Человек посреди одиночества и холода Колымских рас

 Человек посреди одиночества и холода "Колымских рассказов" Варлама Шаламова


 Я читать книги очень люблю. Но читаю я книги по-разному. Одни я читаю, чтобы получить удовольствие. Другие книги я читаю, чтобы получить какие-то знания. Есть книги особенные. Например, "Колымские рассказы" Варлама Шаламова. Почему они для меня особенные? А потому что без них я не могу понять XX век. Это такая литература для меня, которая существует не для моего развлечения и не для моего воспитания, она существует как свидетельство. И, на мой взгляд, ни один русский писатель не подошёл так близко к пределу человеческого опыта. К пределу вообще. Про Шаламова часто говорят, как о лагерном писателе. Всё это верно, но и одновременно недостаточно. Лагерь у него не место действия, а модель мира. Я читаю его и понимаю, что Колыма - это пространство, где с человека снимают всё лишнее. Не одежду, не имущество. А именно всё то, что принято считать человеческой сущностью. Здесь проверяется очень простой вопрос. Что останется, если у человека отнять свободу, тепло, еду, надежду и даже уверенность в завтрашнем дне? Мне, заурядному обывателю и потребителю, просто страшно об этом подумать. Поразительно, что главным героем у Шаламова становится не человек и даже не система. На мой взгляд, главный герой у него холод. У него это не пейзаж. Это философская категория. Мороз проникает в тело, разрушает память, притупляет чувство, заставляет думать только о том, как прожить ещё несколько часов. Холод становится продолжением лагерной власти. Государству уже не нужно постоянно убивать человека. За него это делает природа, будто поставленная на службу системе. Но физически холод оказывается менее страшным, чем холод нравственный. Лагерь разрушает доверие между людьми. Мы ведь как привыкли? Мы привыкли считать, что в беде человек становится ближе к человеку. А вот Шаламов показывает обратное (и он имеет на это право, он это видел, он это пережил). Что мы читаем в его прозе? Когда ресурсов не хватает даже на жизнь, гуманиз становится роскошью. Лишний кусок хлеба может стоить жизни, а помочь другому - значит ослабить себя. И возникает страшный парадокс. Система побеждает не тогда, когда убивает человека, а тогда, когда заставляет его переставать видеть в другом человеке ближнего. Вот так человек становится животным.
  На мой взгляд, главная тема "Колымских рассказов" вовсе не страдание. Главная тема - это одиночество. Но не романтическое одиночество поэта или философское одиночество мыслителя. А какое это тогда одиночество? Это - абсолютное одиночество человека, который понимает, что никто не сможет разделить его боль. В лагере каждый остаётся один на один со своим голодом, со своей болезнью и со своим страхом. Любопытно, что Шаламов почти никогда не морализирует. Он не говорит читателю, кто хороший, а кто плохой. Более того, он вообще избегает громких оценок. Его стиль удивительно сухой. Иногда кажется, будто перед нами медицинский протокол. Но вот именно эта сухость производит самое сильное впечатление. Потому что ужас, о котором кричат, постепенно перестаёт восприниматься. А ужас, о котором говорят спокойно, оказывается почти невыносимым. И вот здесь возникает принципиальное отличие Шаламова от многих других писателей XX века. Его интересуют не героизм человека, а его предел. Можно ли сохранить достоинство там, где уничтожены все условия для достоинства? Можно ли остаться нравственным существом, если сама жизнь сведена к поиску хлеба и тепла? И ответ у Шаламова парадоксален. Он вовсе не идеализирует человека, напротив, он показывает, как легко культура исчезает под давлением голода и холода. Всё, что казалось прочным, оказывается удивительно хрупким. Мы ведь любим повторять, что человек существо духовное. А Шаламов напоминает: сначала человек существо физическое. Если организм поставлен на грань выживания, духовная жизнь начинает угасать. Обратите внимание - не исчезать, а угасать. Она способна маленькой искоркой пребывать в человеке, даже когда он страдает и ему невыносимо трудно. Ведь невозможно полностью уничтожить человека. Иногда спасает память, иногда случайная книга, иногда одно воспоминание о доме, иногда взгляд на небо. В лагерном мире эти вещи приобретают совершенно иной смысл, они становятся доказательством того, что существует другая реальность, в которой человек не сводится к лагерному номеру.
  Мне особенно было интересно читать о том, как работает у Шаламова природа. Казалось бы, именно она становится источником страдания. Но именно она иногда оказывается единственным свидетельством нормальности мира. Солнце, снег, деревья, северное небо существуют независимо от лагеря. Все они напоминают, что насилие -историческое явление. А вот природа - вечная. И в этом скрывается странная надежда. Вообще, надежда у Шаламова всегда очень тихая, она никогда не выражается громкими словами. И это не вера в счастливое будущее, это, скорее, способность не забыть самого себя. Если человек сохранил память о том, каким он был до лагеря, если он ещё способен отличать добро от зла, значит, лагерь в нём победил не окончательно. Я не могу сказать, что "Колымские рассказы" нельзя читать, как исторический документ, хотя историческая ценность их огромна, но я читаю и понимаю, что эта книга о человеке вообще. Любая цивилизация кажется прочной, пока не наступает предел испытания. Шаламов предупреждает: нравственные нормы не существуют сами по себе, их необходимо ежедневно подтверждать человеческим выбором. Стоит только создать условия, в которых выживание становится единственной целью, и вся наша культура будет разрушаться буквально на глазах. Вот, где наша слабость. И вот, где наши слова расходятся с делами.
  В чём заключается удивительная современность Шаламова? В том, что он говорит не только о сталинских лагерях. Ведь он говорит о любой системе, которая пытается превратить человека в функцию, номер или рабочую силу. Его проза актуальна на все времена. Человека определяет не комфорт и не успех, человека определяет то, что он способен сохранить тогда, когда потеряно почти всё. Именно эта внутренняя мера достоинства оказывается сильнее холода, сильнее одиночества и, в конечном счёте, сильнее самой лагерной системы. Для меня самое страшное в его прозе то, что правдой невозможно растопить его холодный и голодный мир. Я тоже, как и Шаламов, верю, что у каждого человека своя правда.