Партия 2017 г. Людвиг фон Мизес. Человеческое дейс

Партия 2017 г. ЛЮДВИГ фон МИЗЕС Человеческое действие 1949

Комментарий Лаборатории Либеральных исследований, 03.08.2003 г.

В Человеческое действие посвящено изучению всех основных вопросов экономического анализа: цена, рынок, деньги, государственное вмешательство в экономику, заработная плата и занятость, капитал и банковский процент,— который вписывается в более широкие рамки человеческого действия. Мизес считает, что экономический анализ («каталлактика») является лишь составной частью более общей науки о человеческом действии: «праксеологии».

Это сочинение состоит из семи частей. Две первые посвящены рассмотрению основных концептов человеческого действия: роли времени, сомнениям, идеологии и т. д. Это иссле-дование обладает поистине социологическим масштабом: в нем поставлен вопрос о разделении труда, отношениях между индивидуумом и обществом, социальной иерархии; также мы находим здесь многочисленные рассуждения методологического и эпистемологического характера. Особенно показательно большое отступление в защиту методологического индивидуализма, утверждение Мизеса о радикальном разделении ес-тественных наук и науки о человеческом действии — идея, согласно которой наука всегда уделяет внимание средствам, а не целям действий людей.

Что касается экономических исследований, то в Человеческом действии мы находим синтез предыдущих работ фон Мизеса, в частности, по поводу капитала, денег (критика количественной теории), экономических циклов (четвертая часть). Большие отрывки посвящены также критике социализма: автор считает, что никакой рациональный экономический расчет невозможен при условии отсутствия рынка и частной собственности (пятая часть). Но большую часть Мизес посвящает критике положений вмешательства в экономику и государства-покровителя (шестая часть).

Автор и его произведение
Людвиг фон Мизес (1881—1973)
• Родившись в Лемберге (городе, принадлежавшем в то время Австро-Венгерской империи), Л. фон Мизес отправляется учиться в Вену В 1906 году он получает докторскую степень и начинает работать в качестве экономического советника в австрийской торговой палате, потом преподавателем в Венском университете.
В 1926 году Мизес основывает Институт исследований экономических циклов. С приходом нацистов к власти, в 1934 году он отправляется преподавать сначала в Женеву, а затем в Нью-Йоркский университет, где работает до 1969 года.
Карьера Л. фон Мизеса является прежде всего карьерой педагога: среди его учеников были Ф. фон Хайек, Г. Хаберлер, Ф. Маклуп... Мизес опубликовал множество сочинений и статей, провел массу публичных чтений. Он участвовал в учреждении Общества дю Мон Пелерен. Фон Мизес был авторитетным защитником либеральной теории и радикальным критиком социализма. Он, в частности, оспаривал возможность рационального экономического расчета в социалистической экономике (Социализм, 1922), интересовался также эпистемологией общественных наук, вопросами денежного обращения (Теория денег и кредита, 1912) и экономическими кризисами.
ВВЕДЕНИЕ

• По мнению Мизеса, «экономика является самой молодой из всех наук». Классические экономисты порвали с методом философов и теологов: они больше не пытались разгадывать замыслы Бога или Природы или разрабатывать утопические теории, а приступили к поискам законов различных явлений. Мизес считает, что необходимо принять на вооружение именно такое положительное отношение к изучению социальных фактов: «Надо исследовать законы человеческого действия и социального сотрудничества так же, как физик изучает законы природы». Как и любая другая наука, экономический анализ «не дает полной и окончательной уверенности: самая совершенная теория, которая, кажется, абсолютно удовлетворяет нашу жажду познания, в один прекрасный день может быть пересмотрена или даже вытеснена новой теорией».

Классический экономический анализ поставил перед собой задачу изучать только «экономическую сторону начинаний человека». Через переход к субъективной теории стоимости он создал основы «науки о всех видах человеческого действия», которую Мизес предлагает назвать «праксеологией». Исследование экономических явлений (каталлактика) — часть праксеологии. Последняя — это наука о средствах, а не резуль-татах.

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ
7 глав

• Любое человеческое действие имеет намеренный характер;
праксеология изучает действие, а не его психологические источники, сознательные или бессознательные. Отличие человека от животного в том и заключается, что, каковы бы ни были его инстинкты, порывы или желания, он действует (или решает не действовать) только взвесив затраты и преимущества любого поступка. Но такое решение является чисто субъективным. Кроме того, «человеческое действие всегда обязательно рационально».

