Из Архива Наблюдателей. Часть II

Из Архива Наблюдателей
Приложение к Тому V. Закон Отражённой Волны

Запись первая

Первое наблюдение

---

Борис был боксёром. Звёзд с неба не хватал, зато мастером спорта был уверенным. Поэтому на ринг всегда выходил уверенно. С ринга иногда тоже выходил сам. Но чаще всего его выносили, потому что он всегда пытался доказать, что он лучше всех — особенно тем, кто был с этим не согласен. Иногда получалось, но чаще ему не везло.

В этот раз ему повезло особенно. Его не просто вынесли с ринга, но ещё и прокатили с почестями до больницы на машине с мигалками. В больнице, как положено, сделали томографию, прослушали, просканировали и даже взяли анализы — вдруг хоть там всё в порядке. Дежурный врач быстро осмотрел Бориса, посмотрел на снимок головы со сплющенной местами мозговой оболочкой и выдал вердикт: жить будет, но недолго, если ещё пару раз ему повезёт настолько, что опять привезут в больницу с эскортом.

На этом Бориса отпустили домой — подумать, что ему всё-таки ближе: здоровье или спортивное упорство. Либо укреплять здоровье. Либо однажды переехать в деревянный ящик, где движения уже не приветствуются.

Перед тем как отпустить, доктор предупредил, что первые недели голова может работать с перебоями от сотрясения и потрясения, возможны помехи с разными световыми эффектами в глазах.

Первые два-три дня Борис честно ждал обещанных спецэффектов, потом успокоился, но напрасно. Спецэффекты появились на пятый день. Вернее, ночь. Под утро Борис проснулся от жажды и встал попить воды. Сонный, почти на ощупь добрался до кухни, машинально посмотрел на светящиеся электронные часы, висящие над плитой, но вместо цифр увидел разноцветные расплывающиеся круги. Он автоматически пошарил рукой по стенке в поисках выключателя. Но вдруг остановился. От пальцев на руке тянулись длинные тонкие прозрачные светящиеся нити. Борис осторожно махнул рукой. Нити послушно поплыли следом. Махнул ещё раз. Получилось красиво. Подключил вторую руку. Через минуту на кухне уже выступал единственный в городе фокусник-факир, который порадовал себя пятиминутным фаер-шоу. Страха не было, было интересно. Но сон всё-таки оказался сильнее искусства. И он решил продолжить утром.

---

Утро началось без спецэффектов, Борис даже расстроился. Быстро перекусив, решил побегать по парку. Побегал минут тридцать один, пока не увидел шикарную девушку, бежавшую ему навстречу в наушниках и обтягивающих лосинах. Не останавливаясь, он обернулся и какое-то время бежал задом наперёд, подбирая в голове слова восхищения. Но восхищение осталось, а девушка скрылась за поворотом. Со вздохом то ли облегчения, то ли сожаления Борис начал разворачиваться лицом к миру — и в этот момент, сместившись немного вбок, налетел на велосипедиста, проезжавшего мимо.

И этот миг, когда велосипедист начал падать на асфальт, почему-то встал на паузу и длился вечность, как в очень замедленном кино. Велосипедист вытягивает руки, пытаясь избежать столкновения головы с асфальтом, открывает рот, из которого несутся крики то ли «Берегись!», то ли «Твою мать…», но всё это растянуто, потому непонятно.

Сам Борис отпрыгивает резко в сторону, но тоже очень медленно. Он видит велосипедиста, видит себя, видит неподалёку гуляющую маму с ребёнком, видит бабушку, сидящую на лавочке. Но не замедленная съёмка происходящего привлекает его внимание, а светящиеся нити, которые отходят от каждого человека и тянутся к другим людям. Они разного цвета, толщины, длины, они переплетаются. Одни прямые, другие волнистые, третьи — как будто рябь по воде пробежала. Картинка завораживала, притягивала внимание.

