На пределе. Глава девятнадцатая

Всем задержанным  заломили руки, надели наручники и, грубо толкая,  погнали  их к патрульным «УАЗам».
– Товарищ майор, при выезде по сообщению о стрельбе   нами задержаны лица с холодным оружием и наркотиками! – старший лейтенант  деловито доложил  прибывшему начальству о проделанной работе.   
 – У одного задержанного обнаружен пистолет! – с ещё большей радостью добавил он.
Рагим уже не имел сомнений: роли в этом спектакле заранее распределены и тщательно отрепетированы.
– Благодарю за службу, – майор, похоже,  дежурный офицер    принял упакованный в пластик пистолет.    – Везите всех в отдел и оформляйте.



В  РОВД задержанных развели по кабинетам. Опера районного УР  принялись  за дело.  Работа спорилась: тщательный личный обыск, объяснения задержанных, рапорта задержавших их сотрудников, осмотр оружия.   Вскоре пистолет передали на экспертизу,  а Керимова отправили в «аквариум», где ему  предстояло  привыкать к своему новому положению.
Через пару часов всех задержанных, кроме Рагима, отправили в ИВС. А   в дежурную часть  почти сразу стремительным  проворным шагом  ворвался  мужчина средних лет в штатском. Он поздоровался с дежурным, подошел к «аквариуму».



  Высокий,   широкоплечий, с  большими   ладонями, сжатыми в   кулаки.  Он был невероятно похож  на боксёра, готовящегося к выходу    на ринг.  Его лицо  казалось   высеченным из камня.    Непрерывно  сканирующий  окружающий мир взгляд в жёстком прищуре  задержался на Керимове.  Рагим просто испугался этого человека. Тело тут же стало ватным, бросило в жар.  Предательские струйки холодного пота  потекли  по горячей спине.   Невыносимо зачесалась голова.  Однако непроизвольное  движение скованными руками  лишь усугубило ситуацию:  наручники можно зажать так, что от боли взвоешь.
Рагим сразу отвёл глаза.  Он ни на миг не усомнился:  если бы в   пересечение взглядов  случайно попал лист бумаги, он вспыхнул бы,  мгновенно осыпавшись на пол  едва различимым налётом пепла.
В разодранной одежде, с расплывающимися по лицу кровоподтёками  Рагим выглядел    жалко и его визави отлично это понимал.
– Давайте материал и заводите его в допросную! -  властно приказал он дежурному офицеру.



Керимова провели в маленькую  комнатёнку без окон, которая  была насквозь  пропитана  страхом и жестокостью, запахами крови и слез. Небрежным кивком  мужчина в штатском указал Рагиму   на привинченный к полу табурет, а сам остался стоять.
– Садись, садись, - на его лице проскользнула мимолётная  улыбка, - почему не присаживайся?! Да потому что сел ты обстоятельно  на обе половинки, одним словом, всем межъягодичьем.
– За что, начальник?! Я вообще чистый!  Сидели культурно люля-кебаб, долма кушать делали. – Рагим всё ещё пытался   спасти положение.
– Долма, говоришь? – собеседник  усмехнулся. – Ну, и как на этот раз удалась?
– Чего?! – растерянно ответил Рагим.
– Долма удачно вышла?
- Да ничего, - Керимов никак не мог понять,  какое всё это имеет отношение к задержанию.
 — Вот и ладушки, - можно сказать на предстоящие годы в запас наелся!
***
 
 
Вместе с соратниками  Макс ликовал. Проведённая акция была тщательно спланирована и разыграна, словно по нотам. Слаженная команда работала как часы,  и это укрепляло веру в собственные силы. Но существовала  и другая, не менее значимая сторона бытия; едва улучив свободную минуту, Макс спешил к Кате, без которой представить свою жизнь было уже весьма затруднительно.

В помещении, где стоял телевизор, собралось немало маявшегося от безделья народа. Бригадир  Николай, плутовато подмигнув, задавал вопросы даме с аппетитными формами. Макс сразу узнал её. Это была та самая Люся, что предлагала ему   земные радости в ванной комнате  в день появления в «честной компании».
- Так ты говоришь,  Люся, аналог «Жилетт»? – насмешливо  переспрашивал Николай.
- Ну да! – похоже, уже не в первый раз отнекивалась она.
- А вторую совершенно бесплатно?
- Да, задаром!
- Ну, объясни ещё разок, - раздувая тему, от души веселился бригадир.
- Тебе надо, ты и рассказывай, - обиженно надула губы Люся, вовсе не желая стать всеобщим посмешищем.
- Хорошо, - согласился   известный любитель  ёрничать, - ваши идеи, наши деньги.


