Финальные воспоминания

      Ему опять не спалось, что бывало с ним все чаще и чаще в последнее время. В его маленькой комнате с небольшим оконцем воцарился густой полумрак, который не могли разогнать даже бегущие по стенам высоких зданий строчки рекламы за окном.

      В приоткрытое окно его спальни время от времени врывались звуки и запахи ночного города: то стук от каблучков какой-то торопливой женщины, возраст и внешность которой ему было интересно мысленно угадывать, то звук проезжающей где-то неподалеку машины, а то врывался запах сигареты от стоящего где-то под окном курильщика. Обычная ночная картина.

      В такой давно ставшей привычной для него обстановке старик сидел в своем глубоком и удобном кресле, и тишина давно уже не казалась ему гнетущей. Она казалась ему скорее привычной и ничего не предвещающей, как это бывает, когда заворачиваешься от проблем и вопросов в свой старый, потертый, но такой родной и теплый плед.

      Он давно уже перестал ждать звонков, визитов и тем более — новых случайных встреч и знакомых. Мысленно он даже немного побаивался почувствовать всё это когда-нибудь. Время, когда сердце могло забиться скорее от случайного взгляда или случайной улыбки, осталось где-то в далеком прошлом, за некой чертой, возвращаться к которой, как ему казалось, даже очень медленно и плавно, ему хотелось все реже и меньше. Время, когда солнце светило ярче, а трава была зеленее, для старика видимо безвозвратно заканчивалось.

      Время от времени в его душе начинали звучать мелодии, которые он раньше так часто подолгу слушал и очень любил, так как они всегда возвращали его к надежде на лучшее, к уверенности в своих силах и удаче, которая жаловала его реже, чем ему этого хотелось бы…

      Ему иногда даже начинало казаться, что мелодии звучат откуда-то из динамика, стоящего за стеной у соседей, но он понимал, что ошибался, так как время уже позднее, поэтому люди отдыхали, а мелодии шли и приходили к нему из его собственных воспоминаний.

      Мысленно он иногда даже держал в одной руке стакан из тонкого стекла с односолодовым виски, а в другой он начинал будто чувствовать дорогую, едва дымящуюся, сигару, которую время от времени хотелось окунуть в спиртное, чтобы почувствовать весь кайф этой смеси, но вдруг начинал понимать, что нет ни виски, ни сигары, после чего его взгляд, словно случайно, попадал к нему на руки.

      Он смотрел на них одновременно с интересом и разочарованием — узловатые, с огрубевшей неровной кожей и взявшимися откуда-то пигментными пятнами разных размеров. Нет, эти руки уже не помнили ни восторгов от случайных прикосновений изящных тонких пальчиков, от которых когда-то казалось, что проскакивали искры и замирало дыхание, ни ласковых скольжений его ладоней по мягкой белой коже.
      Увы, в его жизни уже больше не будет ни трепета первой встречи, ни пьянящего восторга узнавания и открытий в себе самом и находящемся рядом человеке глубоких и содержательных чувств и эмоций. Эта глава его жизни была для него закрыта навсегда и переписать её он был не в силах. Но грядущая пустота все время сгущающегося полумрака не только обстановки, но и всей жизни его не пугала. Наоборот, в ней он видел что-то успокаивающее и умиротворяющее со всей его жизнью.

      Старик понимал, что жизнь, словно сыгранный матч или прошедшая с триумфом пьеса, подходила к своему финалу, финалу очень яркой, бескомпромиссной, порой на одном дыхании, а иногда – через силу усталости и лени, игры, где он отыграл данную ему природой и окружающими роль, и теперь наступало чувство, которое было похоже на долгий, спокойный выдох.

      Несмотря на то, что ему иногда еще хотелось, где-то глубоко в душе, пережить чувства нежности и ласки, он больше не искал любви, оставшейся в воспоминаниях и в осознании того, что на Земле останутся после него дети и внуки. Хотя он, к сожалению, не смог дать им всё то тепло и заботу, которыми бы мог и хотел поделиться с ними прежде, чем придется расстаться навек. Он лучше, чем кто-либо понимал, что они выросли с его непосредственным участием в любви, поэтому с удовольствием в мыслях перебирал её дары.

      Ох, уж, эти воспоминания. Они были его единственной реальностью теперь. Они не требовали усилий и каких-либо действий, не приносили разочарований и никогда не надоедали и не предавали его. Это была его отдушина.

      Старик снова и снова заглядывал в свои воспоминания и видел в них её, всматриваясь в её внешность и внутренний мир. Он вновь мог видеть, как она смущенно улыбалась во время их первой встречи, но как искренне и открыто  смеялась, когда он упал в сугроб, она упала рядом вслед за ним, будто споткнувшись, и они долго еще там барахтались, потому что им просто не хотелось подниматься и перестать смеяться, потому что им было очень хорошо и весело там и тогда.
 
      В этих воспоминаниях он снова и снова слышал её тихий голос, чувствовал запах её волос, ощущал тонкий аромат, исходящий от её губ. Только теперь он отчетливо понимал, что тогда он был слишком молод и глуп, так как думал, что всё ещё впереди и весь мир лежит у его ног. Если бы тогда он понимал, сколько предстоит им пережить радости и боли, встреч и расставаний, находок и разочарований, он бы мог сделать или хотя бы попробовать сделать больше.

      Он закрывал глаза и вдруг отчетливо видел не серые стены своей квартирки, а залитый солнцем песчаный берег, по которому они бежали навстречу друг другу босиком. Он слышал не случайные звуки за окном, а соловьиные трели за густыми зарослями недалеко от их дома, который строили вместе несколько лет, где они иногда молчали целую вечность и понимали при этом друг друга без слов.

      Эти картины для старика в его ночных одиноких посиделках были ярче реальности, они давали ему возможность оценить, понять прожитое и пережитое. Они согревали стареющее и худеющее тело лучше любого халата или одеяла.

      Он знал: когда придёт его последний миг, он не будет думать о том, что уходит. Он просто шагнёт в самое светлое из своих воспоминаний и останется там навсегда. Ему остается сейчас только выбрать это главное воспоминание, которое для него станет вечным или финальным. И он был уверен, что там, в этом вечном тепле воспоминания из прошлого она снова будет его ждать, любить и делать счастливее.