Борис смотрел на свои руки, от которых тоже тянулись нити. Он хотел ими что-то сделать, но в этот миг всё ускорилось и вернулось в нормальный режим воспроизведения. Велосипедист упал, сам Борис отпрыгнул, бабушка на скамейке осуждающе качала головой. Но самое главное — скорость восстановилась, а нити, соединяющие людей, не исчезли. Они продолжали светиться, соединяя каждого с каждым. У Бориса перехватило дыхание — это было потрясающе.

Потрясение закончилось через пару секунд, когда до Бориса дошёл смысл слов велосипедиста.

Но Борис его уже не слушал. Слушать было некогда. Он смотрел. Смотрел не на велосипедиста. Слова. Каждое слово, которое вылетало у того изо рта, вдруг становилось видимым. Сначала казалось — воздух дрогнул. Дрогнул совсем чуть-чуть. Потом в этом месте проступала красная искра, она быстро набухала, становилась каплей. Капля вытягивалась. Вытягивалась в длинную прозрачную ленту, словно кто-то пустил по воздуху жидкий рубин. Она находила одну из светящихся нитей. Находила сразу. Будто знала дорогу. И уже по нити к Борису неслось что-то живое. Не свет, не дым, что-то среднее, будто раскалённая краска научилась течь сама. Борис даже руку протянул на встречу. Не успел. Красная волна сама вошла в него. Вошла спокойно, без удара, без боли. Только внутри вдруг стало тесно. Тесно настолько, что захотелось немедленно выкрикнуть что-нибудь злое. Не потому, что было за что. А потому, что злость уже искала выход. И выход нашёлся сразу. Из груди Бориса по тем же нитям что-то рвануло обратно. Рвануло с такой силой, что сами нити вспыхнули. Вспыхнули одна за другой. Словно кто-то поджигал бикфордов шнур. Только огонь не сгорал. Он бежал. Бежал всё быстрее. Красный цвет на глазах менялся. Менялся от густого вишнёвого до ослепительно-оранжевого. Иногда внутри вспыхивали короткие белые прожилки, будто молния заблудилась и теперь искала выход.

Поток накрыл велосипедиста. Накрыл целиком. На одно мгновение тот словно оказался внутри прозрачного огня. Через секунду поток сорвался и понёсся дальше, словно лесной пожар, набирая скорость. Дальше стояла молодая мама. Стояла спокойно возле ребёнка. Ребёнок сосредоточенно размазывал мороженое по футболке. Мама даже улыбалась. Улыбалась ровно до той секунды, пока одна из огненных лент не коснулась её. Коснулась едва заметно, будто случайно. Мамина улыбка исчезла с лица сразу, словно её просто стёрли.

— Ты что творишь?!

Ребёнок вздрогнул и заплакал.

Борис тоже вздрогнул. Ещё секунду назад никакой причины кричать не было. А огненный шквал уже бежал дальше. Бежал по нитям от человека к человеку. Каждый раз становился шире. Шире и ярче. Одному мужчине вдруг срочно понадобилось посигналить машине впереди. Женщина резко дёрнула собаку за поводок. Два подростка одновременно обернулись друг на друга. Через секунду уже спорили. Спорили так, будто начали ещё вчера.

И только тогда Борис заметил странное. Странное было в том, что не весь поток убежал. Часть осталась. Осталась на нитях. Теперь она медленно ползла обратно. Обратно к нему, как волна во время отлива. Цвет тоже изменился. Как будто отлив собрал весь мусор с побережья, и вода стала мутная. Красного почти не осталось. Остались тёмные, тяжёлые угли. Они не горели. Они еле заметно тлели. Когда они добрались до Бориса, злость исчезла. Исчезла так же быстро, как появилась. А вместо неё пришло другое. Тяжёлое. Мутное недовольство собой и чувство вины. Такое чувство бывает после драки. Когда уже понимаешь, что был неправ. Но исправить ничего нельзя.

Борис быстро извинился, помог велосипедисту встать и не мешкая покинул место взрыва неизвестной природы.

---

Дома он попытался вспомнить всё происшедшее и переосмыслить случившееся. Его немного била лихорадка, он попытался успокоиться, налил воды в стакан, подошёл к окну. Просто улицу было видно лучше, чем собственную голову. Голова после больницы доверия пока не вызывала. Медленно, отхлёбывая из кружки, он смотрел на людей, которые шли по своим делам на улице.

