом и говорит:

— Всё.

Теперь жди.

— Чего?

— Не знаю.

Но после неё у меня редко день спокойно проходит.

Я даже засмеялся.

Думал, человек шутит.

Он посмотрел на меня с таким сожалением, будто это я чего-то в жизни не понимаю.

— Смейся, смейся. В прошлый раз она со мной возле почтовых ящиков поговорила. Через два часа кошелёк потерял.

— А она тут при чём?

— Пока не выяснил. Но совпадение, согласись, интересное.

Я спорить не стал.

Есть люди, которых спор только укрепляет.

Им возражаешь — они начинают ещё усерднее собирать доказательства.


Так и вышло.

На следующий день он сам меня нашёл.

— Ну что?

— Что?

— Вчера смеялся?

— Было дело.

— А у меня колесо спустило.

Я говорю:

— Гвоздь, наверное.

Он покачал головой.

— Не торопись с выводами.

Гвоздь — это уже следствие.

Я, признаться, сначала значения этому не придавал.

Мало ли у человека примет.

У одной нашей соседки, например, если с утра первой встретится женщина с пустым ведром, она уже бельё не стирает. Говорит, толку не будет. Почему именно белью от этого хуже делается — никто объяснить не может. Однако стирает исключительно по счастливым дням.

Так что я решил: ну, ещё один любитель совпадений.

Но сосед мой на совпадениях не останавливался.

Он их изучал.

Даже записывал.


Как-то вечером сидим на лавке. Он достаёт из внутреннего кармана маленький блокнот.

Самый обыкновенный. Такие раньше в киосках продавали — в клеточку, с картонной обложкой.

— Вот, — говорит, — статистика.

— Какая ещё статистика?

— Невезения.

И листает.

— Двенадцатого апреля встретил почтальона — вечером кран потёк.

Пятнадцатого сосед сверху поздоровался первым — ночью бессонница.

Двадцать первого голубь на плечо нагадил.

Я насторожился.

— И что?

— Через три дня налог пришёл.

Я говорю:

— Между прочим, налог тебе каждый год приходит.

Он посмотрел на меня с жалостью.

— Именно. Потому что голуби тоже не первый год работают.

После этого я в блокнот уже не заглядывал.

Человек, который способен связать голубя с налоговой, без моей помощи прекрасно справится.


Прошла неделя.

Во дворе появился новый дворник.

Молодой ещё.

Старательный.

Метёт так, будто двор собирается продавать.

Подходит ко мне и спрашивает:

— А ваш сосед всегда такой подозрительный?

— Привыкай, — говорю. — Это у него образ жизни.

Дворник только плечами пожал.

На следующий день вижу: сосед идёт за ним по двору.

Не вплотную.

Шагах в десяти.

Остановится дворник — остановится и он.

Пойдёт дальше — этот следом.

Я окликнул:

— Ты чего?

Он пальцем к губам.

— Тише.

Наблюдаю.

Вечером всё выяснилось.

— Ну? — спрашиваю.

— Подтвердилось.

— Что?

— С тех пор как он появился, у меня два раза молоко убежало.

— А дворник тут при чём?

— Вот и я сначала так думал.

Потом смотрю: как только он возле нашего подъезда подметёт, обязательно что-нибудь случится.

Я осторожно спрашиваю:

— А молоко когда ты на плиту ставишь?

Он даже рукой махнул.

— Не уводи разговор в сторону.

До плиты ещё добраться надо.

Причина раньше начинается.


Через несколько дней сосед исчез.

Не насовсем.

На три дня.

Вернулся довольный.

Даже посвежел как будто.

Я спрашиваю:

— Отдыхал?

— Нет.

Эксперимент проводил.

— Какой ещё?

— У тёщи жил.

— И как?

— Всё подтвердилось.

— Что именно?

— Это не двор.

Поначалу я даже обрадовался.

Думаю, человек наконец понял, что дело в нём самом.

Рано обрадовался.

Он наклонился ко мне и почти шёпотом сказал:

— Это, оказывается, я с собой привожу.

— Что?

— Невезение.

Только раньше я думал, что оно по месту жительства действует.

А теперь выяснилось — переносное.

С этим открытием он прожил дня два.

А на третий во дворе случилась история, после которой даже я начал сомневаться, кто из нас двоих больше нормальный.


Петрович, который раньше здоровался со всеми подряд, вдруг начал оглядываться.