- Господа, - тщательно прокашлявшись, начал он маленькое представление, которое у публики ценилось несравнимо выше льющихся в латиноамериканских сериалах слёз и героических подвигов, совершаемых агентами национальной безопасности.
- Господа, - продолжил новоиспечённый актёр, сияя от радости,  - прежде всего, необходимо ознакомиться с действующими лицами и, так как  их немного, прошу   запомнить  всех.
Продавец низкокачественных лезвий для бритья «Супер – Макс», якобы индийского производства. Пройдоха, шарлатан, беспринципный человек.
 Люся. Дама средних лет. Пассажир электропоезда. Едет     после тяжелого рабочего дня.   Отбарабанила восемь часов зазывалой у бригады напёрсточников.  В общем, знатная лохотронщица. Итак, занавес.



- Уважаемые пассажиры, - прогнусавил Николай, и голосом, и  мимикой показывая, что изображаемый им герой является   отрицательным типом, - вашему вниманию предлагаются  высококачественные лезвия для бритья фирмы «Супер – Макс», полный аналог продукции всемирно известного концерна «Жилетт».  Все  вы хорошо  знаете, что в магазинах и на лотках кассета подобных лезвий, стоит от  двадцати пяти рублей и выше. Я же предлагаю точно такую же кассету за двадцать  рублей. Но это  далеко не всё. Тот, кто покупает одну упаковку, вторую получает в подарок. То есть совершенно бесплатно. Задаром. На халяву!



 - Молодой человек, -  Николай, перевоплощаясь в Люсю,  взял такое высокое сопрано,  что едва не перешёл на визг,   - я хочу задаром, я!
- На халяву, -  вновь стал продавцом Николай, переходя на солидный баритон, - только вторая кассета лезвий, а первая за деньги, но с пятирублёвой скидкой.
- Давай четыре кассеты, - с чувством махнул рукой артист, - блин, это ж двадцать рублей, экономии!
Публика  покатывалась со смеху. Кто-то захлопал в ладоши.
- Господа, - покидая импровизированную сцену, добавил Николай, - хочу уточнить, что удачную покупку совершила Люся, вся трудовая деятельность которой сводится к закладыванию сыра в мышеловку. И она же в погоне   за бесплатным куском засунула голову в ловушку по самое, извиняюсь за выражение, мягкое место. Убедиться в этом может каждый, кто попробует побриться приобретённым  лезвием, хотя бы один раз. Напоследок хочется, вторя классику,  добавить: «Люди будьте бдительны!»   


- Кать, - а чей это там ребёночек, в углу лежит? - тихо спросил Макс, входя в помещение.
- Как там Маяковский писал? – уточнила Екатерина, - «если водка мешает работе…».  Так и у нас получается. Люсин это приплод. Вот видишь, кучерявый  паренёк сидит. Это отец, Костей зовут. Если б не папенька, Люся   давно  бы малыша цыганам продала! Она же гражданка Украины. То есть ещё в советские времена  там жила. А в Москве она проездом. Уже пятнадцать лет.  Прописана Люся в Херсонской области. А сейчас паспорта везде поменяли: и в России, и на  Украине.  Так она, если  и захочет, зарегистрироваться в Москве не сможет.



Когда срок подошёл, за деньги в роддом положили.  А свидетельство о рождении ребенка ей не дали. Она ж не только иностранка,  её   как бы вообще в наличие нет. Ну, если сажать будут, там бумаги ни к чему, был  бы преступник. А в остальных случаях документ важнее человека. Вначале она ребенком забавлялась, а потом  надоел: как приболеет, только отстёгивай. Вот Костян,  папаша, ити его мать нехай, один и пыжится. Всё держится чисто на энтузиазме.



А вообще малец у нас сын полка.  Живёт, считай, на химскладе. Тут же и пластины к электрофумигатору, комаров травить.  И порошки от тараканов.  И липкая лента для мух. Взрослому дышать, и то башка кружится, а уж ребёнку вообще труба. Ну ладно,  пойдём в комнату.  Тут веселье до утра продлится. Все к  рассвету только и заснут.   Поднимутся же, хорошо, если к полдню.   А у нас с тобой ведь  другие интересы?!
 - Это точно, - согласился Макс, с нескрываемым желанием поглядывая на подругу.