Люди шли по своим делам. Шли быстро. Будто каждый немного опаздывал. И каждый светился. Теперь Борис видел это совершенно отчётливо. Вокруг каждого человека медленно колыхалось свечение. Не ровное. Живое. От него во все стороны тянулись тонкие светящиеся нити. Иногда они спокойно покачивались в воздухе. Иногда вздрагивали, словно почувствовали кого-то рядом. Каждый человек напоминал электрического ежика. Стоило двум людям поравняться, как иголочки от одного вытягивались в нити. Они тянулись, пока не находили нити другого человека. Находили и соединялись без ошибки. Будто давно были знакомы и наконец встретились. В месте, где они соприкасались, вспыхивал цвет. Не ярко. Совсем ненадолго. Как будто две капли краски встретились в прозрачной воде. Потом люди расходились. Нити разрывались. Но в каждом оставалось что-то друг от друга. Цвет и плотность свечения были уже другими. Борис прищурился.

По тротуару шёл высокий мужчина. Вокруг него спокойно переливалось голубое свечение. Навстречу пронеслось такси. Водитель что-то кричал в открытое окно. Даже отсюда было видно, как вокруг машины клубится густой красный свет. Машина проехала. Красные нити на секунду коснулись прохожего. Коснулись и исчезли. Мужчина сделал ещё несколько шагов. Краски смещались, голубого вокруг него стало меньше. Зато между нитями уже медленно расползались зелёные разводы. Словно кто-то капнул зелёной краской прямо в чистую воду.

Борис перевёл взгляд дальше. У остановки стояли трое. Стояли давно. Это было видно сразу. Оранжевый свет вокруг них уже не мерцал. Он словно загустел. Стал плотным. Местами почти красным. Подошла женщина с сумками. Подошла спокойная. Вокруг неё тихо переливался мягкий бирюзовый свет. Она встала рядом. Её нити незаметно переплелись с соседними. Минуту ничего не происходило. Ещё через минуту бирюзовый цвет начал тускнеть. По краям проступил оранжевый. Потом оранжевого стало больше. Женщина озабоченно посмотрела на часы. Потом на дорогу. Потом шумно и нервно выдохнула, хотя ждала всего минуту.

Борис ещё долго стоял у окна. Стоял и молча смотрел, как люди незаметно перекрашивают друг друга. Никто не хотел этого. Никто даже не подозревал. Они просто проходили мимо. А вместе с ними, от человека к человеку, медленно путешествовал целый мир чужих чувств.

И Борис вдруг поймал себя на мысли:
Интересно...
Если женщина сейчас опоздает на работу...
И первым встретит недовольного начальника...
Домой потом она какого цвета вернётся?

Всё это было занимательно, но больше всего Бориса поразило другое. Поразило не то, что люди светились и обменивались энергиями. И даже не то, что чувства можно было увидеть. Поразило, как эта энергия двигалась. Каждая вспышка не исчезала. Она уходила. Отрывалась от человека и по светящейся нити скользила к другому, как тихая волна по гладкой воде. Добежав до него, волна не останавливалась. Она словно втягивала человека в себя. На одно мгновение вокруг него всё оживало. В нитях вспыхивали новые краски. Где-то густой рубиновый свет вдруг становился почти золотым. Где-то мягкое голубое сияние мутнело, тяжело наливалось серым и медленно темнело до фиолетового. Потом волна разворачивалась. Возвращалась назад. Но обратно она уже не шла пустой. Она несла с собой всё, к чему успела прикоснуться. Будто прилив, который вошёл на берег чистой водой, а назад уносил песок, водоросли, ракушки и случайно забытые детские игрушки.