Сначала посмотрит, кто навстречу идёт.

Потом уже здоровается.

Я говорю:

— Ты чего?

Он отвечает:

— Да так...

И замолчал.

А через минуту сам спрашивает:

— Слушай... этот ваш сосед сегодня уже выходил?

— Выходил.

— И что?

— Да ничего.

В магазин сходил.

— Ну и хорошо.

И пошёл себе дальше.

Будто не он сейчас про взрослого человека справки наводил.

Потом дворник отличился.

Подметал возле первого подъезда.

Смотрит — сосед наш из-за угла показался.

Дворник сразу развернулся и к четвёртому подъезду ушёл.

Я смеюсь.

— Ты чего убегаешь?

Он на меня даже обиделся.

— Кто убегает?

Я порядок меняю.

Сегодня отсюда начну.

Я говорю:

— Ты же всю жизнь с первого подъезда начинал.

Он метлой покрутил.

— Человеку иногда полезно привычки менять.

На всякий случай.

Тут уж я ничего не сказал.

Потому что слова «на всякий случай» я уже где-то слышал.

Через день встретил почтальона.

Стоит возле нашего подъезда.

Газеты в руках держит.

А заходить не спешит.

— Заболел, что ли? — спрашиваю.

— Нет.

Жду.

— Кого?

Он глазами на лавочку показывает.

Смотрю.

Сосед сидит.

С блокнотом.

Что-то записывает.

Почтальон говорит:

— Пускай сначала домой уйдёт.

А то потом опять получится, что я письма принёс — и у кого-нибудь кран потёк.

Я говорю:

— Да ты же не веришь.

Он плечами пожал.

— Не верю.

Но зачем человека лишний раз расстраивать?

И вот после этого я понял одну вещь.

Нет, не ту, что сосед был прав.

До этого, слава Богу, весь двор ещё не дошёл.

Просто с ним стало легче соглашаться, чем каждый раз спорить.

А когда человеку перестают возражать, он понемногу начинает считать себя специалистом.

С тех пор сосед ходил по двору уже спокойно.

Без всякой тревоги.

Иногда даже советы давал.

— Не ходи сегодня через арку.

— Почему?

— Не знаю.

Но вчера я через неё прошёл — вечером телевизор перегорел.

Петрович сначала смеялся.

Потом стал обходить арку дворами.

И объяснял это тем, что так ближе.

Хотя все прекрасно знали, что дальше.


Последний случай был уже совсем смешной.

Хотя тогда никто особенно не смеялся.

Утром выхожу.

Петрович возле подъезда стоит.

Не курит.

Не разговаривает.

Просто стоит.

Я говорю:

— Кого ждёшь?

— Время.

— Какое ещё время?

— Без пяти восемь.

— И что?

Он помялся.

— Да ничего...

Потом всё-таки признался:

— Этот ваш сосед вчера сказал, что до восьми лучше из дома не выходить.

Я говорю:

— Ты же не веришь.

— Конечно, не верю.

Стоим.

Молчим.

До восьми ещё минуты полторы.

Из соседнего подъезда дворник выглянул.

Увидел нас.

Спрашивает:

— Не пора?

Петрович на часы посмотрел.

— Рано.

Дворник опять скрылся.

Через минуту из первого подъезда почтальон вышел.

Газеты под мышкой.

Тоже остановился.

— Уже можно?

— Сейчас...

Стоим втроём.

Молчим.

Каждый, конечно, не верит.

Просто никто не хочет первым проверить.

Тут дверь подъезда открылась.

Вышел наш сосед.

Посмотрел на нас.

Удивился.

— Вы чего?

Петрович кашлянул.

— Да так...

Воздухом дышим.

Сосед посмотрел на часы.

— Молодцы.

Терпение — великое дело.

Сел на лавку.

Достал свой блокнот.

Что-то записал.

Потом поднял голову и говорит:

— Ну вот.

Сегодня уже совсем другое дело.

Народ осторожнее стал.

Мы переглянулись.

Никто ничего не ответил.

Петрович первый посмотрел на часы.

— Восемь.

— Ну, — сказал почтальон, — теперь, наверное, можно.

И все трое пошли.

Каждый своей дорогой.

Только, признаться, с тех пор во дворе раньше восьми почти никто из дома не выходит.

Не то чтобы верят.

Просто...

Кто его знает.