Партия 2017 г. Йозеф Алоис Шумпетер, чтения

Партия 2017 г.  ЙОЗЕФ АЛОИС ШУМПЕТЕР, Чтения.

"Капитализм, социализм и демократия". 1942

«Шумпетер обновил традиционный анализ капитализма, заменив идею равновесия идеей движения. По его мнению, капиталистиче¬ская система [...] постоянно секретирует инновации. [...] Монопо¬лия, циклы, все то, что мы легко представляем как признаки изме¬нения режима, в его глазах представляются фактором ускорения прогресса [...]. Правда, социолог не сможет подтвердить такой оп¬тимистический диагноз экономиста.»
Д. Вилли и Ш. Нэм.

Работа.

 Из пяти частей этого знаменитого сочинения, адресован¬ного широкой публике, только первые четыре были пере¬ведены.
 Первая часть представляет собой критический анализ Марксистской доктрины. Сам не будучи марксистом, Шумпетер не собирается недооценивать труды К. Маркса. Рас¬сматривая эту доктрину с четырех различных точек зрения (пророческой, социологической, экономической и синтети¬ческой), Шумпетер признает ее неоспоримые качества и некоторые слабости: К. Маркс «распознал яснее, чем любой другой пишущий мыслитель того времени, пришествие великих событий», хотя его видение крушения капитализма является ошибочным.
 Но Может ли выжить капитализм? Ответ на этот вопрос (вторая часть) является основополагающим тезисом сочине¬ния. Шумпетер считает, что капитализм является источником прогресса. Крупные предприятия принимают участие в эф¬фективной организации системы, которая, однако, обречена именно по причине собственного преуспевания. «Революция, конечно, может быть перенесена в магазин излишних аксессуа-ров», но социальная враждебность растет. «Эволюция» капита¬лизма — «это мать социализма».
 Может ли социализм функционировать? Третья часть рабо¬ты рассматривается не в полемической манере. Шумпетер ссы¬лается на выводы, сделанные «серьезными сочинениями». Он признает, что, «несомненно», эта система может функциониро¬вать.
 Однако социализм не является «синонимом возросшей инди¬видуальной свободы». Именно это Шумпетер показывает в четвертой части (Социализм и демократия), которая относится к области политической науки.
Автор и его произведение
Йозеф Алоис Шумпетер (1883—1950)
• Йозеф Алоис Шумпетер родился в Триеше, в Моравии, в том же году, что и Кейнс. Его семья принадлежала к обеспе¬ченным кругам (промышленная буржуазия). Отец умер, когда мальчику было 4 года; мать повторно вышла замуж (в 1906 году она разведется). Аристократическое воспитание отчима (военный комендант расквартированных в Вене частей) оказало на Шумпетера значительное влияние. Юноша прекрасно учит¬ся в Венском университете, где преподают Ф. фон Визер и Э. фон Бём-Баверк; соприкасается с другими студентами, та¬кими, как Л. фон Мизес, а также марксистами О. Бауэром и Р. Хильфердингом.
В 1906 году выходит его первая статья. Современная мате¬матика экономической теории, открывшая целый ряд публи¬каций, затем, в 1908 году, появляется его первая значительная работа, Природа и основное содержание экономической жизни. Вскоре он получает должность адвоката при дворе в Каире и стал управляющим делами египетской принцессы. По проше¬ствии нескольких месяцев он возвращается, чтобы препода¬вать в университете в Черновице, затем в Граце (с 1911 года по 1919 год). Шумпетер публикует многочисленные работы, сре¬ди которых была и Теория экономической эволюции (1912), при¬несшая ему известность, хотя и вызвавшая ученый спор с ав¬стрийской школой.
После первой мировой войны он принимает участие в об¬щественных делах и устраивает карьеру: благодаря дружбе с О. Бауэром Шумпетер становится министром финансов австрийского социалистического правительства, продержавше¬гося всего восемь месяцев, затем — директором одного банка в Вене, разорившегося в 1927 году. Тогда он уходит из об-щественной жизни, чтобы продолжить университетскую ка¬рьеру за границей, в Бонне (1925) и в Японии (1931). После прихода нацистов к власти Шумпетер вынужден скрывать¬ся в Соединенных Штатах, в Гарварде (П. А. Сэмюэлсон был его учеником), где он работает вплоть до самой смерти. Бла¬годаря своему авторитету, он был избран председателем эконометрического общества (кстати, он был и одним из его основателей), а затем Международной ассоциации эконо¬мической науки.
Шумпетера отличали истинно энциклопедические знания. Он написал более двухсот статей и двадцати сочинений, сре¬ди которых незаконченной осталась История экономического анализа (его супруга публикует эту работу в 1954 году).