Борис стал смотреть внимательнее. Если человек был спокойным, волна возвращалась почти прозрачной. Она словно теряла вес. Свет в ней становился мягче. Даже красный цвет как будто выгорал на солнце, превращаясь в тёплое янтарное свечение. Но стоило ей коснуться человека, внутри которого давно всё кипело, как происходило что-то совсем другое. Свет начинал густеть прямо на глазах. Будто в прозрачную воду капнули чернил. Потом ещё. И ещё. И через секунду по нитям обратно уже катился тяжёлый мутный поток. В нём вспыхивали злость. Обида. Страх. Раздражение. Всё это не смешивалось. Наоборот. Каждое чувство светилось своим оттенком. Алые прожилки нервно вздрагивали среди тёмно-багрового света. Холодные синие всполохи сталкивались с ядовито-зелёными искрами. Где-то глубоко медленно перекатывались тяжёлые фиолетовые тени. Казалось, будто смотришь не на эмоции. Будто смотришь на северное сияние, которое вдруг научилось сердиться.

И тогда Борис понял одну странную вещь. Никто ничего не отдавал. Каждый только запускал волну. А возвращалась она уже совсем другой. Иногда светлее. Иногда темнее. Но всегда — больше, чем была вначале.

Не в правилах Бориса было задумываться. Обычно он сначала реагировал, а потом уже либо не было нужды, либо он был в нокауте. Но сейчас он задумался: если все друг с другом обмениваются энергией, даже не разговаривая и не касаясь друг друга, а современная жизнь диктует быть быстрым, «успешным», агрессивным, то в какой же энергетической «помойке» мы живём?

Человек утром встал, уже устал, ещё зубы не почистил, а уже раздражён на соседей, которые музыку пол ночи слушали. И дальше весь день — на скрипучий лифт, на задержавшийся автобус, на пассажиров в автобусе — просто только потому, что они там тоже едут: и куда они все прутся в такую рань? На начальника, который именно сегодня решил вызвать его с отчётом. На отчёт, который нужно было сдать ещё вчера. Продавщицы в магазине — вообще отдельная каста, как же они бесят. Вечером жена пилит, дети орут, тёща осуждает, кот — изверг с другой планеты — опять на коврик нагадил, телевизор «лучший друг» и тот против него, всякую гадость скучную показывает. Подушка жёсткая, воздух в квартире душный, соседи опять музыку слушают — чтоб им там… Опять ненавистный будильник, опять новый день, опять ещё не проснулся, но уже по новой все бесит.

Современный человек — как маленькая ядерная бомба: вышел с утра и пошёл «заражать» всё вокруг своей негативной энергией.

От этих мыслей Борису стало не по себе. Особенно огорчало, что человек не просто источник заражения, а то, что отражённая заражённая энергия возвращалась обратно, да ещё и многократно усиливалась, как эхо в горах.

Но тут ему пришла идея: если человек будет испускать не ярко-красное раздражение и гнев, а энергию добра и позитива, она же тоже может вернуться многократно усиленной.

Он решил проверить теорию на практике. Осталась одна нерешённая проблема: какого цвета энергия, когда человек находится в позитивном настроении? И как любой творческий человек, Борис решил попробовать методом тыка.

Он вспомнил, что в детстве любил смотреть на закат и это его успокаивало. Вечером он залез на крышу своей многоэтажки. Сел и стал смотреть. Сначала было беспокойство, что сейчас его здесь найдут и выгонят. Он посмотрел на себя и засмеялся. Сейчас он напоминал оранжевого ежика. Потом пришла мысль, что можно так просидеть до утра и замёрзнуть. Потом начали вспоминаться какие-то нелепые, но почему-то негативные случаи из жизни. Почему-то крутилась мысль: «Не дай бог это ещё раз повторится». Цвет ниточек не менялся — вернее, менялся, но переливался в оранжево-жёлтой гамме. От этого начиналось новое беспокойство, и энергетический ежик так и оставался оранжевым.

Солнце тем временем почти село. В эти последние минуты, прощаясь с солнцем, природа стихла. Борис тоже о чём-то задумался, отвлёкся. А когда посмотрел на свои руки, они переливались нежно-голубым изумрудным светом. И в этот момент ему было хорошо, легко и приятно. Он чувствовал себя живым, но без груза ответственности и неопределённости. Это было потрясающее ощущение. Тёплый ветерок легонько трепал волосы, где-то недалеко стрекотала цикада. Подумать только — на крыше двадцать пятого этажа? Всюду жизнь.

