Два билета в Тулузу. Глава 20 Венгерский танец

Глава 20 Венгерский танец

1

Чем ближе к защите, тем больше нервозности среди аспирантов. Все разговоры только о диссертации: кто сколько написал, кто где опубликовался, кому что сказал научный.

Я от этих разговоров наполняюсь нервозностью, потому что у меня мало что написано, не закончен сбор данных, нет публикаций. В такие моменты я чувствую себя беспомощной и никчёмной. В идеале такие разговоры, наверное, должны стимулировать, но я от них, наоборот, опускаю руки.

Чтобы не показывать страха, я стараюсь не участвовать в этих беседах и ухожу в изоляцию. Если меня прижимают к стене вопросами про диссер, я стараюсь излучать уверенность и спокойствие. Говорю, что диссертация — это ещё не вся жизнь и что даже если я не защищусь, это не катастрофа.

Всё это входит в диссонанс с общей нервозностью, и помимо страхов я чувствую вину, что не вписываюсь в контекст: я должна дрожать как осиновый лист, демонстрировать усердие и энтузиазм, а я занимаюсь вполсилы и демонстрирую полное равнодушие.

Если честно, мне так трудно сейчас собирать все эти данные, но и жаловаться не хочется.


2

Вчера я повела себя как полная идиотка. Меня вызвали «на ковёр» по поводу итогов прошлого семестра. Мои студенты закономерно плохо оценили мой уровень преподавания статистики, но вместо того, чтобы смиренно послушать и пообещать исправиться, я ушла в какие-то самооправдания и сказала, что статистика — не мой предмет, я предупреждала об этом с самого начала, и эти семинары никто не хочет брать.

Сказала, что студенты статистику не любят, и их нелюбовь тоже сказывается на оценках преподавателя. Что их анонимные оценки сводят преподавателя на роль обслуживающего персонала. В заключение я сказала, что в этом семестре работаю на полставки и статистику больше не веду, следовательно, я не вижу возможности исправиться.

Когда я закончила речь, моя коллега, которая по долгу службы должна была делать мне внушение... расплакалась!

Я почувствовала себя в этот момент такой сволочью. Ведь мне ничего не стоило подыграть и сказать: «Да, я плохо знаю статистику, мне жаль, я приму к сведению ваши замечания».

Конечно, никому не приятно, когда тебя ругают за работу, которую ты изначально не мог сделать хорошо и предупреждал об этом, но с другой стороны — «если тебя зовут шампиньон, то твоё место в корзинке». А если ты получил должность в университете, то ты должен читать всё, что дадут, и делать это хорошо...

3

Вообще лучше или делать хорошо, или не делать вообще.

4

В Тулузе проходит фестиваль «Ла Новела», в рамках которого учёные и исследователи «выходят на площадь» и рассказывают о своих исследованиях. Из поддержки — только микрофон, и в течение пятнадцати минут надо рассказать любопытствующим прохожим о своей области исследований и о перспективах. Я, разумеется, тоже участвую, — единственная от нашего огромного института (хотя приглашали всех). Ну, много званых, да мало избранных, куда же без меня — ясное дело.

Сегодня я пронеслась по магазинам для того, чтобы подобрать визуальную поддержку для своего выступления. Поскольку я буду рассказывать о вовлечении потребителей в процесс создания новых продуктов и об инновациях, в качестве примеров я хотела показать кое-что из косметики.

В частности, я купила лак-кракелюр (Craquelure), который растекается красивыми речками и лужицами, создавая эффект фрески. Потом я купила тональный крем, который наносится на встроенную кисть, если покрутить крышку банки.

Для полноты картины я ещё хотела купить тушь для ресниц на батарейках, я о ней уже писала — если нажать кнопку, кисточка начинает вибрировать, и тушь наносится без всяких кульбитов перед зеркалом и манипуляций руками. Но тушь стоила тридцать четыре евро! И покупать её лишь в качестве демонстрационного материала мне стало жалко. В итоге я купила пакет салата руккола «на молнии», которая позволяет герметично закрыть несъеденный салат, всего за полтора евро.

Пока я носилась по косметическим лавкам, подумала, что инноваторами не рождаются, а становятся. Когда я работала в телекоме, из косметики я пользовалась только кремами фабрики «Свобода» в тюбиках и никогда не красила ногти, мой девиз был: «Я никогда не стану гламурной кисой».

А сейчас я не только знаю, но и пользуюсь всякими лаками с эффектами фрески, тушью на батарейках и прочими приблудами. Более того, теперь я внимательно читаю сразу несколько сообществ и блогов по косметике. Но не потому, что я стала гламурной кисой, а потому, что мне просто стало это интересно.

Во всяком случае, если бы не мой диссер с практической частью в области косметических инноваций, я бы, наверное, так и выдавливала крем из тюбика и размахивала кисточкой от туши, как скрипач смычком во время исполнения «Каприза» Паганини.

5

По-моему, самые красивые закаты все-таки осенью.

6

Сегодня смотрела в окно на лиловый закат и увидела две параллельные прямые — след от летящих самолётов.

Всего лишь какой-то поток тёплого воздуха смешивается с холодным, а получается так красиво.

Хотя, наверное, если всё красивое разложить на составляющие, получатся довольно простые вещи — наборы чёрных кружков с хвостиками на нотном стане, мазки краской на холсте, человечки с разноцветными глазами и волосами, шерстяные коты с хвостами и усами, жёлтый кленовый листик в корзинке велосипеда, скрещенные палочки на куполе храма.

7

Вчера я увидела ангела. С белыми крыльями. Он переходил дорогу.