 
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ МАРКСИСТСКАЯ ДОКТРИНА
4 главы
• Размах мысли должен быть жизнеспособен и связан с «ее возрождением», возможным в различные периоды. Шумпетер признает, что «термин "размах", даже независимо от оценки самих сочинений, должен быть, бесспорно, применим к наследию Маркса». Он разделяет марксистскую доктрину на четыре уров¬ня анализа, а именно: пророческий, социологический, эконо¬мический и синтетический, которые затем рассматриваются один за другим.
Маркс: пророк и социолог
• «Марксу удалось соединить [...] все внерациональные чаяния, которые религия на закате своего влияния пустила бродить там и сям, как бездомных собак; причем чаяния эти оказа¬лись окрашены современными тенденциями к рационализму и материализму».
Фактически, «марксизм, по мнению Шумпетера, является религией»: это определенные цели, дающие «смысл жить», «пу¬теводитель» для достижения этих целей и «пророческое посла¬ние». Все это, между прочим, объясняет его успех: пролетарий нашел «новый смысл жизни». Как и у любого пророка, у Марк¬са не было «иных притязаний, кроме как сформулировать диа-лектический процесс истории», но Шумпетер не признает пси¬хологию рабочего, который поддерживает такое видение ис¬тории. В действительности, рабочий желает лишь «стать мелким буржуа» и стремится к тому, чтобы для достижения этой цели «ему помогла общественная власть».
Тем не менее Шумпетер признает, что марксистская эко¬номическая история не сводится к одному материализму Эн¬гельса. Условия производства определяют социальные струк¬туры (например, фабрика с применением ручного труда создает феодальные общества, а фабрика с применением пара — капиталистические), но последние, по мнению Маркса, тоже имеют собственную логику (фабрика с применением пара со¬здает, в свою очередь, новые функции, новые группы). «Про¬цесс, при помощи которого социальная реальность отражается в индивидуальном сознании, представляет собой, по мнению Шумпетера, один из основных элементов и один из самых значи¬тельных вкладов марксистского анализа». Однако он добавля¬ет, что:
«Экономисты удивительно поздно обнаружили появление общественных классов. Общественные классы являются не абстракциями, созданными наблюдателем-аналитиком, а 
живыми сущностями, настоящей реальностью».               
Шумпетер подчеркивает, что, по мнению Маркса, факто¬ром социального расслоения является собственность, а не средства производства. Два основных класса (капиталисты и пролетариат) являются антагонистами. В борьбе классов ка¬питалисты взаимно уничтожают друг друга, а потому систе¬ма, таким образом, оказывается обреченной. Стоит отметить,
что марксистская теория применима также и к другим системам, поскольку в состоянии судить о взлете или упадке классов. И все же марксистская теория общественных классов имеет ряд серьезных недостатков, главным из которых явля¬ется усиление роли социальных конфликтов».
«Понятие «непроницаемой стены» между людьми, одни из которых (вместе со своими потомками) будут раз и навсегда капиталистами, а другие (также со своими потомками) будут риз и навсегда пролетариями, не только, как это ча¬сто отмечалось, лишено реализма, но оно еще и не отража¬ет самого поразительного явления, касающегося общественных классов, а именно — постоянные взлеты и падения от¬дельных семей, принадлежащих к высшим слоям или исклю¬ченных из них».
Маркс, экономист и преподаватель
• Целиком и полностью признавая эрудицию Маркса как экономического теоретика, Шумпетер подчеркивает, что мар¬ксистские экономические законы — эксплуатации, накопле¬ния, тенденциозного снижения ставки прибыли, концентра¬ции, пауперизации — выражают понятия, выведенные други¬ми экономистами. По его мнению, Маркс «взял у Ф. Кенэ основополагающую концепцию динамического процесса. Д. Ри-кардо «преподал ему искусство построения теории».
Шумпетер считает, что Маркс является не только экономи¬стом. Основные марксистские концепты функционируют как в экономическом плане, так и в плане социологическом, хотя «имеют тенденцию к потере точности того, что выиграли в силе»: доходы рождаются из вознаграждения за производитель¬ные услуги, но распределение осуществляется между класса¬ми, «рабочая сила» — почти идентична «классу» пролетариа¬та, «капитал» функционирует как таковой в руках капиталис¬тов, а те же самые предметы перестают быть капиталом в руках трудящихся. Это придает марксистской доктрине синтетичес¬кий размах.
По мнению Шумпетера, К. Маркс был «первым экономис¬том, который систематически доказывал то, что экономичес¬кая теория может быть преобразована в исторический анализ», причем последний становится «историей, подтвержденной до¬казательствами» (исторические события, таким образом, со¬отнесены с экономическим анализом).