Однако Мизес отказывается от «материалистского монизма» и полагает, что существуют два «отдельных царства»: «внешний мир» материи и физических явлений и «внутренний мир» мысли и «действия, направляемого намерением» (предмет праксеологии). Таким образом, автор высказывается за методологический дуализм и отказывается от позитивистской точки зрения, согласно которой надо «применять методы эмпирических естественных наук к действительности человеческой деятельности».

Следовательно, существует эпистемологическая специфика естественных наук: они функционируют с помощью индукции и экспериментирования. Такие методы не применимы к познанию человеческого действия, которое зависит или от истории, или от праксеологии.

Невозможно разработать путем индукции и на основании исторических знаний общие предложения относительно человеческого действия в той мере, в какой история изучает еди-ничные события.

Праксеология является знанием априори, действует путем концептуализации и базируется на дедуктивном методе. Она опирается на методологический индивидуализм. По мнению Мизеса, научные споры о примате целого или частного не представляют интереса. «Так как общность является реальной и существует не иначе, как в действиях ее членов - индивидуумов». Праксеология, как логика или математика, вырабатывает предложения, которые, если они правильно выведены, верны в универсальном смысле в рамках тех гипотез, из которых они были выработаны. Эти предложения являются полным и точным знанием реальности, а не моделью без практической значимости, как утверждают, например, сторонники немецкой исторической школы.

Констатация универсального характера (вследствие опоры на логику) праксеологического знания приводит Мизеса к критике «полилогизма» (утверждения, согласно которому су-ществуют отдельные виды логики, свойственные каждому классу или каждой расе). В отличие от марксизма, который считает, что идеи определяются социальной принадлежностью того, кто их выражает, и который, следовательно, оспаривает тот факт, что может существовать объективная истина, Мизес заявляет: «именно идеи делают историю, а не история - идеи». Человек действует, чтобы достичь цели. Цели оцениваются по степени значимости, их можно классифицировать (порядковый подход), но нельзя измерить в абсолютной стоимости (количественный подход).

Праксеология опирается на субъективную концепцию полезности: какая-то вещь полезна какому-то индивидууму, если последний считает, что эта она может устранить неудобство, которое он испытывает. Люди предпочитают то, что их удовлетворяет больше, тому, что удовлетворяет меньше, и оценивают вещи с точки зрения их необходимости. В частности, «труду отдается предпочтение перед досугом только в той мере, в какой продукт труда предполагается востребовать с большей степенью срочности, нежели наслаждение от досуга». Важной является и побочная полезность товара.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ ДЕЙСТВИЕ В РАМКАХ ОБЩЕСТВА
3 главы

• Мизес считает, что «общество - это согласованное действие, сотрудничество». Существование социума является результатом осознанного поведения, основанного на констатации того факта, что «труд, осуществленный посредством разделения труда, более производителен, нежели труд отдельного индивидуума». Автор противопоставляет себя любой из тех общественных концепций, которые являются продуктом действия людей, стремящихся к своему собственному удовлетворению путем постоянного укрепления сотрудничества.
Однако, по мнению Мизеса, общество не может существовать, если «меньшинствам мешают разрушить общественный порядок» с помощью применения или угрозы применения акта насилия. Именно государство полномочно осуществлять это противодействие, следовательно, оно располагает «монополией на силовые действия». Одно из положений либерализма:
правители всегда являются меньшинством, но, каким бы ни был политический строй, они не могут уверенно выполнять свои полномочия, если не имеют поддержки большинства. Демократия не ставит своей целью «превосходство посредственной, необразованной, варварской массы, [...] демократия предоставляет возможность мирного приведения правительства в соответствие с волей большинства». Мизес считает, что либерализм является применением теорий, разработанных праксеологией.
Автор критикует положения, основанные на инстинкте (тезисы Ж. Сореля), так как разум является отличительной чертой человека: «действию предшествует осмысление». Эта концепция приводит к утверждению примата идей. Варианты поведения индивидуумов и общественные отношения объясняются в основном «идеологией» этих индивидуумов, но данные идеологии являются «эклектическими, расположенными рядом идеями, которые абсолютно несовместимы друг с другом»:
 «Основной задачей праксеологии и экономики является замена правильными и однородными идеологиями противоречивые мнения параной эклектики».

