Смерть генерала. Антонов Петр Константинович

А весна между тем вовсю шумела в Петербурге. Отсалютовав, унеслись майские демонстрации, но город все еще стоял в праздничном ярком наряде.

Арина по утрам, пока сынишка спал, гуляла с собаками, точнее даже, она приходила все в тот же сквер, садилась на ту же скамью, где холодным зимним утром нашла большую клетчатую сумку, и сидела, пока ее собаки обследовали каждый куст, каждое дерево ...

Собаки носились вокруг, то исчезая из глаз сидящей хозяйки, то приближаясь к ее ногам, словно спрашивая: пора домой или можно еще погулять?

-  Гуляйте, гуляйте, ребята! - потрепав шерстку на загривках, говорила женщина, и ее четвероногие питомцы снова уносились прочь. А она в это очень раннее утро сидела в каком-то блаженном оцепенении, прислушиваясь, как просыпается природа.

Однажды ее молчаливое наблюдение  было нарушено.

-  Ну, наконец-то! Здравствуйте, дорогая моя! - услышала Арина и вздрогнула. - Ой, простите, что напугал, - подходил к скамейке Петр Константинович. - Иди, Рона, ищи Грея! Дайте-ка я на вас погляжу... Наверное, вы изменились после рождения ребенка? Да, помолодели, похорошели! Умница вы, Аринушка, вот что я вам скажу. То-то порадовался бы Борис Яковлевич, ваш батюшка, земля ему пухом!
-  Доброе утро! - Арина Владимировна  внимательно посмотрела в лицо недавнего знакомого. - А вы как?
-  Да все так же. Двадцать шестого жену поминать собираюсь... Ровно год будет, как ее не стало. Если вас приглашу, придете? Придут только близкие люди. Кстати, приятель Бориса Яковлевича, Наум Моисеевич, будет. Он о вас часто вспоминает.
-  А что же не зайдет никогда?
-  Ну, у вас такие перемены... Стесняется, наверное, или не хочет беспокоить вас с сынишкой.
-  Боюсь, что не смогу принять ваше приглашение, - извинилась Арина. -  Жену вашу я не знала, да и друзей не знаю тоже... Сами понимаете, что среди ваших гостей я  лишняя и буду чувствовать себя...
- Не в своей тарелке? Пожалуй, вы правы. Я об этом как-то не подумал. Отец ваш непременно пришел бы. Он ведь разделил мое горе и во всем помогал мне и поддерживал в тот страшный для меня май...
-  Простите, Петр Константинович, а теперь вы совсем один? Вы ни разу о своей беде не говорили... Да и то: как можно случайной знакомой изливать душу? И все же, расскажите хоть немного о себе. Дети у вас есть?
-  Трое. Дочь, сын и младшая дочь. Они все взрослые. Меньшая, Светланка, в Англии учится, а старшие имеют свои семьи. Приезжают иногда, конечно, навещают нас с Роной, но, в основном, мы с ней вдвоем хозяйничаем.
-  Мне бабушка говорила, что в горе человеку разговаривать надо, много и часто разговаривать... По ее словам, так легче становится, душа оживает...
-  Может быть, может быть... Только Елену никакими разговорами уже не вернуть...
-  Отчего она умерла?
-  Рак, - коротко ответил знакомый и повернулся: к ним бежали все три собаки. - Рона, иди ко мне, иди! - он погладил подошедшую собаку и потрепал свободной рукой шерсть на спине Грея. - Давай знакомиться, дружок! - повернулся  к другой собаке Арины. - Красавец, красавец!
-  Свой, Росс, это свой! - спокойно сказала хозяйка зарычавшей собаке. Росс успокоился, подошел к Арине и стал у ее ног. - Спасибо вам большое, Петр Константинович! За Росса - спасибо! Если бы не ваша помощь... Дай лапу другу, Россик, дай лапу! Это - друг!

Стаффорд нехотя исполнил приказ хозяйки.

-  Ну, здравствуй, здравствуй, дружище! - ласково произнес хозяин Роны. - Станем друзьями?
-  А вы приходите к нам в гости, правда, ребята? Вот как захотите, так и приходите. Адрес наш вы знаете, а мы вас не обидим, да, Росс? А сейчас нам пора. Мы уже час тут гуляем, - поглядела на часы Арина. - Скоро и Данька наш проснется.
-  А я приду! - улыбнулся приглашенный в гости мужчина. - Обязательно приду! Очень хочется на маленького Филенберга посмотреть...
-  Привет Науму Моисеевичу, - сказала на прощание Арина. - Ребята, домой!
-  Антиквариат свой продали? - спросил вдогонку Петр Константинович. - Или передумали?
-  Не передумала. Просто нет времени пока. Может, позже займусь этим.

