Литературная клятва Булгакова 4

                Продолжение

      Формулировка «я – мистический писатель» в контексте всего булгаковского письма с полным правом может быть прочитана как «я – писатель, пишущий с позиции мистического реализма; я – мистический реалист», а для знакомых с философией Серебряного века, с тем какие темы-проблемы в ней ставились, и как «я – последователь Н.А.Бердяева».
      Бердяев ввёл в оборот понятие «мистический реализм» (в начале прошлого века) сначала в качестве термина философии познания, а затем применил его к сфере искусства. 
      Сейчас существует множество «оксюморонных» терминов, обозначающих наличие в реалистическом тексте трансцендентных элементов (чудес, необычных событий, противоречащих законам природы, научной картине мира и т.п.),  – «магический реализм», «фантастический реализм», «духовный реализм». Однако бердяевский «мистический реализм» - едва ли не самый первый из них. 
     «Мистический реализм» кажется самопротиворечивым термином, соединяющим несоединимое. Какой–то нереалистический реализм получается.
     Однако для Бердяева, как для представителя русской религиозно-философской мысли, восходящей к идее «всеединства» Вл.Соловьёва, здесь не было никакого противоречия. Наоборот, для него трансцендентное (внеположное обычной реальности, так называемый «иной», «потусторонний» мир) есть тоже реальность. Причём, высшая, самая реальнейшая реальность (сущностная, бытийная), в отличие от реальности «кажущейся», «иллюзорной», «мнимой».  (Что вполне отвечает платонически-христианской традиции мышления).*
     Именно в мистическом реализме Бердяев видел творческий метод, который способен разрешить трагедию творчества, преодолеть разрыв между творчеством  и бытием, чтобы творчество стало творчеством бытия. Мистический реализм, таким образом, есть метод, который соответствует «христианскому романтизму», романтической сущности христианства**
     Бердяев полагал, что ближе всего подошли к решению трагедии творчества символисты, развивавшие теургические идеи Соловьева. Символический метод он считал «соприродным онтологической гносеологии», а искусство по определению   символическим***.  Однако  мистицизм символистов, по его мнению,  носил умозрительный, т.е. академически-мёртвый, характер и   поэтому творчество в символизме так и не достигло своей последней цели,  оставаясь нереализованным и незавершённым. 
     И вот на это, бердяевское, понимание мистического реализма как высшего, т.е. самого подлинного, реализма, способного разрешить трагедию творчества, и ориентировался Булгаков, дав клятву пролагать новое направление в литературе, отличное от традиционного реализма.

                Продолжение следует.

  В данной части использованы материалы статьи МИСТИКА КАК ВЫСШИЙ РЕАЛИЗМ У Н, БЕРДЯЕВА.  ВАВИЛОН 2.0 babylon.ru › mistika-kak-vysshij-realizm-u-nikolaya-berdyaeva.

 *Если обычная реальность дана человеку в опыте внешних чувств и  познаётся классической наукой с её «законами природы», то трансцендентная реальность, по Бердяеву, постигается внутренне - но не посредством трансцендентального метода (в соответствии с кантовской критикой способностей познания), а в мистически-интуитивном опыте. Кантовской критической гносеологии он противопоставлял онтологическую гносеологию.
Речь идёт о единении с сущностной основой тварного мира  (мировой душой, Софией, Вечной Женственностью) и далее – с Абсолютом (Богом, Творцом), достигаемых в сердечном переживании христианской веры и через праведную жизнь.  В таком единении разум возвращает себе духовную цельность и подлинную жизнь, освобождаясь от извращающей и мертвящей его ограниченности**
**См. об этом: Елена Котелевская. Н.А.Бердяев о христианском романтизме http://proza.ru/2025/08/03/1298.
*** Символисты пытались в своих произведениях прорваться к высшей реальности, дать её картину. Характерно, что Вяч.Иванов использовал термин «relioarа» (реальнейшее) в статье об Андрее Белом («Б.Н.Бугаев и «Realiora»).