В этот момент солнце зашло за горизонт. И именно в этот момент Борису пришла неожиданная мысль: а что, если он будет ходить по городу и «заражать» людей позитивной энергией? Бирюзовый цвет в массы — такое было его окончательное решение. И с этой позитивной мыслью, окружённый бирюзовым светом, он пошёл спать.
Утром Борис встал без будильника, на удивление легко, полностью выспавшись. Посмотрел на свои руки — они продолжали испускать бирюзовые нити. Он был готов к подвигам, но оказалось, что самым первым и сложным подвигом было сохранить в себе позитивный настрой. Потому что быт современного человека постоянно сталкивает его с мелкими стрессами, которые мы не осознаём, но которые меняют свечение, исходящее от нас.

Он начал вспоминать практики, которые изучал, занимаясь спортом, чтобы сосредоточиться и расслабиться. Начал с дыхания. Помогло: цвет сияния стал прозрачно-голубым. Но как только Борис перестал дышать и услышал звук дрели где-то этажом выше, сияние сразу же превратилось в какое-то коричневое месиво. Решил помедитировать — тоже помогло, но тоже частично: мысли постоянно куда-то убегали и возвращались уже вымазанные всеми цветами, кроме спокойствия. Аутотренинг он сразу отбросил, потому что насилие над собой спокойствие не добавляло. В середине дня он уже чувствовал себя крайне усталым, свечение было мутным, непонятного цвета, как будто все краски перемешались.

Он решил немного погулять в соседнем парке. Вышел из дома, дошёл до зелёной лужайки, сел под раскидистое дерево на траву, поднял голову к небу и просто смотрел на пробегавшие мимо облака. Через несколько минут он с удивлением заметил, что свечение стало прозрачным, как свет чистого неба. С этого времени он стал регулярно выходить в парк, садился под «своё» дерево и пытался остаться подольше в этом прозрачном свете, сохраняя состояние равновесия.

---

Лето подходило к своему логическому завершению, когда Борис почувствовал внутренний позыв проверить себя в «боевых действиях». Он спустился в метро. В метро было жуткое месиво из цветовой гаммы. Одни нити сталкивались с другими, одни усиливали свечение, другие под напором меняли цвет, третьи просто растворялись и уничтожались, но всюду господствовал оранжево-красный оттенок ядерного взрыва.

Борис вдохнул и влился в поток, отдаваясь проведению. Когда к нему понеслись ярко-красные змеи всех оттенков, его проведение немного дрогнуло. Он почувствовал, как что-то внутри него начало меняться, и его свечение стало мутнеть и менять окраску. Он попытался вернуть себе внутреннее спокойствие — сначала робко, но потом увидел, как прозрачное голубое свечение поползло по нитям. Цвета не нейтрализовали друг друга, а складывались, превращая огненных змей в белые прозрачные нити.

И странное дело: как только белые нити возвращались к своему хозяину, тот моментально менял своё поведение. Хныкающий мальчик вдруг перестал плакать и с интересом стал разглядывать мелкую собачку на руках у соседней женщины. Собачка, бившаяся в истерике и стремившаяся сбежать из этого «дурдома», стала облизывать хозяйке пальцы. Хозяйка, державшая собачку и нервно разговаривающая по телефону, вдруг улыбнулась, погладила своего питомца и дальше разговаривала уже спокойно.
Борис видел, как расходятся круги белого света от него, как они затухают вдали, как в обратную сторону несётся волна оранжево-красной ярости и боли. Это была неравная борьба одного против всего мира.

Борис вышел из метро, размышляя, как быть дальше. Вернулся на своё излюбленное место в парке, сел под дерево, углубился в свои мысли — и даже не заметил, как к нему подошёл старичок.

— Брось, — сказал он. — Ты не сможешь победить в одиночку весь мир.
Борис от неожиданности вздрогнул, а когда до него дошёл смысл слов, спросил:

— И что тогда делать?