***
-  Удовлетворив порыв страсти, Макс не забыл и о собственном любопытстве.
- Кэт, - с лёгким недоумением спросил он, - никак не могу сообразить, на каких принципах работает ваш фонд, - такое ощущение: чёрт летит, крылья висят.
- Ну да, - согласилась подруга, - из дурдома здесь немало взято. Но всё упирается в человеческие слабости. Есть дневной план по сдаче налички. Всё,  что сверху, и является заработком. Бывает,   за выход соберёшь три-четыре нормы, а иной раз и до плана не дотянешь. У каждого  должен быть личный инвестиционный фонд в качестве подушки безопасности. Накопить его не сложно. Но это в теории. По жизни у большинства не получается. Вот и занимают один у другого под проценты.  Тут ростовщик на ростовщике сидит.  Если с умом, можно с процентов больше иметь, чем с основной деятельности.  Только алкоголь, наркотики, игорный бизнес расслабиться не дают. Здесь у нас в ходу слоган «и сила есть,  и воля есть, а силы воли нету».
А вообще, Макс, насыщенная  противоречиями, контрастами и парадоксами «белковская» жизнь  даёт массу информации для анализа.   Возьмём такое   щепетильное  обстоятельство.  Абсолютно все «белковские» объективно  заинтересованы в том, чтобы «коллеги» как можно реже появлялись на линии. Это правило без исключений действует в отношении каждого: возьми хоть наших из фонда, хоть музыкантов, да и любого   «вольного предпринимателя».
 Концентрированно мысль  эта выразилась в пожелании  «коллегам» бабы Груни, уже не первый год обеспечивающей «уважаемых пассажиров» сканвордами и кроссвордами: «Что б вы, падлы, все передохли! Хоть денёк спокойно поработаю». Несколько странным может показаться, что баба Груня заведомо столь жёстко ограничила временной период, когда можно будет дышать полной грудью. Но человек, хоть немного знакомый со спецификой вопроса, поймёт, что она была трижды права. В том случае, если бы её, высказанные негромко и даже не вслух пожелания сбылись, уже к вечеру следующего дня  освободившиеся «рабочие места» всё равно были бы вновь заняты. Природа нигде и никогда не терпит пустоты!
- Ладно, - задумчиво произнесла Екатерина, - давай спать. Обо всём этом можно говорить и говорить, только знаешь, надо из такого бедлама ноги делать, затягивает как воронка, сколько не сопротивляйся.
10.500
***

На шестой платформе  Белорусского вокзала, более известного в определённых кругах как «Белка»,  гульбище было   в самом разгаре.  Ненастная   погода загнала всех  в сарайчик, изготовленный из пластика. Явно по недоразумению,  это пристанище  непривередливых путников величалось гордым именем кафе.  Добрейшей души человек  Расул разрывался между выгодой и требованиями  санэпидстанции. В конце концов, стяжательство   всегда оставалось в выигрыше.  «Левый» алкоголь и неприхотливая снедь являлись основой  высокорентабельного бизнеса. Соответственно, обижаться на контингент не приходилось.


Едва Макс появился в поле зрения, навстречу ему выбежала слегка пьяненькая Катя.  Она радостно увлекла его в помещение.
- Давай немного тут потусим, а потом уже поедем.
Макс  в этом тесном мирке был уже  вполне  своим человеком. Многих  он  даже знал по именам.  Кроме подвязанных  под фонд людей, в кафешке обитали  мелкорозничные торговцы, осуществлявшие  свою  незаконную деятельность в привокзальных электричках. Музыканты, оккупировавшие поезда, вокзалы и подземные переходы. Всякого рода и сорта «лохотронщики».  Местный «философ» Виталик, за глаза именуемый Бомж,   мирно покоился  в уголке в позе зародыша.  Другой завсегдатай, положив руки на колени, тупо уставился на испачканные собственной рвотой брюки.  Кто-то пытался рассказать анекдот,  но мысль вновь и вновь обрывалась где-то на середине. И в который раз, приходилось всё начинать заново.
Трезвее всех  оказался бригадир  Николай.

- Так, кореш, -  со знанием дела  поучал он новичка, - насчёт совести и всё такое в подобном плане – тормозни. Если начинать сразу с этого,  пиши - пропало.  Ты по улице идёшь,   военкоматовские подбегают – сапоги на ноги, шапку – на голову, давай, пошёл. Кто-то тебя о чём-то спросил? Поехали дальше. Сидишь в пивной, а рядом драка. Менты подруливают – свидетелем будешь! Попросили? Нет, приказали. В конце концов, когда тебя  рожали, хоть кто-то поинтересовался твоим мнением на этот счёт?!  Кстати, и со смертью такая же оказия выйдет!


- Катька, ты в курсе, - ненадолго прервал он свои нравоучения, -  Малого этой ночью на Сетуни палками забили, мясо – чистый кисель. Он  сейчас в морге, так что койка освободилась.
С этими словами Николай дружелюбно посмотрел на Макса, всем видом сообщая: «кому попало,  инсайдерскую информацию не сливают».
- Как забили? –  с известной долей любопытства уточнила Екатерина.



