Два билета в Тулузу. Глава 16 Агорафобия

Глава 16 Агорафобия

1

По пути к дому я зашла в ларёк купить квас: продавец кавказской внешности, с диким акцентом, объяснил мне преимущества разливного кваса из своего ларька. Выходя, я машинально сказала: «Мерси» — и как-то не придала значения тому, что продавец совершенно без иронии ответил мне по-французски:

— Же вуз ан при (пожалуйста).

Я аккуратно приоткрыла дверь ларька и убедилась, что я не на площади Капитолия, а на Рязанском проспекте, и в сумке у меня квас, а не божоле нового урожая.

Продавец по-своему истолковал мои сомнения у двери и сказал мне со своим кавказским акцентом:

— О ревуар (до свидания).

2

Я напоминаю себе лодку с пробоиной: каждое утро я начинаю заполняться водой и идти ко дну. Звонки друзьям, молитвы и ещё ряд вывертов и пируэтов помогают мне «вычерпать воду», и иногда мне даже удаётся немного проплыть (в основном таща лодку на себе), но потом я снова наполняюсь водой каких-то ложных надежд, сомнений и ненужных размышлений, и лодка уходит на дно.

Я терплю своё состояние, как алкоголик терпит тягу: мне определённо нужно ликвидировать пробоину, но залатать её может только Бог (хотя раньше была иллюзия, что это под силу психологам). Главное — не ковырять эту несчастную дырку и не пытаться плыть против течения.


3

По телевизору транслируют какой-то концерт.

Мама (восхищённо):
— Ах, как мне нравится эта певица! Забыла только, как её зовут.

Я (бегло посмотрев на экран, практически не отрываясь от ноутбука):
— Это Сосо Павлиашвили.

Мама:
— Какой же это Сосо Павлиашвили! Это же женщина! Посмотри внимательно!

Сосо Павлиашвили начинает петь, и выясняется, что это действительно женщина. Мама силится вспомнить её имя, но так и не может, а я вообще впервые вижу эту исполнительницу. Мама раздражена моей дремучестью.

Тем временем следующим на сцену выходит Сосо Павлиашвили.
— Мама, видишь, это всё-таки Сосо Павлиашвили».

4

Проводила маму в санаторий. Мама была бледная и ехать не хотела, но я надеюсь, что это выход на период сильной жары. Утром мне приснился красивый сон: как будто мама делает глубокий выдох и вместе с воздухом выдыхает свою душу, которая сразу же превращается в облачко и легко поднимается к небу. Я очень испугалась, но надеюсь на лучшее — что не сейчас, не здесь и не она.

5

«Как распустились нынче прихожане: одна дама в храме прикуривала от свечки, — сетует настоятель.
— Я так возмутился, что чуть банку с пивом из рук не выронил».

Сегодня пришлось вспомнить этот идиотский анекдот — мы бродили с подругой по переулкам старой Москвы и набрели на храм Святого Николая. Храм был уже закрыт, но поскольку у нас обеих есть о чём попросить святого, я предложила помолиться просто у входа. Мы помолились каждая о своём, а потом зашли в какой-то дворик, сели на скамеечку поговорить, и я закурила.

Неожиданно из припаркованной во дворе машины вышел настоящий Дед Мороз — с седыми волосами и бородой, в священнических одеждах. Увидев священника, я автоматически вскочила и чуть склонила голову, не зная, куда девать сигарету: то ли выбросить  и подойти за благословением, то ли спрятать за спину и остаться стоять.

В итоге я осталась стоять с сигаретой в руке и идиотским благоговейным видом. К моему удивлению, священник благословил меня издали и добродушно сказал:

— Курите-курите, но не слишком много.

Я ещё никогда не получала благословения с зажжённой сигаретой в руке и так и осталась стоять благоговейным столбом. Священник сел в машину (по закону жанра это был, конечно, джип) и исчез.

Я подумала: может быть, это был сам святой Николай?