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РАСЧЕТ
3 главы
• Мизес считает, что экономический расчет — это «оценка ожидаемого результата рассматриваемого действия» или «констатация результата выполненного действия». Экономический расчет свойственен индивидууму, ибо не существует неизменной меры ценностей; следовательно, он возможен лишь в условиях экономики, основывающейся на применении денег и цен. Меновая торговля, таким образом, является фикцией, а нейтральность денег - «сказкой».

Не существует противоречия между утверждением необходимости экономического расчета и тем фактом, что экономика, по мнению Мизеса, не является количественной наукой. Экономический расчет — результат оценок, которые проводят индивидуумы в каждый момент времени. Эти оценки субъективны: в экономике не существует стабильных количественных отношений. Их выделение требует наличия эталона для измерения экономических величин (по примеру существования эталона мер длины или веса). Но такого эталона не существует. Цены постоянно меняются в зависимости от экономической ситуации (то есть от действия индивидуумов).

Поэтому является иллюзорным (и Мизес критикует И. Фишера за это положение) желание стабилизировать покупательную способность денег. Точно так же нам важны только цены на каждый товар, и поэтому невозможно и бесполезно стремление рассчитать общий уровень цен, опираясь на метод расчета индекса. И точно так же оценка богатства еще имеет смысл для одного индивидуума или группы лиц, но «попытки определить в деньгах богатство нации или человечества — это ребячество». Экономический расчет не требует стабильности денег (в смысле отсутствия изменения цен) — требуется лишь, чтобы «функционирование денежной системы не саботировалось правительством». Надо воспрепятствовать «резким колебаниям денежного предложения».

ЧЕТВЕРТАЯ ЧАСТЬ КАТАЛЛАКТИКА ИЛИ ЭКОНОМИКА РЫНОЧНОГО ОБЩЕСТВА
11 глав
 Прежде всего Мизес задается вопросом о критерии, который необходимо избрать для выделения внутри праксеологии области каталлактики. Он подчеркивает, что «экономические проблемы [...] можно выделить из целостной праксеологической теории только крупным планом». Однако Мизес предлагает следующее определение: «Экономика в основном заинтересована исследованием способов определения цен в деньгах на товары и услуги, обмениваемые на рынке».

Мизес заявляет о научном характере экономики, методом которой являются «воображаемые модели». Экономика изучает чистую рыночную модель, где никакой искусственный фактор не препятствует свободному определению цен, ставки заработной платы и процентной ставки. Лишь на втором этапе, получив все возможные сведения из этой воображаемой модели, экономический анализ ориентируется на проблемы, поставленные «вмешательством в рынок» политической власти или других институтов. Точно так же, ког-да экономисты рассматривают экономику, которая находится в состоянии отдыха, они абстрагируются во времени (статический анализ), что позволяет пренебречь деньгами (динамический фактор). Но — в действительности, «самому понятию «рыночная экономика без денег» изначально присуще противоречие». Затем Мизес проводит продолжительное изучение рынка.

 «Рыночная экономика является социальной системой разделения труда, с частной собственностью на средства производства. Каждый действует исключительно в своих интересах; но эти действия направлены на удовлетворение потребностей как своего ближнего, так и собственных. Каждый обслуживает себе подобных. Каждый, со своей стороны, используется своими согражданами. [...] Эта система управляется рынком, который направляет деятельность индивидуума туда, где он лучше всего служит потребностям себе подобных».

Рынок — это «процесс, который осуществляется комбинированным набором действий различных индивидуумов, сотрудничающих в условиях разделения труда». Мизес считает, что существует радикальная несовместимость рыночной экономики с социалистической экономикой. Смешанная экономика не может функционировать: она может быть или рыночной (даже если есть общественные предприятия, подвергающиеся давлению рынка), или плановой, среднего не дано.

Мизес считает: то, что мы называем капитализмом, является рыночной экономикой, основанной на частной собственности на средства производства. Капитализм базируется на суверенитете потребителя, который, выбирая, определяет относительные цены и тем самым структуру производства. Этот суверенитет потребителя не подвергается критике со стороны коммерческой рекламы, которая является простым средством информации. Конечно, экономической деятельностью управляют предприниматели, но они должны стремиться лучше удовлетворить потребителей, чтобы извлечь максимальную прибыль. Рыночная экономика функционирует как демократия: каждый потраченный франк является тем сред-ством, которое использует потребитель для выражения своих предпочтений и ориентации экономической деятельности. Кроме того, на рынке каждый голос, участвующий в этих выборах (а не только большинство), способствует конкретизации ситуации, даже если не все индивидуумы имеют одинаковое право голоса:

 «У богатых больше бюллетеней для голосования, чем у бедных граждан. Но само неравенство уходит корнями в предыдущие выборные договоренности. Быть богатым в рыночной экономике — это результат преуспевания на поприще служения запросам потребителей. Состоятельный человек может сохранить свое богатство лишь продолжая работать на потребителя самым эффективным способом».