«Войны, революции, законодательства любой природы, изме¬нения структуры правительств, короче говоря, все факторы, которые немарксистские экономисты просто рассматрива¬ют как потрясения внешнего характера, теперь находят свое
ШУМПЕТЕР, ТОНКИЙ КРИТИК ИССЛЕДОВАНИЙ К. МАРКСА
К. Маркс заменил теорию стоимости труда Д. Рикардо более точными концептами: органический состав капитала основы¬вается на разделении постоянного и переменного капитала. Постоянный капитал не передает продукту стоимость, выше той, которая была утеряна в ходе производства. Заработная плата равна количеству часов, необходимых данным товарам и услугам для того, чтобы вырастить, кормить, одевать и да¬вать кров рабочему. Таким образом, капиталист выжимает пол¬ную стоимость трудового потенциала рабочего (путем его экс¬плуатации).
 Если К. Маркс и не разработал адекватную теорию пред¬приятия и не отличал предпринимателя от капиталиста, он, тем не менее, осветил тенденцию к концентрации, появлению крупного предприятия, неравномерности развития капитали¬стической экономики. Но в конце концов, именно через тео¬рию аккумуляции, К. Маркс констатирует хорошо известное понятие, а именно сбережения и инвестиции. Иными слова¬ми, он берет себе на вооружение закон тенденциозного сниже¬ния ставки прибыли, которая занимала большое место в клас¬сической теории.
D Концепция безработицы (резервная армия промышленно¬сти), вызванная механизацией процесса производства, явля¬ется все же менее уместной в сравнении с теорией компенса¬ции Д. Рикардо (машинное производство может компенсиро¬вать уничтожение рабочих мест).
место в экономическом анализе, причем все охватывается единой пояснительной схемой».
По существу, научный социализм действительно дает дока¬зательства уничтожения капитализма и возникновения соци¬алистического общества, но при этом имеет один слабый мо-мент: формирование «гигантских производственных единиц»,
выполняющих промышленный контроль и группирующих угнетаемый пролетариат, еще не является достаточным для крушения капитализма. Некоторые неомарксисты, такие как Р. Хильфердинг, между прочим, не согласны с анализом Мар¬кса и утверждают, что концентрация производства лишь уси¬ливает капиталистическую систему. В этом смысле, по Шумпетеру, «Маркс, освобожденный от своей фразеологии, вполне может быть истолкован «консервативно».
ВТОРАЯ ЧАСТЬ МОЖЕТ ЛИ ВЫЖИТЬ КАПИТАЛИЗМ?
14 глав
• По мнению Шумпетера, капитализм «конкретизируется» в учреждении частного предприятия. Он сочетает функцию со¬циального выбора людей и функцию побуждения:
«Впечатляющие барыши, гораздо выше тех, которые были бы необходимы для обеспечения того или иного специфического усилия, бросаются на съедение мизерному меньшинству побе-дителей и одновременно являются .гораздо более сильным по¬буждением, чем равномерное распределение».
Несмотря на неравенство доходов, Шумпетер считает, что тенденция к обнищанию пролетариата все же должна быть опровергнута.
Рост, созидательное разрушение и монополистская практика
• Капитализм, по мнению автора, обуславливает рост про¬изводительности. «Промышленные революции периодически пе¬рестраивают существующую структуру производства»; они выражаются в «лавине потребительских товаров», которая расширяет реальный доход. Таким образом, Шумпетер под¬черкивает, что «массовое» производство является «обязатель¬ным синонимом производства для масс»: самые низкие доходы оказываются даже благоприятны, если сравнивать реаль¬ные цифры.
«Дешевые ткани [...], серийные автомобили представляют собой характерные плоды капиталистического производства;
при этом, по общему правилу, такие технические успехи от¬нюдь не улучшили судьбы богатых... Законченность капита¬лизма заключается не в том, чтобы обязательно дать ко¬ролевам больше шелковых чулок, а в том, чтобы сделать их доступными для заводских рабочих в обмен на постоянно уменьшающееся количество труда».
Постоянное побуждение к «нововведениям» обуславливает то, что капитализм всегда находится в развитии.
5 ТИПОВ НОВОВВЕДЕНИЙ ПО ШУМПЕТЕРУ
Нововведения можно сгруппировать в две категории: в первую войдут те, которые сказываются на процессах, во вторую — которые влияют на продукцию. Между тем Шумпетер разли¬чает 5 типов нововведений:
1. введение новых предметов потребления,
2. новых методов производства и транспортировки,
3. новых коммерческих возможностей (завоевание новых рынков),
4. эксплуатация нового источника сырья,
5. новая промышленная организация (реорганизация ка¬кой-то отрасли, например, создание треста в доселе конкури¬рующей отрасли промышленности).