6

Собиралась поехать к маме, но она по телефону вынесла мне мозг так, что вместо этого собираюсь к психотерапевту. Говорят, что психологи сажают клиента на крючок и ни фига не помогают, но если ничего не менять, то точно ничего не изменится. Психолог считает, что мне стало лучше. А мне кажется, что мне фигово, но просто не как раньше, а по-другому.

7

Выбранные места из моих бесед с психологом:

— Как прошла ваша неделя?
— Я побывала в аду!
— А я думала, вы ездили в Можайск?
— Ад настиг меня там.

8

Не спрашивайте, как я подслушала эти разговоры.

Консультант в реабилитационном наркологическом центре:
— Вася, я знаю, что ты пока не устроился на работу. Давай мы поговорим об этом. Как ты себе представляешь свою будущую работу? Опиши, пожалуйста, работу, которую ты считаешь для себя подходящей.
Вася (с жаром):
— Я не могу сидеть в офисе. Мне необходимо постоянно общаться с людьми. Я не могу быть в изоляции, в замкнутом пространстве. Понимаете, я же наркоман!

Консультант (не моргнув глазом):
— Наркоман — это не профессия. Всё-таки в какой из областей ты хотел бы работать?

Едва протрезвевшая женщина, привезённая мужем:
— Да, я сегодня пила! Но дело в том, что у меня агорафобия. Понимаете, а-го-ра-фо-би-я! Я боюсь выходить из дома. Я не могу выйти из дома, не выпив!

Сидящий рядом трезвый алкоголик:
— Агорафобия? Я думал, это называется алкоголизм.
Нетрезвая дама:
— Нет, при чём здесь алкоголизм! Это агорафобия. Я просто вынуждена пить, чтобы выйти из дома.
Трезвый алкоголик:
— Да знаю я, у меня тоже была эта, как её... агорафобия. Только у меня было по-другому: вы не можете выйти из дома, не выпив, а я не мог прийти домой, не нажравшись как свинья.

9

Если рассказать сны текущей воде, то они не сбудутся. Вчера мне приснилось, что я дома у Никиты и стала невидимой. Он был с новой девушкой, а потом она уехала, и Никита стал себе жарить яичницу. Мне было так грустно, что от меня пошли волны. Никита почувствовал это и позвал меня по имени. Тогда я стала видимой, он бросился обнимать меня и говорить: «Родненькая моя», — а я начала варить ему грибной суп. Грустно, что отношений уже нет, а эта связь всё равно сохраняется: я невидимо пребываю с ним и готова прийти по первому зову. Я хочу стать видимой, жить реальными отношениями и никуда не возвращаться.

10

Жутко смущаясь, зашла к пожилой соседке попросить луковицу, в итоге получила луковицу, морковку, петрушку и два домашних пирожка с яблоком!


11

«Обеспечьте маской сначала себя, а потом ребёнка» (и других немощных близких).

Я никак не могу натянуть свою маску, потому что мысленно постоянно зацепляюсь то за маму, то за Никиту и пытаюсь «знаками объяснить им», что в воздухе нет кислорода и им тоже нужна маска, что происходит что-то страшное, приближается катастрофа.

Но у меня маленькая победа: я впихнула в себя пару ложек бульона, съела полсосиски и дольку помидора, а потом — большой кусок шоколада! «Ложку за папу, ложку за маму и полсосиски за Никиту», как сказала моя подруга.


12

Мои последние недели протекают стандартно — собирание себя из кусочков, попытки есть и работать, психолог, церковь, группа, звонки друзьям, сон. Но всё же мне кажется, что мне лучше. Не знаю, как это выглядит со стороны.

Пройти сквозь сумерки своей души, чтобы встретиться с самой собой.

Труднее всего перед рассветом, во всех смыслах: я просыпаюсь от панической атаки, и у меня уходит полдня, чтобы превратиться из биомассы в биоробот, шагнуть за порог и дойти до храма.

Там я превращаюсь в человека и проживаю вечер в сознании, пытаясь сделать всё то, что валилось из рук днём. Потом я засыпаю, но утром всё начинается сначала.

«Правдою Твоею изведеши от печали душу мою».