— Нужно, чтобы каждый человек поменялся сам, как ты. Чтобы каждый человек понял, что каждое слово, каждый взгляд, касание, каждая эмоция — это энергия. По закону Вселенной она ниоткуда не берётся и никуда не девается. Она перераспределяется. Каждый человек — это сгусток энергии. Соприкасаясь с другими живыми существами, мы обмениваемся энергией. Частичка твоей энергии может перейти к другому, потом от него дальше — и кто знает, где она окажется через день, год, сто лет и что она сделает со своим новым владельцем?

Мы живём не только в своих детях, но и во всех людях, с которыми знакомы и не знакомы, но к которым перешла наша частичка. Ты сегодня сделал комплимент незнакомой продавщице — она отдала твою частичку бабушке, не отругав её за медлительность. Бабушка не расстроилась, вернулась домой в хорошем настроении, не легла спать, как обычно, а погуляла с внуком. Внук увидел великолепный закат, который остался на всю жизнь в его памяти. А когда вырос и стал художником, нарисовал великолепную картину, которая вдохновляла ещё много поколений после его ухода. Через сто лет семейная пара, которая хотела развестись, стояла возле этой картины. Они вспомнили свой первый закат, помирились, а через год у них родился сын, который изобрёл протонный двигатель — и человечество смогло наконец осуществить свою давнюю мечту: полететь к звёздам.

А представь, что ты сегодня был не в духе и не сделал комплимент продавщице. Цепочка оборвалась. Человечество так и не приблизилось к звёздам.
Тебе повезло: ты видишь, как люди «заражают» друг друга негативными эмоциями, как плотная энергия возвращается к своему владельцу, усиленная многократно. Всё, что ты можешь, — это объяснять людям, что сгусток негативной энергии, выброшенный в сторону другого человека, возвращается обратно в виде лавины, которая накрывает тебя с головой. И если ничего не менять, эти лавины, возвращающиеся к тебе от других людей, тебя же и похоронят.

Но есть альтернатива: посылать позитивную энергию чистого света — и тогда, многократно усиленная, эта волна вернётся к тебе, наполнив новыми силами и радостью жизни.

Они ещё долго разговаривали. Казалось, что прошла вечность после их встречи. Борис наконец понял: чтобы вечность была наполнена не злобой, завистью, обидами и страхом, а добром и любовью, во-первых, нужно начать с того, чтобы наполнить светом себя; а во-вторых — объяснять это людям, тем, кому интересно, кто также, как он, видит или чувствует, что жить можно по-другому.
Он теперь знал, что делать. И мир стал чуточку чище.


Эпилог

Из Архива Наблюдателей
Том V. Закон Отражённой Волны

Дополнение к Записи первой
Первое наблюдение

Фрагмент восстановлен по материалам наблюдателя Б-01.

«Первой ошибкой исследователей Потока было предположение, что человек является источником энергии.

Последующие наблюдения показали: человек не создаёт энергию и не уничтожает её.

Он является местом её прохождения.

Каждая мысль, каждое слово, каждое движение и каждое намерение оставляют след в Едином Потоке.

След не исчезает после того, как покидает носителя.

Он изменяется.

Он соединяется с другими следами.

Он проходит через других носителей.

И однажды возвращается.

Поэтому невозможно причинить вред только другому.

Любая волна, отправленная в Поток, однажды найдёт путь обратно.

Но возвращается она не такой, какой была отправлена.

Она возвращается усиленной всем, к чему прикоснулась.

Так же и свет.

Малейшая частица созидающей энергии, переданная другому существу, может пройти через тысячи связей и спустя время изменить события, которые её первый носитель никогда не увидит.

Наблюдатель Б-01 первым зафиксировал главный принцип:
Человек не выбирает, участвовать ли ему в Потоке.
Он выбирает только одно — какой цвет добавить в него.

На основании последующих исследований данный принцип был внесён в список фундаментальных законов Связующих Нитей.

Название закона:
Закон Отражённой Волны.

Примечание Наблюдателя:

«Мир не становится чище от того, что кто-то один победил тьму.
Он становится чище, когда кто-то один перестаёт её передавать».