Идеальная конкуренция (рассматриваемая как «благотвор¬ная»), по мнению Шумпетера, не может быть представлена WOK идеальная модель эффективности». Надо сказать, что она вообще «неосуществима», в то время как несовершенная, или монополистическая, конкуренция является «естественной» тенденцией.
 «Очевидно, что каждый лавочник, каждая заправочная стан¬ция, каждый производитель перчаток, крема для бритья или ручных пил, располагают собственным маленьким ненадеж-ным рынком, который он пытается — или должен попытать¬ся — создать и поддерживать, умело пользуясь стратегией цен, стратегией качества (дифференциация товаров) и рек¬ламой».
Равновесие («определенное состояние организма, к которо¬му стремится любое временное положение»), таким образом, оказывается неопределенным. «Даже если оно достигнуто, то оно не гарантирует ни полную занятость, ни максимальное про¬изводство в смысле идеальной конкуренции».
«Когда экономист или должностное лицо анализирует эти виды деловой стратегии с какой-то одной точки зрения, он наблюдает за политикой цен, которые кажутся ему завышен¬ными, и за сокращением производства, которое связано с отказом использовать все возможности продажи».
Шумпетер считает, что разрушительная конкуренция, борьба за сферу влияния, ведущаяся в области финансов, не¬которые ограничительные меры, дающие впечатление разба¬заривания средств (расходы на рекламу, покупка патентов, которые не используются, излишние производственные мощ¬ности) позволяют прежде всего смягчить временные трудно¬сти. Они «никак не тормозят, а, наоборот, стимулируют дол¬госрочный процесс расширения». Действительно, негибкость цен (или малейшая реакция на условия предложения и спро¬са, если бы конкуренция получила преимущество) остается, по мнению Шумпетера, кратковременным явлением: с одной стороны, «технологические возможности можно сравнить с морем, карта которого не была нарисована»; с другой, в усло¬виях «непрерывного урагана созидательного разрушения», угро¬за скрытому состоянию может оказать конкурирующее дав¬ление, схожее с реальной конкуренцией. Наконец, «в период кризиса совершенная гибкость еще больше дестабилизировала бы систему».
РАВНОВЕСИЕ ПРИ НЕСОВЕРШЕННОЙ, ИЛИ МОНОПОЛИСТИЧЕСКОЙ, КОНКУРЕНЦИИ.
 В монопольном положении предприятие может продавать по более высокой цене, чем средняя минимальная стоимость;
потребители получают более низкое качество в сравнении с тем, которое они получили бы при конкуренции. Монополи¬стическое равновесие (маргинальные поступления = марги¬нальная стоимость) ведет, другими словами, к высокой цене и к низкому предложенному качеству, чем при совершенной кон¬куренции (исследования Дж. Робинсона совершенной конку¬ренции). Более того, равновесие зависит от того, может или нет монополия дифференцировать цены между потребителя¬ми. Случаи долгосрочной чистой монополии редки, но в усло¬виях динамической экономики свобода вхождения в нее не яв¬ляется полной, и прибыль может быть увеличена.
Q Э. Г. Чемберлин (1933) определяет монополистическую кон¬куренцию как такую форму рынка, на котором товары разно¬родны (дифференциация продукции), но предназначены для одного и того же использования. У фирмы есть определенная маржа для установления своей цены, что заставляет изменяться произведенное количество и типы продукции (откуда почти монополистское положение).
 Конкурентные ситуации конкуренции между двумя монопо¬листами показывают, что равновесие зависит от предвидимой реакции покупателей и реакции противника-конкурента (с трудом поддающейся определению); один из двух игроков мо¬жет рассматривать поведение другого как незыблемое, и борьба переходит в область производимого количества (конкуренция Курно между двумя продавцами, монополизирующими ры¬нок); или один из них устанавливает правила игры, а другой следует им (конкуренция Стакельберга); любой из двух про¬изводителей может также стремиться к положению хозяина на рынке и вести борьбу ценами (конкуренция Бертрана).
Стены рушатся, враждебность растет
 В историческом плане капиталистическая практика благо¬приятно сказывается, по мнению Шумпетера, на рациональ¬ном расчете и поведении: в частности, она «конвертирует де¬нежную единицу в инструмент рационального расчета затрат и прибылей». Роль же предпринимателя «заключается в том, чтобы реформировать или революционизировать устаревшее производство, применяя изобретения».
Группу предпринимателей не стоит все-таки смешивать с капиталистами (собственниками предприятия), хотя она и не образует, по мнению Шумпетера, отдельный класс. Действи¬тельно, функция предпринимателя требует довольно редких качеств (отказ от косности, настойчивость в поиске средств финансирования). Буржуазия, всегда нуждавшаяся в предпри¬нимателе, стремится включить его в свои ряды: «как класс, буржуазия обречена жить и умереть вместе с ним». Другими словами, буржуазия, как считает Шумпетер, не способна су¬ществовать без этого симбиоза с «небуржуазной прослойкой», дающей ей возможность «постоянно возрождаться».