Конкуренция — это процесс, который обеспечивает наилучшее удовлетворение спроса, учитывая любые экономические сложности. Она опирается не на равенство возможностей, так как, чтобы его обеспечить, «потребовалось бы изначально поставить в более невыгодное положение тех, кто при рождении в большей степени одарен умом и силой воли, чем среднестатистические люди. Очевидно, что это было бы абсурдным». Точно так же неравенство состояний и доходов (даже существование прибыли) является необходимостью. Действительно, любая экономическая система предполагает, что индивидуумы стремятся вести себя соответственно требованиям социального сотрудничества. Они могут стремиться к этому из-за того, что участие в производстве (и, следовательно, в удовлетворении потребностей других-индивидуумов) определяет их доходы и размеры собственности, или же они могут быть вынуждены делать это по принуждению полиции или под угрозой репрессий.
Мизес считает, что критика, направленная на рыночную экономику со стороны тех, кто указывает на существование монополий или несовершенной конкуренции, является несостоятельной. Конкуренция присутствует всегда, так как «на рынке любой товар конкурирует со всеми остальными».

Рыночная экономика — единственная форма организации, которая гарантирует свободу личности как в экономическом плане, так и в политическом. «Свобода человека в условиях капитализма является результатом конкуренции». И свободе не противоречит то, что государство взимает налоги для финансирования силового аппарата, ибо последний обеспечивает защиту общества от внешней агрессии или от «внутренних врагов». Напротив:


 «Каждая мера, предпринятая государством сверх выполнения своих основных задач, которые должны гарантировать нормальное функционирование рыночной экономики вопреки любой агрессии, независимо от того, являются ли ее инициаторы внутренними или внешними, становится еще одним шагом на пути, который ведет к тоталитарному режиму, где вообще нет никакой свободы».

Функционирование рыночной экономики не предполагает, что все индивидуумы полностью информированы об условиях рынка, которые постоянно меняются. И лишь самые прозорливые и самые инициативные осознают эти изменения и принимают правильные решения. В частности, конкуренция среди предпринимателей также сказывается на качестве их прогонозирования. Анализируя развитие рынка, соответственно изменяя свое производство, пускаясь в рискованные и спекулятивные операции, предприниматели порождают «тенденцию к уравниванию цен на однородные товары». Но в действительности, ни одна экономика никогда не находится в стабильном положении: «оживление на рынке никогда не прекращается».

Деньги  Мизес считает, что единственная функция денег — быть инструментом-посредником для обменов. Он выявляет распространенные ошибки, связанные с деньгами, в частности «ере-тическую идею якобы нейтральности денег» или количественную теорию денег.

С одной стороны, автор оспаривает целесообразность использования глобальных величин (денежная масса, скорость обращения, объем товарообмена, общий уровень цен) в урав-нении обменов. Они не имеют смысла, так как образуют тупик на пути основного: поведения индивидуумов. «Количественная теория несовместима с основополагающими принципами экономической мысли», так как она представляет собой бессмысленный подход.

Кроме прочего, количественная теория денег опирается на идею о том, что изменение денежной массы вызывает пропорциональное изменение всех цен. По мнению Мизеса, наоборот, любое колебание денежной массы приводит к колебаниям в структуре цен, так как изменения денежной массы в экономике «никогда не влияют на цены на различные товары и услуги в одинаковой мере и в то же самое время». Действительно, увеличение денежной массы на самом деле приводит к повышению цен, но речь идет о процессе, в ходе которого одни (например, дебиторы) выигрывают, а другие проигрывают. Этот процесс «всегда неравен и неритмичен, диспропорционален и асимметричен». По окончании его структура относительных цен изменяется, что вызывает и изменения в спросе и в производстве. Деньги не являются нейтральными, они — «движущая сила» изменений в экономике.