Присмотревшись повнимательнее, я поняла, что это араб, который тащит на себе подушку, перетянутую верёвкой — подушка торчала у него из-за спины как крылья, и издалека правда казалось, что ангел!

В действительности, каждый человек — ангел, даже если крыльев не видно.

8

Выступала с речью про инновации и в качестве примера решила показать упаковку салата «на молнии». Спрашиваю:
— Как вы думаете, почему я принесла упаковку салата?
Слушатели из числа моих студентов:
— Потому что после вашей презентации у нас будет фуршет.

Но и я, конечно, отжигала:
— Почему в эпоху, когда мы запустили человека в космос и развиваем самые современные технологии, женщины пользуются примерно такими же средствами, как наши прапрабабушки в девятнадцатом веке, за исключением силиконовых грудей и ботокса?!

9

Купила тридцать роз за пять евро. Не было никакого повода, но я просто не смогла не купить.

Кстати, первой моей покупкой в Тулузе стала ваза для цветов, я купила её даже раньше, чем постельное бельё. Мне действительно кажется, что ваза — это вещь первой необходимости.

10

С некоторыми людьми я чувствую себя как на вулкане, причём этот вулкан находится не вовне, а внутри меня. Это происходит тогда, когда люди цепляют во мне что-то, чему я не даю проявиться — подавляю.Такой вулкан я обычно чувствую, когда нахожусь рядом с контролирующими людьми, рядом с хрупкими и ранимыми личностями и рядом с очень женственными и кокетливыми женщинами.От уверенных и знающих себе цену женщин я вообще превращаюсь в прах и пепел, даже если такие женщины доброжелательны ко мне и иногда принимают за свою.

11

У меня был очередной семинар по менеджменту инноваций. В качестве пантомимы я объясняла жизненный цикл продукта, студенты следили за моими манипуляциями и перерисовывали мою безумную «наскальную живопись», с помощью которой я пыталась визуально подкрепить излагаемый материал.

А потом выяснилось, что студент в первом ряду — сын моего научного руководителя. Я ещё в прошлый раз заметила знакомую фамилию в списке, но мой научник всегда представлялся мне неким бесполым биороботом, и мне даже в голову не приходило, что у него могут быть дети.

Я скорбно подумала, что, похоже, теперь у профессора точно не останется никаких иллюзий относительно моей профпригодности. Утешила себя лишь тем, что мальчик не попал ко мне в прошлом году в группу по статистике, иначе бы мой научник вообще отказался от руководства, а может быть даже, как честный человек, застрелился.

12

У меня очень противный эксперимент в рамках диссера: помимо анкеты, нужно привлечь участников к генерированию идей, а мне неудобно упрашивать малознакомых людей тратить время, но платить респондентам я тоже не имею возможности. Поэтому я объясняю, прошу, благодарю, но ответов всё равно катастрофически мало.

Научный говорит:
— У всех есть проблемы со сбором данных, — и отправляет меня к коллегам со словами:
— Наука — это взаимодействие, просите помощи у других аспирантов.

Я изредка прошу, но чаще всего мне отвечают «давай в другой раз» или «ой, мне некогда». Но вчерашний ответ коллеги меня превратил в соляной столп.

Она сказала:
— Наташа, ты просишь меня делать что-то для твоей диссертации, но ведь у меня есть своя.

Я ценю прямолинейность, но поняла, что живу совсем не в том мире, к которому привыкла, где помощь является инвестицией без формальной отдачи.

13

Сегодня на набережной выступал учёный-историк и рассказывал о суде Пилата над Иисусом. В какой-то момент я отвлеклась и стала смотреть на закат, в свете заходящего солнца этот момент показался таким булгаковским: река, по набережной бегают дети, гуляют парочки, совершенно обычный ход жизни и группа людей, рассевшись на скамеечках, обсуждает в позитивистско-историческом разрезе очень давние события.

Я даже покосилась, не едет ли поблизости трамвай, хотя трамвай по набережной не ходит, не говоря о комсомолках. В этот момент одна старушенция в кроссовках задала вопрос:
— Подтверждают ли исторические документы воскресение Христа?

К моему великому удивлению, учёный сдвинул очки на кончик носа и с важным видом заявил, что «все источники однозначно подтверждают воскресение Христа». Когда его спросили, какие именно источники, он сказал:

— Все четыре Евангелия.

14

Я передала маме красный жакет, но она перезвонила мне и объявила, что «поносить его не успеет, потому что скоро умрёт». Я сказала, что мне тяжело слышать такие вещи и что я нуждаюсь в поддержке. Мне каждый день снятся кошмары о том, что мама пьёт или умирает, но кому же это интересно — особенно когда концентрация алкоголя в крови повышена.

15

К обеду обнаружилось, что у меня есть сырное фондю, но нет хлеба. «Если у народа нет хлеба, пусть он ест бриоши». Но бриошей у меня тоже нет, буду опять есть надоевший тыквенный суп из пакетика. Хотя, если попробовать есть фондю ложкой или добавить его в макароны? Надеюсь, меня не читают французы, а то у них будет инфаркт. Тыквенный суп я пролила на ковёр и всё-таки сходила за хлебом.

16

На концерте симфонического оркестра Тулузы я вспоминала приснившийся ночью страшный сон. Концерт подошёл к концу, и пока музыкантов вызывали на бис, я вдруг подумала: «Если они исполнят «Венгерский танец» Брамса — то всё будет хорошо».
Дирижёр взмахнул палочкой, и оркестр действительно заиграл «Венгерский танец».

Будем не верить снам.