Мушка

Жил у нас один порядочный гражданин.

Порядочный настолько, что даже уставал культурно.

Придёт после работы домой, аккуратно снимет ботинки, поставит их носами к стенке и только потом начнёт отдыхать.


В тот день работа его особенно не утомила.

Да и чем там утомляться?

Три бумаги подписал.

Два раза чай попил.

Один раз серьёзно посмотрел в окно.

Но всё равно решил лечь пораньше.

Организм, как он говорил, тоже имеет право на личную жизнь.


Лето стояло жаркое.

Днём градусник показывал тридцать два.

Ночью становилось легче.

Не прохладно.

Просто воздух переставал жарить человека с двух сторон одновременно.

Жена с детьми уехала в деревню.

Поэтому гражданин пользовался полной свободой.

Свобода, между прочим, выражалась главным образом в том, что в квартире можно было ходить в одних семейных трусах.

В них он и улёгся.

Окно распахнул настежь.

На окне висела москитная сетка.

Вещь современная.

Изобретение человечества.

Когда её покупали, продавец уверял:

— Ни одна мошка не пройдёт.

Гражданин тогда даже испытал чувство уважения к науке.

Вот, думал, могут же люди.


Организм уже начинал выключать сознание.

Как вдруг возле самого уха прозвучало:

— З-з-з-з...

Гражданин открыл один глаз.

Полежал.

Послушал.

Тихо.

— Показалось, — решил он.

Закрыл глаз обратно.

Не успел мысль о сне как следует устроиться в голове, как опять:

— З-з-з-з...

Теперь уже над самым ухом.

Гражданин сел.

Осмотрел комнату.

Комната была на месте.

Потолок тоже.

Шкаф никуда не делся.

Мошки видно не было.

— Интересно, — сказал гражданин вслух. — А ты сюда как попала?

Мошка отвечать отказалась.

Она вообще держалась крайне независимо.

Гражданин лёг снова.

На этот раз предусмотрительно поднял ладонь.

Ладонь лежала возле уха.

Как зенитная батарея в состоянии полной боевой готовности.

Минуты через полторы противник появился.

Не появился даже.

Обозначился.

— З-з-з...

Гражданин ударил.

Ударил широко.

С душой.

Так, что собственное ухо ещё некоторое время обсуждало случившееся лёгким звоном.

Мошка участия в обсуждении не принимала.

Она исчезла.

Вернее, гражданину так показалось.

Потому что через десять секунд снова спокойно доложила:

— З-з-з...

Теперь уже с другой стороны.

Так началась война.

Война, надо сказать, неравная.

С одной стороны лежал взрослый человек.

С другой — существо, которое целиком помещалось бы у него под ногтем.

Однако стратегическое преимущество почему-то всё время оставалось за противником.


Минут через двадцать у гражданина появились первые признаки усталости.

Он лежал на спине и смотрел в потолок.

Тело его занимало почти весь диван.

Через тридцать минут он начал философствовать.

Если перевести размеры на человеческий масштаб, то для мошки это был, наверное, целый материк.

Хочешь — садись на ногу.

Хочешь — на живот.

На плечо.

На локоть.

Да хоть на пятку.

Столько свободной площади, что можно микрорайоны строить.

Кафе открывать.

Даже бульвар проложить.

Но нет.

Это маленькое существо с упорством государственного проверяющего интересовалось исключительно одним местом.

Ухом.

Причём не самим ухом.

Ей обязательно нужно было сначала сообщить о своём прибытии.

— З-з-з...

Будто говорила:

— Гражданин.

Не спите.

Я прилетела исключительно ради вас.


К этому времени гражданин уже почти смирился.

Он даже разработал мирный план.

«Пусть, — подумал он. — Укусит куда-нибудь.

В руку.

В ногу.

Да хоть в живот.

Напьётся.

И улетит по своим делам.»

Но, как выяснилось, у мошки были совершенно другие представления о справедливости.

Кровь её, кажется, интересовала значительно меньше, чем человеческие нервы.

---

Постепенно гражданин перестал сердиться.

Сердиться — дело утомительное.

Особенно в половине второго ночи.

Он перевернулся на спину и решил рассуждать спокойно.

Если разобраться, положение складывалось довольно странное.

Перед мошкой лежал целый человек.

Человек, между прочим, не самый маленький.