Если деньги не нейтральны, то это потому, что индивидуумы желают обладать кассовой наличностью. Здесь мы говорим об активном постоянном спросе, а не об остаточных аву-арах. Индивидуумы хотят иметь ликвидные активы, чтобы обезопасить себя от неожиданностей в будущем. Мизес различает три типа денег.
 «Деньги-товар» (или «реальные деньги»): они (повсеместно принимаемый инструмент обмена) применяются в неденежной форме (золото, например, используется в промышлен-ности). Именно рынок (то есть индивидуумы), а не правители делают выбор в пользу товара, используемого в качестве денег.

 «Кредитные деньги»: их роль заключается в использовании в качестве «заменителей денег», которые могут принимать форму банковских билетов или чекового счета. Когда денежные заменители являются долговыми обязательствами, оплачиваемыми по предъявлении, и абсолютно надежными, они без всякого ущерба используются вместо денег. Если банк или государственная казна имеют запас реальных денег, равный 100% от объема находящихся в обращении.

КАПИТАЛ, МАТЕРИАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ, ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ФАКТОРЫ

По мнению Мизеса, капитал — это концепт. Формулировки типа: «капитал воспроизводится или «капитал порождает прибыль» лишены смысла. Речь идет не о капитале, а о капиталах. В действительности, существуют лишь материальные капиталы (промежуточные товары, которые необходимы для производства потребительских товаров) или капитал в форме денег.

Материальные капиталы с трудом «конвертируются». Если спрос потребителей перемещается с рыбы на мясо, то рыболовные суда и сети не смогут быть использованы в производстве мяса. Здесь еще раз свою роль играет время.
Мизес считает, что материальные капиталы не являются независимым производственным фактором, это результат использования двух исходных факторов (земли и труда) и времени. Время имеет большое значение, и «мы оказываемся в луч-шем положении, чем предыдущие поколения, потому что мы вооружены производительными товарами, которые они накопили для нас».

Далее Мизес поднимает вопрос о проценте: «Процент не является ни тем, что толкает к сбережению, ни вознаграждением за труд или компенсацией, выдаваемой за то, что индивидуум отказался от немедленного потребления».

Надо исходить из концепта «исходного процента», то есть из «отношения между стоимостью, выделенной для удовлетворения потребности в ближайшем будущем, и удовлетворением той же потребности, но через более длительный период». Этот «исходный процент» (связанный с «временным предпочтением») существует в любом обществе. Он не определяется рынком; напротив, именно он диктует предложение и спрос на капиталы, потому что выражает тот способ, которым индивидуумы делают свой выбор между немедленным удовлетворением и удовлетворением в будущем. «Как следствие, очевидно, что процент может быть упразднен институтами, законами или банковскими манипуляциями».

Прибыль тоже связана со временем. Когда предприниматели покупают «материальные производственные факторы», они тем самым соглашаются заплатить определенную цену в зависимости от своей оценки будущего положения на рынке. Но в условиях изменяющейся экономики ситуация развивается в течение производственного периода, и отсюда «выте-кают прибыли и убытки предпринимателя».
Валовой доход предпринимателя (разница между доходами и расходами) состоит из трех элементов:
— «заработной платы управляющего персонала», которая является вознаграждением предпринимателя за труд;
— процента с капитала, вложенного в производство;
— прибыли предпринимателя в чистом виде (как она только что была определена), которая является следствием более или менее удачного характера его прогнозов на будущее. Процентная ставка, которая практикуется на рынке займов, не является ставкой «исходного процента». Ее формирование определяется тремя факторами:
— «исходным процентом», так как любая операция по займу предполагает, что заимодавец отказывается от немедленного удовлетворения и что заемщик готов заплатить, чтобы получить немедленное удовлетворение или материальные производственные факторы;
— «прибылью предпринимателя», потому что заимодавец подвергает себя риску (его деятельность в силу этого является частично спекулятивной, как и деятельность любого предпринимателя);
— «ценовой премии», связанной с прогнозом развития уровня цен (и, следовательно, покупательной способности денег). В условиях, когда существуют перспективы инфляции, . заемщик будет расположен платить более высокую процентную ставку на рынке займов.

Ставка «исходного процента», таким образом, оказывается независимой от денежной массы. Однако инфляция, заставляя индивидуумов отдавать предпочтение настоящему, нежели оказаться перед фактом обесценивания своих сбережений в будущем, может косвенно повлиять на ставку «исходного процента». Определение процента Мизесом показывает, что невозможно (как правило) заставить изменяться «исходный процент» путем денежных манипуляций.