Тем не менее Шумпетер констатирует, что капиталистичес¬кое развитие «оттесняет на задний план все институты (в ча¬стности, те, которые связаны с собственностью и свободой за-ключать договоры), которые отвечали потребностям и практи¬ке действительно «частной» экономической деятельности». С одной стороны, концентрация предприятий разрушает «за-щитные слои» капитализма, образованные мелкими и средни¬ми предприятиями, ремесленниками, семейными компания¬ми. С другой стороны, собственность в крупном предприятии более социализирована; Шумпетер считает, что «наемные ру¬ководители, начальники и их заместители по обслуживанию» стремятся обрести «менталитет служащего»; «крупные акцио¬неры» не реагируют на процесс производства так, «как это не¬посредственно сделал бы собственник»; для «мелких акционеров»
 дивиденды являются лишь незначительной частью дохо¬дов. Как следствие, усиливается бюрократическая тенденция. Прогресс стремится «автоматизироваться» и «обезличиться», он все больше становится прерогативой компетентных специ¬алистов. А потому капиталистическое развитие, по мнению Шумпетера, ведет к ослаблению функции предпринимателя:
оно «приводит к минимизации его значения, в котором когда-то заключалось основание принадлежности к классу капитали¬стов». Так, «буржуазная крепость политически разрушается» и «побуждает к агрессии извне».
«Враждебность растет» и по отношению к системе, кото¬рая «должна выступать на процессе перед судьями, уже подпи¬савшими смертный приговор». Шумпетер подчеркивает, что при капитализме «прогресс, кажется, идет сам по себе» (в частно¬сти, увеличение досуга), а потому «индивидуальная необеспечен¬ность становится невыносимой».
Люди умственного труда (которые «разглагольствуют», но не несут «никакой прямой ответственности» за практические дела) живут критикой. Строго говоря, они не образуют обще¬ственный класс, как считает Шумпетер, но групповые инте¬ресы, которые они отстаивают, выражены довольно четко. Так как капиталистическая цивилизация представлена также и глобальным расширением образовательной системы, и когда «бакалавры и лицензиаты, будучи безработными или работаю¬щими не по специальности, вытесняются в те профессии, тре-бования которых менее точны», то это неизбежно приводит к воспитанию и субсидированию «профессионалов общественной агитации». По мнению Шумпетера, «синдикализм никогда не требовал, чтобы им руководили люди умственного труда, но именно последние захватили ведущие позиции в профсоюзной политике».
Шумпетер подчеркивает, что авторитет буржуазии также подвергается критике со стороны интеллигенции: «обучая своих собственных врагов, буржуазия, в свою очередь, сама обучается ими». С одной стороны, буржуазный менталитет «су¬жается», а с другой, основание «промышленных династий» ста¬новится «неосуществимым»: жажда богатства ослабевает с исчезновением «крупных семейных поместий (в недавнем про¬шлом, одна из глубинных страстей к наживе) и распадом бур¬жуазной семьи». Шумпетер делает вывод, что «люди и инсти¬туты изменяются в тех условиях, которые подготавливают их к социалистическим формам». Таким образом, «взгляд Маркса был верным».
КАПИТАЛИЗМ И МЕРКАНТИЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
«Меркантильное общество определяется институционной систе¬мой; достаточно упомянуть лишь два ее элемента: частная соб¬ственность на средства производства и регулирование производ¬ственного процесса частным контрактом».
О Шумпетер уточняет, что такое общество для него не явля¬ется синонимом ни буржуазной системы (необходимость сим¬биоза с небуржуазной прослойкой), ни капитализма (отдель¬ный случай меркантильного общества, характеризующийся кредитом). Оно может, стать синонимом капитализма, как только мы противопоставим его социалистическому обществу.
 ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ МОЖЕТ ЛИ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ СОЦИАЛИЗМ?
• «Социализм» является институционной системой, в кото¬рой «центральная власть контролирует средства производства и само производство [...] экономическая деятельность осуществ¬ляется, как правило, в общественном секторе, а нее частном». В социалистическом обществе, в отличие от «меркантильно¬го», производство и распределение не солидарны, и чтобы общество могло добиться своих целей, принимается полити¬ческое решение.
Шумпетеру вновь пришлось вернуться к тем элементам научного спора, который в свое время охватил австрийскую
школу. Он соглашается с логикой Лозаннской школы: эконо¬мическое поведение не изменяется от того, является ли обще¬ство «меркантильным» или социалистическим.