Уже у выхода из сквера Арина Владимировна оглянулась. Давний знакомый отца смотрел ей вслед, поглаживая сидящую у его ног собаку.  Женщина непроизвольно махнула ему рукой и торпливо пошла вперед.

Петр Константиновия Антонов, по студенческому прозвищу "Тоха", закончив Московский  литературный институт, возвращался домой в Питер. Сейчас перед ним весь мир был как на ладони. Авантюрист по натуре, "Тоха" представлял свою будущую жизнь очень даже ясно: командировки на Северный, Южный полюса, непроходимые леса Сибири, тайга, пустыни, моря и океаны - вот теперь его стихия.

Сразу по приезде домой Петр Антонов позвонил верному своему другу, Славке Чекмареву: надо же было "обмыть" диплом!

Родители Петра, артисты театра, никогда не вмешивались в дела сына, предоставив ему возможность самому  строить личную жизнь. Когда сын был еще в восьмом классе, поняли отец с матерью, что он не хочет идти по их стопам, и махнули на него рукой в том смысле, что уже никогда не вмешивались в решения парня.

А Петр, получив диплом, действительно, стал мотаться по огромной своей стране, предоставляя интереснейший материал для газеты, в которой был "прописан".

Спустя немного времени, "Тоха" не мог, пожалуй, назвать ни одной точки на карте Советского Союза, где не ступала бы его нога.  Он был на Тикси и Шпицбергене, тонул в зыбучих песках пустынь, чудом спасся от острых зубов акулы, когда фотографировал рождение детеныша, прятался от уссурийского тигра...

Работа журналиста дала Петру возможность достигнуть самого пика своей мечты, и он едва не погиб от длинных сильных когтей матери-медведицы, фотографируясь  среди льдов с белым медвежонком,

Напрасно родители - вопреки ранее принятому  решению - уговаривали сына жениться, намекая на то, что и они не вечны, что и бабушка его, известная балерина, хочет понянчить детей единственного своего внука. Петр даже слышать ни о чем подобном не хотел. Всем было известно, что если "Тоха" увлекался чем-то, то уходил с головой в свое увлечение, и "извлечь" его оттуда не было никакой возможности.

Однажды Петр отправился в командировку на одну из подводных лодок, бороздивших океан. Вернувшись, зашел в ближайшее кафе и заказал себе плотный завтрак (точнее было бы сказать - обед, но поскольку это было утром...)
-  Так захотелось вдруг земной пищи... В том смысле, чтобы приготовлена она была на земле, а не под водой, - улыбнулся подошедшему официанту.

А уже уходя, спросил:

-  А кто это у вас готовит такой необыкновенно вкусный борщ?
-  А-а, это наша Леночка, настоящая хохлушка. Из глубинки сюда приехала,-расплылся в улыбке официант. - К нам сюда на ее борщи даже из мэрии приезжают...
-  А увидеть ее можно? Очень поблагодарить хочется, лично поблагодарить... Я такого борща никогда в жизни не пробовал!
-  Да не вопрос, - улыбнулся молодой человек и, повернувшись в сторону кухни, позвал. - Лена! Леночка!

В зал вошла невысокая полненькая девушка с копной черных, как смоль волос, выглядывавших из-под белоснежной косынки.

-  Слушай, Стас, ну шо ты так кричишь? - вытирая руки вафельным полотенцем,  спросила она.

Услышав низкий грудной, даже какой-то теплый голос, Петр Антонов словно оглох. Он смотрел на стоящую перед ним повариху и понимал, что выглядит очень глупо, но ничего сделать с собой не мог. Стоял и улыбался, по его же собственному мнению, как последний дурак.

-  Да вот мужчина за борщ поблагодарить тебя хочет, - услышал Петр и кивнул головой.
-  Так он, шо, немой? - тихо спросила Лена официанта.
-  Нет, обычный говорящий человек.
-  Так шо вы тогда мовчите? - спросила девушка с мягким украинским акцентом - Приходите еще. Мени дуже приятно, - кивнула она и пошла к своим кастрюлям и сковородкам.

На следующий день Петр сделал девушке-поварихе предложение, и только после свадьбы узнал, что есть у его молодой жены тайное хобби: она любит рисовать и рисует так, что глаз не оторвать.

Когда Петр увидел тщательно скрываемые женой карандашные рисунки, он просто остолбенел. Его имя, связи и, конечно, деньги помогли сделать выставку работ Леночки.  На эту выставку она представила не только рисунки, сделанные карандашом. Рядом с ними висели портреты известных актеров, талантливо написанные тушью, пейзажи, искусно выполненные фломастерами...