Кредит и циклы

• Если политика банков не может непосредственно влиять на «исходный процент», то она может сказаться на процентной ставке рынка. Расширение кредита стимулирует спрос и ведет к росту цен. Некоторые предприниматели получают дополнительную прибыль (продавая дороже, чем предполагалось). Эти «иллюзорные выигрыши» способствуют экспансии, так как «люди верят, что инфляция приносит общее процветание». Ставка рынка увеличивается (в частности, из-за позитивной ценовой премии), но ее повышение всегда запаздывает относительно развития цен. Бум продолжается, так как банки становятся объектами новых заявок на кредиты; инфляция заставляет предпринимателей соглашаться на повышенные процентные ставки.
Но «спекулятивный подъем может продолжаться столько, сколько будет длиться кредитная экспансия со все возрастающей скоростью». Положение обязательно должно измениться, так как банки не могут предоставлять материальные капиталы, необходимые для благополучного роста. Эти материальные капиталы могут быть лишь результатом прироста сбережения; тогда бум переходит на потребление. Таким образом, спекулятивный подъем характеризуется не «сверхинвестированием», а «недостаточным инвестированием». Инфляция меняет структуру относительных цен, делает бедными одних людей и за счет них обогащает других, материальные капиталы которых (учитывая спекулятивный бум) ассигнуются неадекватно.
Часто резкая перемена сопровождается паникой, но, в принципе, депрессия является процессом урегулирования, который «стремится вновь привести производственные виды деятельности в соответствие с данными рынка». В конечном итоге кредитная экспансия ведет к общему обеднению. Некоторые индивидуумы смогли обогатиться, «но огромное большинство должно платить по счетам дутых инвестиций и сверхпотребления периода функционирования экономики с перегрузкой.
Мизес считает, что объяснения цикла, не связанные с деньгами, не выдерживают никакой критики. Циклы являются неизбежным следствием необдуманной денежной политики, предназначенной для снижения процентной ставки.
Труд и заработная плата
• Мизес считает, что ставка заработной платы на рынке определяется как любая другая цена. Он подвергает сомнению все те исследования, которые основываются на факте более низкого положения наемного рабочего по отношению к работодателю в ситуации обмена. Автор полагает, что работодатели ищут рабочую силу наиболее квалифицированную, и они не могут лишить себя квалифицированного наемного рабочего неумеренным понижением заработной платы. Дело в том, что наемные рабочие стараются продать свой труд как можно дороже, а работодатели стремятся приобрести лучшую рабочую силу как можно дешевле; поэтому ставка заработной платы все же стремится установиться на том уровне, который со-ответствует предельной производительности каждого типа труда. Из своего анализа Мизес логически выводит то, что «в нормально функционирующей рыночной экономике» «безрабо-тица» всегда добровольна. Такая добровольная безработица называется «каллактической безработицей». Она отличается от «институционной безработицы», являющейся результатом волевого установления ставки заработной платы выше того уровня, который дает свободное функционирование рынка.

По мнению Мизеса, ставка заработной платы — это рыночное явление. Он считает, что не существует естественной цены на труд, которая определялась бы минимумом средств к существованию и даже социальными условиями. Его позиция объясняется одновременно методологическими соображениями (ставка заработной платы — это каталлактическое явление, а не данное Историей) и убеждением: все теории, которые он критикует (марксистская, классических экономистов или немецкой исторической школы), имеют, по его мнению, одну общую черту, а именно, они недооценивают основное — капитализм привел к росту благосостояния рабочих. Это улучшение не является результатом вмешательства профессиональных союзов или правительств, вдохновленных авторами-гуманистами, оно связано с самими законами функционирования капиталистической системы:
«Если движущей силой является стремление к прибыли, то практическим результатом этого становится обязанность делового человека постоянно поставлять потребителю все более многочисленные, лучшие и менее дорогие элементы удовлетво-рения. [...] Так, капитализм — это система, которая побуждает самые проворные и вдумчивые умы увеличивать благосостояние большинства максимально медлительных людей.
Рынок, теория и факты
• Мизес еще раз подтверждает, что экономика (каталлакти-ка) заключается не в изучении утопических гипотез. Точно так же, экономическая теория исследует реального человека, а не мифического гомо экономикус: «Праксеологическое знание является точным и четким знанием действительности». Когда в данных рынка происходит изменение, начинается процесс адаптации, но он требует определенного времени. Поэтому каталлактика должна изучать не только конечное состояние после урегулирования, но и процесс, который ведет к этому урегулированию.
В условиях рыночной экономики не может быть конфликтов между интересами индивидуумов или наций. Но разделение труда и рост производительности, которым она способствует, ведут к всеобщему удовлетворению. Это исследование дает основание Мизесу оспаривать не только марксистский анализ, но и социальную доктрину церкви, потому что последняя считает, что интересы трудящихся и хозяев расходятся.
ПЯТАЯ ЧАСТЬ ОБЩЕСТВЕННОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО БЕЗ РЫНКА
2 главы
• Центральная мысль Мизеса выражена в конце предыдущей части:
«Рыночная экономика является единственной системой экономической организации общества, которая может функционировать и которая доказала это на практике. Социализм неосуществим из-за своего бессилия разработать метод экономического расчета».