По мнению Шумпетера, социализм — это связная систе¬ма, способная найти правило установления цены на произ¬водительные товары, которые позволяют финансировать ин¬вестиции и улучшать технику. Он подчеркивает, что система является тем эффективнее, чем более значительный объем по¬требительских товаров она «долгосрочно» производит; при этом «эффективность» не следует путать с благосостоянием (если она столь же эффективна, как ее «меркантильный» аналог, то уравнивающая система соответствует более высокому уровню благосостояния). Как следствие, бесспорное с чисто логиче¬ской точки зрения, по мнению Шумпетера, «социалистичес¬кая схема организации должна соответствовать высшей сте¬пени рациональности».
ДИСКУССИЯ О СОЦИАЛИЗМЕ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ
Заслуга в разработке теории социализма принадлежит либе¬ральным экономистам:
Q Представитель австрийской школы Л. фон Мизес (1920) яв¬ляется одним из немногих экономистов, которые утверждают, что социализм — это «уничтожение экономической рациональ¬ности»: он считает, что экономическое поведение предпола¬гает рациональные расчеты цены дохода, которые могут иметь место только на рынках.
Ф. фон Визе? (1914) признает, что социалистическая систе¬ма способна функционировать при условии, что система цен не будет произвольной, а выделение ресурсов будет рациональ-ным (в каждой отрасли маргинальная производительность ре¬сурсов одна и та же при любом применении).
 Такой же позиции придерживается и Лозаннская школа (В. Парето и Э. Бароне): централизованное планирование
должно заменить цены, определенные отдельными торговы¬ми операциями в условиях конкуренции, на рассчитанные цены.
Э. Бароне (1908) уточняет, что эффективное выделение ре¬сурсов требует совершенной конкуренции, но это не тожде¬ственно частной собственности на средства производства. Как таковая, система цен является не капиталистическим инсти¬тутом, а просто системой коэффициентов преобразования, выполняющей одинаковые функции, независимо от того, ка-питалистической или централизованной является экономика.
Отталкиваясь от предположения, что различные члены об¬щества имеют определенную покупательную способность (ру¬ководители предприятий должны делать так, как если бы они высоко оценивали свою частную прибыль), то расчеты, кото¬рые должен был бы сделать «министр производства коллекти¬вистского государства» для постройки (теоретического) «рын¬ка», возможны.
Однако количество уравнений, которые необходимо решить для определения спроса на потребительские товары и функ¬ции предложения рабочей силы и сбережений, настолько ве-лико, что решение практически невозможно. Такая версия рыночного социализма была принята большинством авторов;
к ним также относятся Л. Роббинс и Ф. фон Хайек (1931).
 О. Ланж (1937) опроверг это положение. Он считает, что практические трудности можно преодолеть: в социалистичес¬кой системе существует настоящий рынок (в институционном смысле) для потребительских товаров и трудовых услуг, но в ней нет рынка капиталов как товара и первичных ресурсов.
Достаточно того, чтобы плановый отдел сообщил первую часть цен на капитал как товар и на промежуточную продук¬цию руководителям заводов — тогда последним придется так сочетать производственные факторы, чтобы сделать минималь¬ными средние затраты (цены должны быть равны маргиналь¬ным затратам). Затем плановик изменяет цены с учетом не-сбалансированности между предложением и спросом. После определенного количества таких последовательных прикидок, равновесие должно установиться.
ЧЕТВЕРТАЯ ЧАСТЬ СОЦИАЛИЗМ И ДЕМОКРАТИЯ
4 главы
• Какие отношения можно установить между демократией и социалистическим порядком ? По мнению Шумпетера, опре¬деление демократии как «народного управления» неточно. Действительно, классическая теория демократии, разработан¬ная в XVIII веке, отстаивает положение, что существуют об¬щее имущество и общая воля, но, за исключением прямой де-мократии, Шумпетер считает, что «народ как таковой никогда не может ни властвовать, ни управлять эффективно». Что ка¬сается общей воли, то «она большей частью создается, а не яв-ляется самопроизвольной». Тем не менее Шумпетер пытается провести разделительную черту между демократическими и иными правительствами; он предлагает такое функциональ¬ное определение демократии:
«Демократия — это институционная система, ведущая к таким политическим решениям, в которой индивидуумы при¬обретают возможность высказывать свое мнение о решени¬ях, родившихся в конкурентной борьбе за голоса народа».
Чтобы «демократический метод» успешно функционировал, Шумпетер выделяет четыре условия, которые должны быть выполнены: процесс отбора политических деятелей должен быть строгим, чтобы гарантировать их качество (эту прослойку на самом деле образуют не все граждане, а те из них, кто «сво¬боден для политической карьеры»); область политических реше-ний должна быть ограничена (в противном случае демократи¬ческий метод может привести к появлению «законодательных чудовищ»); государственные служащие, на которых опираются политические деятели, должны быть квалифицированными, хорошо обученными и не коррумпированными; наконец, «де¬мократический контроль» должен быть осуществим.