Елена Ивановна, как говорят в народе, "попала в струю". Ее работы вызвали настоящее восхищение у пришедших на выставку посетителей. Многие пейзажи были куплены за неплохие деньги. Именно на пике своей известности молодая женщина поступила и закончила художественно-графический факультет пединститута и была оставлена в аспирантуре, закончив которую, стала преподавателем выше названного учебного заведения.

Постепенно интерес к творчеству  Елены пропал. Она, конечно, очень расстраивалась по этому поводу, но Петр не успокоился. Уезжая в командировки в небольшие русские города, называемые провинцией, которые были расположены довольно далеко от северной столицы России, возил вместе с картинами жены статьи из газет и журналов, характеризующие творчество Елены, возил написанные ею иконы. Именно там, в глубинке, и зародилась у Петра еще не совсем сформировавшаяся мысль - стать антикваром.

Во время своих поездок он или менял иконы, написанные женой, на старые, потемневшие от времени, или покупал последние. Ему охотно несли старинные вещи еще и потому, что странный этот человек, журналист из самого Петербурга, давал за них хорошие деньги, тогда как жить в те "перестроечные" времена становилось все труднее.

После смерти любимой бабушки, которая не только дождалась внуков, но еще и с удовольствием возилась с ними, Петр унаследовал ее большую квартиру на первом этаже и переоборудовал ее. Он постепенно строил антикварный магазин.

Жена, мать троих детей, по-прежнему работала в институте. Дети, все трое, ходили в школу. Дочь Ирина была старшей. Именно она, собравшись сама, помогала младшим, Илюше и маленькой Светланке, одеться и, придя в школу, разводила их по классам.  А Петр Константинович совсем отошел от некогда любимого своего занятия журналистикой. Он строил новую жизнь и для себя, и для своих детей. На опасения матери о его задумке ответил:

-  Мама, я получаю двести долларов в месяц и то нерегулярно... На что жить? Только не говори, что вы будете помогать мне, пожалуйста.
-  Ты всегда был очень упрямым, - вздохнула заметно постаревшая мать. - Делай, как знаешь, но помни: мы с папой всегда тебе поможем.
-  Спасибо, ма! Но я сам справлюсь, сам!

И он справился. Его маленький магазин стал расти. Понадобились все три комнаты бабушкиной квартиры. Оставаясь, как в молодости, авантюристом, Петр  продолжал вояжировать по большим и маленьким селам, деревням, откуда привозил очень старые вещи, купленные у хозяев практически за бесценок, так как они собирались, купив современную мебель, старую сжечь или вынести на помойку.

Изящные креслица на тонких ножках, шкафчики с замысловатой резьбой, горки и прочая домашняя утварь, хранимые  на чердаках домов, в кладовках, извлекались на свет Божий, доставлялись в Петербург и после косметического ремонта приобретали вид необыкновенный.

Магазин "Antonoff" расширялся, пополнялся разными вещами, и вскоре Петр Константинович стал весьма известным в Петербурге антикваром. Именно в тот период и познакомился он с Борисом Яковлевичем Филенбергом, с нотариусом Наумом Моисеевичем и другими, достаточно известными в Питере людьми, не равнодушными к старине. 

Старшая дочь вышла замуж на первом курсе института. Отец был категорически против, но Елена Ивановна поддержала Ирину. Только став дедом через три месяца после свадьбы дочери, Петр понял причину столь раннего брака. Но зять оказался очень порядочным человеком и любящим мужем. Он боготворил жену и души не чаял в родившемся сыне.

Три года назад женился Илья. С ребенком семья сына решила не спешить.  Илья хотел стать на ноги.

Но тут заболела Елена Ивановна. Сначала побаливал бок, и она старалась не обращать на это внимания. Шло время.

Петр Константиновия привык, что жена всегда рядом, что она угадывала желания мужа, приносила ему в постель чай или кофе, когда он об этом просил, то есть, предупреждала каждое желание человека, которому - как считала сама - была обязана всем.

Когда боль стала невыносимой, Елена Ивановна вызвала Скорую. Петр был в отъезде. Дома оставалась только Светланка, которая и сопровождала мать. Девочка вернулась домой одна: Елену Ивановну оставили в больнице.

Потом онкология, операция... После нее жена Петра Константиновича прожила почти два года. В первый год семья решила, что врачебная помощь подоспела вовремя. Елена Ивановна вновь вернулась на работу, она опять стала веселой, жизнерадостной, но...

Последние два месяца женщина испытывала нестерпимую боль, с которой не могла бороться без лекарств. Сначала ее колола нанятая медсестра, потом уколы надо было делать чаще, и этим стал заниматься сам Петр Константинович. 