Мизес считает, что социализм является такой системой, в которой руководит производством лишь единственная воля (она может быть и коллегиальной). Принципы назначения тех, кто осуществляет эту власть, можно сказать, не играют роли;
главное — чтобы они не смогли овладеть всей той информацией, которая необходима для эффективного управления экономикой.

По мнению Мизеса, в условиях отсутствия рынка и, следовательно, цены на производительные товары, невозможно выполнить экономический расчет. В условиях отсутствия предпринимателей, которые рискуют собственными капиталами, иными словами, при отсутствии частной собственности, не может быть рынка, то есть цен, то есть экономиче-ского расчета. «Социалистическая система с рынком и рыночными ценами — это противоречие в терминах, как если бы мы говорили о квадратном треугольнике». Именно поэтому Мизес не согласен с В. Парето и Э. Бароне, которые считают, что социализм — это осуществимая альтернатива рыночной экономике. Автор уверен, что такая концепция является иллюстрацией методологических ошибок экономистов-математиков, которых интересуют лишь ситуации равновесия, которые берут в качестве модели механику Ньютона и которые не знают главного: процессов, в ходе которых люди принимают решения.
ШЕСТАЯ ЧАСТЬ ТОРМОЗИМАЯ РЫНОЧНАЯ ЭКОНОМИКА
10 глав
В Мизес считает, что нет промежуточного пути между социализмом и рыночной экономикой. Но в рамках последней все же возможно экономическое вмешательство в экономику, и автор имеет основание говорить о «тормозимом рынке: власть и рынок противодействуют друг другу». Правительство вынуждает предпринимателей использовать производственные фак-торы иначе, нежели они это сделали бы, учитывая только механизмы рынка. По убеждению Мизеса, ничто не может оправдать вторжение в экономику, когда правительство решает за индивидуумов.
Автор выступает против налогового вмешательства (нет нейтрального налога), установления минимальной заработной платы, ограничения продолжительности труда, протекционизма, контроля цен, любой произвольной денежной политики, контроля за обменами, политики перераспределения и социального обеспечения.
Он считает, что неравенство свойственно рыночной экономике, и проблемы, стоящие перед индивидуумами, которые не могут участвовать в производстве, могли бы быть решены с помощью благотворительности, если вмешательство в экономику и инфляция не вынудят других индивидуумов отказаться от участия в таких благотворительных акциях. Те трудности, с которыми якобы борется вмешательство в экономику, являются следствием не капитализма, а этого вторжения (институционная безработица — это тоже результат такого явления). Вмешательство несет ответственность за войны, диктатуры, экономические депрессии, голод.

Но если «эра вмешательства в экономику подходит к концу», то это из-за того, что средства, которые взимаются с богатых, ограничены. Кроме прочего, оно вредит эффективности экономической системы: приводит к потреблению капитала.
СЕДЬМАЯ ЧАСТЬ МЕСТО ЭКОНОМИКИ В ОБЩЕСТВЕ
3 главы
• Экономическая наука не может быть предметом эксперимента. Мизес ставит акцент на важности общественного мнения (ни одно правительство не может действовать вопреки ему долгое время) И, тем самым, на необходимости распространения экономических знаний. Но в то же время он скептически относится к тому, что школа или университет смогут выполнить такую задачу, так как преподаватели являются сторонниками вмешательства в экономику или социализма.