Итак, для Шумпетера «нет никаких оснований ожидать того, что поведение политиков будет лучше или хуже при социалистической организации». Так, он считает, что существующие антагонизмы будут абсолютно той же природы, и поддержа¬ние демократической линии поведения также остается трудным делом. Возможно, политическая профессия сумеет по¬родить определенную «политическую касту». Кроме того, Шумпетер с опаской смотрит на последствия расширения по¬литической сферы, охватывающей всю экономическую дея¬тельность:
«Люди, собранные в коллектив цеха, конечно, будут суверенны в день выборов, но, точно так же, как они могут восполь¬зоваться этим суверенитетом в целях ослабить заводскую дисциплину, так и правительства [...] могут использовать эту дисциплину с тем, чтобы сузить этот суверенитет. Ради практической необходимости политическая демократия мо¬жет обрести еще гораздо более обманчивую внешность, не¬жели демократия капиталистическая».
Вывод Шумпетера не отличается оптимизмом: «в любом случае эта демократия не будет синонимом возросшей личной свободы».
Комментарий
• Это сочинение, написанное в Соединенных Штатах, в пе¬риод великого кризиса 30-х годов и опубликованное во время войны, имело значительный успех во многих странах.
Капитализм, социализм и демократия является, по словам автора, результатом «почти 40 лет размышлений». Пессими¬стическое видение развития капиталистической системы, об¬реченной на гибель из-за своей собственной эффективно¬сти, может привести в замешательство. Но для Шумпетера, «сообщение о том, что корабль тонет, не является пораженче¬ским. [...] Экипаж, конечно, может сидеть сложа руки. Но он также может броситься к насосам». Фактически Шумпетер признает, что хотел вывести положение о том, что «не существует чисто экономических причин, запрещающих капитализ¬му перейти на новый этап». В конечном счете, показывая как эффективность капитализма, так и его совместимость с лич¬ной свободой, Шумпетер произносит защитную речь в пользу этой системы и оказывается не столь далек от положений Ф. фон Хайека.
Шумпетер в основном разрабатывал вопрос о том, каким образом капитализм способен постоянно удалять устаревшие элементы и обновлять экономические структуры. Говоря дру¬гими словами, «созидательное разрушение, которое теоретики привыкли передавать» в руки других исследований экономиче¬ского цикла, является центральной темой его анализа. По его мнению, капиталистическая экономика появляется и не может быть постоянной [...]. Способ функционирования экономики внут¬ри такого вихря, пусть даже помещенной в условия более совер¬шенной конкуренции, целиком отличается от способа функцио¬нирования экономики». Так как «каждый элемент экономики рас¬крывает свои настоящие характеристики и свои конечные последствия только через очень длительный срок, то бесполезно пытаться оценить отдачу этой системы в данный момент».
Итак, выступление Шумпетера является еретическим не только по названию. Он отказывается от рамок неоклассиче¬ской сравнительной статики в пользу динамического подхо¬да. Он отказывается также и от условной модели совершен¬ной конкуренции, ведущей к равновесию и уничтожающей прибыль: в силу «обвала нововведений» крупное предприятие оказывается необходимым; регламентация соглашений стано¬вится тонким делом: «не существует мотива, который подходил бы для всех случаев, оправдывающего раздел трестов без дис¬криминации». Наконец, тогда как в традиции -вальрасовского равновесия рынков размышления о предприятии не имеют особого значения, шумпетерский предприниматель создает условия существования прибыли, революционизируя «произ¬водственную косность»,— это опять же одна из центральных гипотез Шумпетера (область деятельности управляющего — это рутина; предприниматель, мотивированный учтенной при¬былью, является новатором).
Шумпетер оказался одним из тех редких экономистов сво¬ей эпохи, кто ввел понятие «нововведение» и связал его с тем¬пами экономического развития: с одной стороны, нововведе-нием оправдана прибыль и связана стратегия активного участ¬ника процесса (микроэкономический размах); с другой стороны, распространение нововведений воздействует на об¬щий рост (макроэкономическое явление). Так, взаимодействие между решением предпринимателя и сбытом лежит в основе понимания продолжительных циклов. Однако Ф. Перру, ко¬торый посвятил Шумпетеру многочисленные эссе, показыва¬ет, что концепция динамики была развита автором. В Теории экономического развития (1912), «динамика понимается как вторжение нововведения в неизменяющуюся цепь». В Business Cycles (1939), Шумпетер «недвусмысленно ассимилирует разви¬тие с коротким и длинным циклом». В Капитализме, социализ¬ме и демократии (1942),, «нововведение занимает небольшое ме¬сто [...], но воля общественных сил изложена здесь очень широ¬ко» (Перру, Ф., Маркс, Шумпетер, Кейнс, Р. U. G., 1994).