За две недели до смерти Елена Ивановна замолчала. И дети, и муж решили, что у нее отнялась речь, поэтому дочери тихонько плакали по комнатам, но к матери приходили всегда с улыбкой.

А Петр запил. Все чаще его можно было увидеть в соседнем баре, где он сидел у стойки с сигаретой в одной руке и с бокалом - в другой. Именно тогда и помог ему выстоять Борис Яковлевич. Как? Он рассказал сломавшемуся  от горя человеку, что всю жизнь любит одну женщину. Она родила ему дочь, которую тот даже не может обнять, так как женщина эта замужем.

-  Почему же она не разведется? - пьяно улыбался Петр. - Забери ее в Питер, и все...
-  Не могу. Она умерла...
-  Как умерла? А дочь? Она... точно твоя?
-  Моя, Петр, моя! Арина...
-  Ее зовут Ариной? Странное имя, старое...
-  Почему? Я очень хотел, чтоб она назвала так ребенка, если родится девочка... Так что, остановись! Твоя жена дома, она все видит и слышит, она жива! Что же ты ее хоронишь раньше времени?! Ты же мужик, забыл?

В тот вечер Борис Яковлевич увел Петра из бара, но сумеет ли друг выстоять, Филенберг не знал.

... В последний вечер Елена Ивановна заговорила. Она попросила Петра, сидевшего рядом с постелью, позвать всех детей и по очереди попрощалась с каждым. Дольше всех она задержала Светланку.

-  Сядь рядом, девочка моя, - слабым голосом попросила она. - И, пожалуйста, не перебивай меня... Мне ... очень трудно... говорить...
-  Хорошо, мамочка! - гладя высохшую, почти прозрачную руку матери, сквозь слезы ответила девушка. - Только не умирай, не умирай, мамочка!
-  Я не умираю, доченька... Я просто... ухожу... Но ты ...должна помнить: я всегда буду рядом... Где б ты ни была... В знойный день я ... буду легким ветром, который ... освежит твое ...лицо... В холод... стану кошкой, которая ... свернется клубочком, ... ляжет на твои ножки, и ... холод отступит... И не плачь, не плачь, цветочек мой аленький... потому что там, в другом мире, мне будет... мокро и холодно... Обещай не плакать никогда... Обещаешь? И - прости меня, доченька моя, за все прости...
-  Да, мамочка, обещаю..., - девочка стала на колени перед кроватью и прижалась к руке умирающей.

Рука матери была уже холодной.

-  А теперь... я хочу отдохнуть, солнышко мое...

Светлана вышла из спальни и тихонько закрыла за собой дверь.

-  Мама хочет отдохнуть, - сказала она всем, кто собрался в гостиной, и ушла к себе.

В квартире повисла жуткая тишина. Слышно было, как стучит по стеклам дождь, как скребутся в окно ветки распустившегося клена....

-  Я больше не могу! - заявил через какое-то время Петр Константинович и вошел в спальню жены.

Елена Ивановна лежала поверх одеяла, сложив руки на груди. Ее маленькое исхудавшее тело вытянулось и стало на удивление длинным. Спокойное лицо с заострившимся носом подтвердило страшную догадку отца семейста: жена была мертва.

Петр Константинович вышел из спальни и опустился на подставленный  зятем стул. Он слышал, как закричала  старшая дочь, как громко зарыдал Илья, видел, как сползла на пол по стене своей комнаты Светланка... 

-  Папочка, кто ее переодел? - сквозь слезы спросила Ирина.
-  Не знаю, - отец покачал головой.- Сама переоделась, наверное... Я только приготовил одежду по ее просьбе. Мама просила сделать все возможное, чтобы ее тела не касались чужие руки... Вскрытия делать не будем, мама так боялась этого..., - рыдания прервали речь овдовевшего антиквара.

Елена Ивановна Антонова умерла двадцать шестого мая, дав своей младшенькой отпраздновать Последний звонок.

После выпускных экзаменов Светлана уехала учиться в Англию, уехала, чтобы никогда больше  не возвращаться в страну, где врачи обнадеживают родственников смертельно больного человека и берут деньги за лечение умирающего, точно зная о близкой кончине последнего...

Она выйдет замуж за английского лорда и поклянется даже детям не говорить о своей Родине... Глупая, только на чужбине поймет жена английского лорда, что у человека нет ничего дороже матери и Родины, ведь не случайно в веках объединены эти два самых дорогих слова: Родина-мать.

А отец так и не узнает о намерении младшей дочери, которая приедет в Россию только на его похороны...