Комментарий.
• Человеческое действие появилось в то время, когда идеи школы Кейнса как раз становились доминирующими. Поэтому книга получила лишь относительно ограниченный отклик. Показательно, что, за исключением Человеческого действия, сочинения Мизеса, опубликованные в период между двумя мировыми войнами, вскоре переводились на французский язык. Однако австрийская традиция до сих пор сохранилась. Сегодня, в основном в Соединенных Штатах, такие авторы, как И. Кирцнер, М. Риццо, Дж. 0'Дрисколл, наиболее активно развивают субъективистскую и либеральную традиции.
Недостаток этого сочинения: с одной стороны, автор утверждает, причем неоднократно, нейтралитет экономической науки, необходимость воздерживаться от любого суждения о стоимости, а с другой,— сам нарушает это правило. Точно так же он критикует расовые обоснования нацистской доктрины и одновременно вовсе не скрывает того, что считает человеческие расы неравными. Мизес утверждает, что индивидуумы имеют различные врожденные способности, что эти способности наследственны, что наследственность абсолютно необходима и т. д. Эти утверждения являются оценками стоимости, а не теоремами, логически выведенными из посылок катталлактики.

Также вызывает недовольство безапелляционность утверждений Мизеса. Его положения «очевидны», «неопровержимы», «универсально применимы» и т д. Автор называет экономистами лишь сторонников рыночной экономики. Мизес, например, считает, что «невозможно логически примирить точки зрения экономиста с точками зрения сторонника вмешательства в экономику»: вот почему положениям А. С. Пигу об экономике благосостояния или П. А. Сэмюэлсона и А. П. Лернера о «new economics» (экономика кейнсианского неоклассического синтеза) он противопоставляет тезисы... экономистов. По мнению Мизеса, сторонники экономики благосостояния — это «баснописцы». Автор критикует Дж. М. Кейнса, спорит даже с классическими экономистами (с их теорией стоимо-сти) и С. Джевонсом (из-за своей теории циклов). Лишь высказывания Ф. фон Хайека и ф. Маклупа, которые были его учениками, признаются верными.

В оправдание Мизеса надо подчеркнуть, что он писал свое сочинение (первое издание от 1949 года) во времена господства сталинизма и нацизма. В такой ситуации Мизес сформу-лировал свои индивидуалистские и либеральные концепции.
Но этот труд также вызывает особый интерес по двум причинам.

 С одной стороны, сочинению присущ глубокий пессимизм. Защищая суверенитет личности, Мизес тем не менее скептически относится к демократии. Он считает, что большинство делает свой выбор в пользу удобства и инфляции. Так, Мизес полагает, что «значительная часть наших современников» — марксисты. Действительно, согласно Мизесу, общественное мнение считает, что социализм одновременно неизбежен и желателен. Все споры, как он считает, сводятся лишь к выбору между вмешательством в экономику и социализмом по советской модели. В этой связи Мизес убеждает в необходимости знаний, которые дает экономическая наука, тех знаний, распространение которых привело к быстрому развитию капитализма и, следовательно, росту благосостояния. Но, читая Мизеса, трудно понять, каким образом эти знания можно получить, если учесть, что правительства назначают тех преподавателей, которые считают, что вмешательство положительно влияет на экономику, а университеты являются «теплицами для семян социализма».

 С другой стороны, книга Мизеса не только многотомное сочинение, в котором автор отрицает мировое устройство. Здесь обнаруживается интеллектуальная свобода Мизеса, его порой «варварский» подход в сравнении с самыми распространенными вариантами либеральной экономической речи.

Отметим, в частности, его критику идеи нейтральности денег количественной теории. Мизес считает, что деньги, которые не влияли бы на реальные величины экономики через относительные цены, не были бы деньгами. Мизес также выделяет вносимые инфляцией изменения в распределение доходов. Его теория интереса оригинальна, и в памяти остается, в частности, его положение, согласно которому процентная ставка не является определителем сбережения. Наконец, его несогласие с механическим подходом к экономическим явлениям, акцент, который он ставит на изменчивый характер. экономической действительности, то есть на тот факт, что никогда не существует равновесия, что предварительные прогнозы предпринимателей играют решающую роль, особенно      интересны.

Принимая во внимание значение социально-культурных факторов в экономической истории, Мизес противоречит целому ряду ортодоксальных методик.