Рост метр восемьдесят.

Вес тоже вполне убедительный.

Если перевести всё это на мушиный масштаб, получалось что-то вроде отдельного государства.

Ходи куда хочешь.

На правой ноге можно открыть курорт.

На левой — санаторий.

Живот вообще тянул на центральную площадь.

Спина — готовый спальный район.

А руки — две скоростные магистрали.

Одним словом, места хватало.

Не хватало только желания этим местом пользоваться.

Мошка упрямо возвращалась к одному-единственному участку.

К уху.

Причём крови ей, по всей видимости, не требовалось.

Если бы требовалось — давно бы поужинала.

Нет.

Ей необходимо было сначала сообщить о своём существовании.

— З-з-з...

Будто докладывала:

— Гражданин.

Не забывайте.

Я здесь.

Гражданин даже сел на кровати.

— Послушай, — сказал он уже почти уважительно. — Ну что ты к этому уху привязалась?

Ответа, как и следовало ожидать, не последовало.

Последовало привычное:

— З-з-з...

И тут гражданина посетила мысль.

Мысль, надо сказать, неприятная.

А ведь некоторые люди ведут себя точно так же.

Вокруг целая жизнь.

Работай.

Читай.

Отдыхай.

Радуйся.

Нет.

Обязательно найдётся человек, которому необходимо именно возле чужого уха пожужжать.

Не укусить.

Это было бы даже честнее.

А именно пожужжать.

Подойти и сказать:

— Я бы на вашем месте...

И пошло.

Как правильно жить.

Как правильно есть.

Как правильно воспитывать детей.

Как правильно отдыхать.

Даже как правильно отдыхать от советов — и то объяснят.

Гражданин вздохнул.

— Неужели вы родственники?

Мошка ничего не ответила.

Но прозвучало это её молчание как-то особенно самоуверенно.

— З-з-з...

---

Теперь гражданин уже не отмахивался.

Он слушал.

И постепенно приходил к выводу, что это создание питается вовсе не кровью.

Кровь — дело второстепенное.

Главное — добиться, чтобы человек перестал спать.

Перестал думать о своём.

И начал думать исключительно о ней.

Тут гражданин даже усмехнулся.

— Вот ведь характер...

Такая маленькая...

А внимания требует больше, чем некоторые родственники.


Часа в четыре утра гражданин окончательно перестал сопротивляться.

Полежал немного.

Потом честно сказал в темноту:

— Хорошо.

Уговорила.

Жужжи.

Мошка приняла капитуляцию с достоинством.

Ещё раз пролетела возле самого уха.

Для порядка.

Потом куда-то исчезла.

Исчезла так неожиданно, что гражданин даже насторожился.

Подождал.

Тихо.

Ещё подождал.

Тоже тихо.

— Уснула, что ли?.. — осторожно спросил он.

Ответа не было.

Гражданин ещё минут десять лежал, прислушиваясь.

Но ночь словно выдохлась.

Даже часы на стене тикали как-то виновато.

Он повернулся на бок.

Закрыл глаза.

И только начал проваливаться в сон, как за окном громко защебетали первые птицы.

Потом хлопнула дверь подъезда.

Потом кто-то во дворе завёл машину.

А мошка исчезла.

Наверное, тоже легла спать.

Всю ночь всё-таки работала.

Гражданин поднялся.

Подошёл к зеркалу.

Посмотрел на себя.

Потом потрогал ухо.

Ухо было на месте.

Крови, если разобраться, тоже меньше не стало.

— Странно, — сказал гражданин.

— Столько шуму...

А ущерба почти никакого.

Он ещё немного постоял.

Потом подошел к москитной сетке.

Сетка висела как ни в чём не бывало.

Современная.

Надёжная.

Практически безупречная.

Только одна маленькая мушка каким-то образом всё-таки договорилась с прогрессом.

Гражданин тяжело вздохнул.

Дырок в ней не было.

Выходит, дело было вовсе не в ней.

И тут гражданин подумал одну любопытную вещь.

Вообще удивительные существа эти мушки.

Росту в них — меньше ногтя.

Весу — и вовсе говорить смешно.

А шуму и внимания требуют столько, будто лично владеют человеком.

И надо сказать...

Мушке это удалось.

Впрочем...

Если хорошо подумать, такие встречаются не только среди насекомых.