Осколки времени - 3

Польский писатель и мастер афоризмов Владислав Гжегорчик говорил, что «время утекает сквозь пальцы опущенных рук», словно это какая-то податливая, безвольная, неодушевлённая субстанция, подчас не заслуживающая того, чтобы мы о ней вспоминали. В действительности время – это одно из леденящих душу проявлений бога, имя которому - Калабхайрава. Допуская некоторую вольность, это имя можно перевести как «Время, наводящее ужас». Времени подвластно абсолютно всё сущее, его железную поступь остановить невозможно, ибо оно ужасающе неумолимо.

Года в четыре я внезапно осознал конечность своего существования. С поразительной ясностью я ощутил, что непременно когда-нибудь умру, а за смертью последует абсолютное ничто, которое подобно глухой, непроницаемой черноте охватит меня со всех сторон, но даже этого я ощутить не смогу. Застыв посреди улицы, с навернувшимися на глаза слезами, я не на шутку перепугал маму. Помню, как она утешала меня и говорила, что это произойдёт ещё не скоро. Я успокоился, но уже знал, что смерть непременно наступит – для этого нужно лишь время.

Мои родители не отличались крепким здоровьем. Отец был инвалидом Великой Отечественной войны, а мать родилась с пороком сердца и, пережив две ревматические атаки, заработала себе ещё два порока, отчего всю свою жизнь прожила с постоянно ноющим от боли сердцем. Возможно, поэтому в десять лет я окончательно и бесповоротно решил стать врачом. Уже тогда я понимал, что исцелить её окончательно не смогу, а вот облегчить страдания тут уж наверняка в моей власти, потому и отчаянно торопил время, всё ждал тот момент, когда получу диплом врача.

В Вавилонском Талмуде есть слова о том, что «кто спасает одну жизнь, тот спасает весь мир». Однако спасти или продлить жизни своим родителям я не успел. Их время пришло раньше, чем я приступил к учёбе. Тем не менее своему слову я не изменил и выучился на врача, что впоследствии позволило спасти несколько жизней.

Когда через пять лет после смерти отца умерла и мама, я подумал: «Отмучилась». Смерть стала для неё избавлением от страданий, но пришла к ней в то время, которое она сама сочла нужным. Годы спустя я понял, что смерть должна стать не избавлением от страданий, а своевременным финалом достойно прожитой жизни. Однако предстоит решить вопрос о том, когда бывает это самое «вовремя»?

Лично я исповедую ницшеанский подход. Объясняя Ницше, немецкий философ Карл Ясперс пишет, что вовремя бывает «когда творчество достигло своего конца; когда «вовремя бывает для цели и наследника»; когда человек сам ещё здесь, чтобы иметь возможность попрощаться; когда болезнь и возраст не только наличествуют, но делают невозможной исполненную смыслом творческую жизнь».

От себя могу лишь добавить, что вовремя бывает тогда, когда вместо мысли производишь лишь углекислый газ.