Так, в этом последнем сочинении Шумпетера, хрупкость капиталистической системы заключается в институционных, а не экономических основаниях: не исчезновение возможно¬стей для инвестиций ослабляет капитализм, а та критика лю¬дей умственного труда, которая тем точнее достигает своей цели, чем меньше становится роль предпринимателя-новато¬ра и чем радикальнее исчезают слои, предохраняющие капи¬тализм. Одновременно экономическое и социологическое поле исследований Шумпетера сближает его с американской ин-ституционалистской школой (Т. Веблен, У. Митчелл).
На самом деле, сочинение Шумпетера можно воспринять с разных точек зрения: критика теории общего равновесия, место нововведения в экономических колебаниях, место ин-ституционных факторов, роль предпринимателя...
Сама идея основать школу была чужда Шумпетеру, но авторы многочисленных работ в Европе, Японии и в Соединенных Штатах (как свидетельствует современное эволюционное те¬чение) ссылаются на нее.
Роль шумпетерского предпринимателя близка теории техноструктуры Д. К. Гэлбрейта. Экономисты задумались над от¬сутствием (или наличием) предпринимателей в слаборазви¬тых странах. Но так ли четко они разделимы в предприятии, функция нововведения и функция руководства, как это ут¬верждает Шумпетер? Для Ф. Перру, не одни «частные пред¬приниматели сделали экономическую историю и, может быть, даже не были во главе этого процесса. Политические силы, дей¬ствующие в своих собственных целях, общественные группы в их взаимной борьбе, чуждой желанию прямо или косвенно вво¬дить новшества в узком смысле этого слова, столько же сде¬лали для этого».
70-е и 80-е годы, отмеченные замедлением роста и проти¬водействием, связанным с перестройками, были благоприят¬ны для возрождения интереса к теории нововведений Шумпетера. Тогда как монетаристы, неоклассики и кейнсианцы связывали нынешние трудности только с несовместимостью различных экономических политик, ученики Шумпетера по-казывают, что эти трудности являются логическим следстви¬ем фазы процветания. «Никакая терапия не может помешать великому экономическому процессу деклассирования предпри¬ятий, существовании, форм жизни, культурных ценностей, идеалов; этот процесс в экономике, частной собственности и конкуренции является необходимым следствием нового экономического и социального толчка» (Шумпетер, И. А., Тео¬рия экономического развития). Обратите внимание: распро¬странились нововведения послевоенных лет; прибыль пред¬приятий и отраслей промышленности, которые первыми ис¬пользовали их, исчезла. Возобновление роста связано с «комплексными нововведениями», предлагающими новые поля для инвестиций.
Так, «неошумпетерская проблематика, кажется, в состоя¬нии дать глубокий анализ продолжительности замедления ро¬ста, который не отвечает ни на эфемерное стимулирование по¬литиков кейнсианского толка, ни на различные предохрани¬тельные терапевтические меры, предпринятые в Соединенном Королевстве, в Соединенных Штатах и, позднее, задействованные в большинстве других стран» (Б. Кориа и Р. Буайе в Ле Монд Дипломатию, сентябрь 1984).
Тем не менее, определенное число ученых споров ведется вокруг исследований, связанных с экономическими (длитель¬ный цикл) и технологическими темпами: есть ли на самом деле какая-то связь между ними? (что это за процесс, который позволяет соотнести экономические колебания с техноло¬гическими изменениями ?); каково значение причинности? (благоприятна ли депрессия для ускорения нововведений, или наоборот ?). Так ли неравномерен ритм нововведений, как утверждал Шумпетер? Или, какова техническая связь «комп¬лекса нововведений»? Кроме того, каким образом учитывать различия между странами, если, по Шумпетеру, все страны будут вести себя идентично относительно уровней произво¬дительности и в области технологических предпочтений ? На¬конец, является ли нововведение прежде всего следствием научных и технологических изменений, или же это скорее ин¬ституционные изменения, обеспечивающие совместимость с более старыми элементами, которые являются определяющи¬ми (регуляционное течение) ?
Нам остается лишь констатировать, что если статус нова¬торской деятельности укрепится в современном контексте, то ссылки на Шумпетера дадут почву для очень расходящихся толкований.

= = = = =
Много воды утекло с поры исследовательской аналитической деятельности  Шумпетреа, однако мы не можем безапелляционно отбросить его выводы, также как и многих других исследователей – это историческая школа, её этапы и представители, а ознакомление с такой деятельностью расширяет и углубляет  сферу познавательной деятельности новых исследователей, тем более, что причин  для неё  по-прежнему много.