 - То ли скинхеды, то ли фанаты, - равнодушно ответил Николай, - реально за понты. Он же пальцы гнул чисто как обезбашенный. Как-то пьяный попёр: «Я первый взрослый разряд по боксу имею!» Ну, всем до фени: первый, так первый, мели Емеля, твоя неделя. А тут Вован   поднимается и говорит: «Малой, когда базар, фильтровать начнёшь?  Вот моя ладонь. Если ты хоть один раз на ринг выходил, то  прямой правый по - любому поставишь.  Бей!»
   Ну, Малой заменжевался: «Я, да я». А все ж прикололись, куда кривая выведет.   Подлетает Воха  к Малому, клац ему кулаком в брюхо. Тот же сразу согнулся, на корточки сел. Рожа красная, дыхание перехватило, только хрипит. А Вовчик, вроде как тренер, ну, или, лектор: «Этот удар, братишка, называется апперкот. Очень эффективен при работе по печени, солнечному сплетению, плавающим рёбрам». Смотрит Володька, как бы Малой вообще не крякнул и говорит: «Пока отдыхай, дружок, а там по ходу, как-нибудь занятия продолжим!»



- А чем же всё кончилось?
- Да у Малого ноги начали гнить.  - Не желая особо вдаваться в подробности, подвел черту Николай.  – Пил он беспробудно, чтобы боль заглушить. А спал на скамейках, на какой платформе задремал, там и ночлег.  К зиме вроде в подвале где-то пристроился. По виду стал чистый бомж. Может быть, с кем-то поскандалил. Но и это необязательно. Скины, они же не только чурок мочат, но и бомжей,  и наркоманов. Ну, типа, чистят расу.  А у ментов как? Если никто труп из морга не заберёт, вроде срок один месяц, так они его в печку, и  все дела. Им- то оно больно надо?!
- Ну, ладно, Катрин, я пошёл,  – Николай запанибратски подмигнул Максу,  -  что  воду в ступе  попусту толочь, ну а вам, как говорится, приятного времяпровождения.
- Спасибо, - в ответ улыбнулся Макс.



- Коль! – Послышался нетрезвый женский голос.  - Ты соточку  не позаимствуешь? Сегодня ж сорок дней Ныське, а я ни хрена не заработала, всё на плановую норму ушло. Сам же знаешь, какой грех не отметить. Сестра ведь.
- Да ты что, Вобла, - возмутился Николай, - откуда? В карманах один ветер.  Поужинать и то не на что!
- А ты, Макс, на сотку не богат? – не видя иных вариантов, дама ухватилась за первую подвернувшуюся соломинку.
Хотя он был абсолютно уверен, что видит женщину впервые, это не мешало ей попытаться взять в долг у, в общем- то, незнакомого человека. Макс  растерялся, не зная, как себя вести.
Екатерина быстро достала купюру и, испытывая определённую неловкость перед приятелем, всучила её Вобле. Потянув Макса за руку, она постаралась быстрее покинуть «опасную зону».
  - А что, у неё за проблемы, - уточнил Макс  по дороге на квартиру.


- Да так, ерунда, - между делом пояснила Катя, - Ныська,  сестра её, утонула. Жила она с одним придурком. Тот без косяка и шагу ступить не мог. А к нему кореш завалился. Сидели вместе на зоне.   Ныськин хахаль  раньше откинулся. Ну, а корефан его, как только на волю вышел, так прямо к нему. Может долги, какие были, или ещё что. Хрен его знает.
 Начались у них базары, то да сё. Ну, и до ножей дело дошло.  Ныська с пьяных глаз не поняла, что к чему, и между ними. А этот зэк, недолго думая, как саданёт ей. В правую руку попал.  Кругом кровища!  Ныська  во двор выскочила, орёт как свинья недорезанная. Соседи ментов  вызвали. А те: «Давай, рисуй заявление. Иначе мы его привлечь не можем».  В больнице ей руку кое-как заштопали. Но пальцы не двигались. Такой рукой ксиву не нацарапаешь.



 А потом эти два ублюдка её уговорили.  Мол, не надо, свои же люди, человек освободиться не успел, а у него ведь туберкулёз.  Короче повелась она. Всё замяли. А тут этот чудило, опять кому-то насолил. И менты уже на Ныську наехали. В общем, накарябала бы она заяву без базара.
   Эти орлы поняли, что дело дрянь и решили проблему. Пошли на шашлыки: Ныська со своим сожителем, зэк этот, ну и ещё одну тёлку взяли за кампанию. Упились все до положения риз. И типа, полезла  она на молодой лёд да провалилась, так вышло, что не уследили. Короче, вызвали они скорую, ментов, дескать, утонула пьяная. Да все трое в одну дудку дуют. А кому больно надо: померла, так померла!
Вот на девять дней пили, ого - го. Правда, музыки не было, но повеселились славно. Только сейчас у Воблы с баблом какой-то напряг. Ну, это ерунда. Займут. На святое дело всегда найдётся. Если б там, на лечение ребёнка или зимние сапоги, то другой разговор. А тут своё, родное.